Артем Каменистый 
Зовите меня форс-мажор

S-T-I-K-S – 

Трэш – 2

Артем Каменистый
S-T-I-K-S. Зовите меня форс-мажор

Глава 1

– Огромное. Шумит. Летает. Наверное, это вкусная еда. Я хочу ее, – мечтательно протянул Второй, провожая вечно голодным взглядом рукотворную птицу.
Трэш, тоже наблюдая за дроном, при упоминании еды поморщился. Мысленно, разумеется, поморщился, ведь бронированная морда плохо приспособлена для зрительного выражения эмоций.
Для демонстрации недовольства есть две причины. Первая – Трэш голоден. Организм развитого зараженного – это промышленная печь с кислородным наддувом. Все, что ни кинь в нее, моментально обращается в пепел и энергию.
А раз голоден, значит, пора подкидывать очередную порцию пищи.
Когда он ел в последний раз? И что это было? Да уж давненько он не восседал за столом, ломящимся от тяжести мясных блюд… Можно сказать, он и не помнил, когда за последнее время основательно подкрепился. Несколько недозрелых яблок, сорванных по пути через сад, не в счет. Это смехотворные крохи. Дохлую собаку Трэш проигнорировал, оставив ее Второму. Значит, после того самого магазинчика, где удалось разжиться несколькими банками рыбных консервов, ничего серьезного в пасть не попадало.
Магазинчик этот подвернулся утром.
А сейчас время уже далеко за полдень…
Вторая причина, заставившая Трэша поморщиться, не относилась к гастрономической.
Память о прежней жизни вернулась почти полностью, благодаря чему он смог опознать дрон и подметить некоторые нехорошие особенности. «Хантер-универсал», или, как некоторые его обзывают, Исповедник. Должно быть, прозвище свое он получил из-за характерной крестообразной формы, создаваемой тонкими фюзеляжем и плоскостями. Надежная рабочая лошадка, специально разработанная под реалии этого мира. Конструкция настолько удачная, что, однажды появившись у одного из экспедиционных гарнизонов, была быстро скопирована другими группировками. Ходили слухи, что даже аборигены пытались наладить их выпуск. Что, конечно, сомнительно, ведь изделие пусть и простое, но весьма высокотехнологичное.
Создатели Исповедника не озаботились радиолокационной незаметностью, экономичностью и соблюдением экологических стандартов. Ничего этого не требуется в мире, где основная масса противников не использует передовое зенитное вооружение. Даже когда речь заходит о применении ядерного оружия, здесь не задумываются об охране природы. Ну и бесплатного горючего здесь всегда навалом, и запас его регулярно обновляется.
Критически важные узлы дрона способны выдержать кратковременное пребывание в изменчивых зонах аномальной деструктуризации. В системе управления на этот счет вшит немедленный возврат на обратный курс, что в сочетании с высокой маневренностью аппарата нередко позволяет дотянуть машине до базы. Ну а там ее ремонтируют за пару часов заменой блоков с тонкой электроникой с последующим тестированием. Благо конструкция модульно-блочная, ни паять, ни варить ничего не надо, справляется даже техник с низкой квалификацией.
Модульно выполнена в том числе и боевая часть. Вот именно она Трэшу очень не понравилась. Под левым крылом висел тупоносый контейнер с поисковым оборудованием, под правым – одинокая ракета с ядовито-оранжевым пояском вокруг боевой части. Ее трудно с чем-то перепутать – тяжелая «Эмма». Тяжелая – буквально, больше двух на «Хантер» не поставить. Стоит дорого, спрашивают за расход таких боеприпасов строго, потому применяются нечасто.
Против плохо оснащенных туземцев и обычных зараженных применять ее накладно, для них есть куда более дешевые средства поражения. Зато чертовски эффективна против самых опасных монстров. Содержит двухсекционную боевую часть, разгонный двигатель и аэродинамическую систему маневрирования, управляемую оператором или напрямую компьютером дрона. При попадании кумулятивная передовая секция боевой части проделывает в цели отверстие радиусом в несколько сантиметров, как правило – сквозное. Кормовая отделяется за миг до взрыва, после чего рассеивает облако аэрозоли, смертельно опасной для зараженных и людей. Вещество эффективное, но капризное, потому оружие приходится снабжать системой охлаждения, работающей от бортсети. В смеси помимо компонентов отравы содержится радиоактивный изотоп, загрязняющий местность.
Если крупный монстр не падает замертво, это еще не конец. Ведь он мало того что получает ранение, он еще и набирает на свою тушу изотопы. Доза невелика, здоровью почти не вредит, зато тварь оставляет радиоактивный след, который легко обнаруживают дроны. Если не догадается тщательно вымыться (что вряд ли), долго скрываться не получится.
Да и без радионуклидов дроны много на что способны. Такие, как этот. Под левым крылом у него не ракета, а контейнер с аппаратурой, многократно увеличивающей поисковые таланты машины. С этой электроникой и оптикой она способна засекать цели там, где их самый острый глаз не заметит.
Такая вот опасная «птичка» пролетела в трех сотнях метров. Она плохо различает объекты слева и справа по курсу, зато прекрасно видит все, что впереди и под ней. С ее скоростями промчится над головой неожиданно, не позволив подготовиться. Срисует Трэша, опознает, осуществит запуск и наведение «Эммы».
И заработает он пробоину через все тело, плюс порцию тирена на кожу и в легкие. Ну и вдобавок – обмарается радиоактивной дрянью.
Перспективы не самые радужные. Трэш знал людей, которые принимают решения о применении такого оружия. И прекрасно понимал, что одиноким «Хантером» охота не ограничится. Сколько таких дронов на базе? На «Альфе» не меньше полутора десятков, плюс столько же в сумме наберется на «Бете» и «Дубле». Часть постоянно стоит на приколе из-за вечной нехватки двигателей. Слишком дешевые, они быстро исчерпывают ресурс, не успевают новые подвозить. Еще пару-тройку приходится подолгу ремонтировать из-за проделок аборигенов. Местные любят стрелять во все, что летает. Обычно из автоматов и пулеметов, но случается и переносные зенитные комплексы используют.
В среднем около трети «Хантеров» вечно стоят на приколе. Значит, «в честь» Трэша могут поднять двадцать машин. Плюс пяток «Ведьм» и неизвестное количество всякой мелочи вроде «Москитов» и «Шершней». Последние не способны нести тяжелое вооружение, опасное для элиты, а вот простейшую аппаратуру слежения – запросто. Они не нуждаются в серьезной аэродромной инфраструктуре, потому миниатюрную технику можно держать даже на филиалах, не растрачивая ресурс на долгие перелеты.
Этой техники достаточно, чтобы за считаные часы прочесать площадь в несколько сотен квадратных километров, не пропустив на ней ни единого зараженного, развившегося до фиолетовой части шкалы.
А Трэш шагнул еще дальше – до ее красной границы.
Он почти целую ночь бежал с такой скоростью, что растерял всю стаю. И только Второй сумел выдержать такой темп. Да и то пару раз пришлось притормаживать, чтобы и без него не остаться.
Трэш это делал не из привязанности. К этому существу у него ни малейшей привязанности проявиться не может. Ведь это не старый Второй, не Чавк, – это новый спутник. Прилично развитый, следовательно, опасный. Неплохо иметь под рукой такого союзника. Ну и дроны скорее всего жестко нацелены на поиски одиночной цели. Есть шанс, что двойная собьет их с толку.
Но шанс – так себе. Появление в зоне ответственности зараженного из красной части шкалы – угрожающая ситуация. После обнаружения серьезно усиливаются меры безопасности.
А уж такой противник, как Трэш, – это нечто новое, еще ни разу никем не виданное. Ради него расстараются так, что места живого не оставят на всем, что похоже на развитого зараженного.
И что теперь прикажете делать?
Можно попробовать поставить себя на место ребят из «Альфы». Как бы Трэш поступил, прикажи ему организовать облаву на такую цель?
Для начала он бы приблизительно очертил район, где эта цель может находиться. Приблизительно они понимают, с чем имеют дело. Благодаря научникам знают среднюю скорость передвижения развитых зараженных. Им известны место и время, где Трэш засветился в последний раз, и отмерить нужный радиус – минутное дело. Далее по этой окружности следует проложить маршруты поисково-ударных дронов. Особое внимание уделять населенным пунктам и лесным массивам. На возвышенностях и открытых местах расставить моторизированные группы с тяжелым вооружением.
И конечно же, необходим усиленный мониторинг воздушной обстановки. Нужно тщательно отслеживать изменения границ деструктивных зон. Вдалеке от них применять уже не дроны, а вертолеты. У них и боевых, и поисковых возможностей побольше.
Все это стремительно пронеслось в голове у Трэша и заставило пригорюниться. Он уже в сотый раз пожалел о том, что сотворил в горячке. С одной стороны, все также доволен содеянным, но с другой – выдал себя с потрохами. Неудивительно, что его будут пытаться уничтожить всеми возможными способами. Он – угроза, доселе невиданная, с такими не принято церемониться.
Если не покинуть район поисков, рано или поздно попадется. Даже умения маскироваться недостаточно, ведь у маскировки Трэша свои недостатки и неизвестно, насколько она прикрывает от дронов и вертолетов. Залечь на дне в укромном уголке? Ну да, если неделю прятаться, враги могут решить, что цель успела выбраться.
Ну, а питаться там чем? Организм даже кратковременную голодовку переносит скверно.
Второго на продукты пустить?..
От такой мысли Трэша передернуло. Нет, внешне он может выглядеть как угодно, но внутри остались запреты цивилизованного человека. На некоторые вещи не согласен пойти даже под угрозой верной смерти.
Значит, ему нужен план, а не просто слепое бегство.
И нужен прямо сейчас.
Продолжая задумчиво таращиться вслед дрону, спросил:
– Второй, ты же знаешь, что с этих штук прилетает смерть. И все равно мечтаешь сожрать.
– Смерть везде. И смерть часто бывает вкусной едой. Почему бы не помечтать, – разумно ответил монстр, поглаживая культю искалеченной лапы. – Мы еще долго сидеть будем? Еда сама сюда не придет. Что ей здесь делать, в таких колючих зарослях? Надо самим ее поискать.
– Найдем… не сомневайся, – ответил Трэш. – Но попозже.
– Но есть хочется сейчас.
– Хотеть не запрещено. Немного потерпишь, зато потом получишь много самой вкусной еды.
Трэш понял, что делать дальше. А может, и до этого понимал.
Иначе чем объяснить, что он столько часов мчался в верном направлении?

* * *

Про это место мало кто знал. Оно не представляет интереса ни для зараженных, ни для людей. Трэш во времена, когда выглядел совершенно иначе, однажды попал сюда по делам службы. Расширяли сеть дозорных автоматизированных турелей, вот и пришлось соваться в уголки, куда до него никто не заглядывал.
Он не удивился, наткнувшись в одном из таких уголков на древний дот. Военные инженеры, проектируя эти фортификационные сооружения, сталкиваются с такими же соображениями, что и установщики турелей. И тем, и тем требуются места с хорошим обзором.
Это место Трэш тогда забраковал. Да, обзор с него неплох, но, увы, только в одном направлении. Очевидно, именно оттуда ожидалось появление противника. Но экспедиционным силам в первую очередь требуются точки, из которых можно контролировать всю окружность, а не отдельные сегменты.
Турели стоят недешево и сложны в обслуживании, невозможно заполонить ими всю зону ответственности. Вот и приходится придирчиво относиться к выбору позиций.
Завидев дот, Второй заволновался, и Трэш позволил ему первым проскочить внутрь. Сам протиснулся не без труда – вход узковат изначально, а со временем еще и землей с боков заплыл.
Поморщившись от неприятного сырого запаха, припал к амбразуре, оценил, что со времени последнего посещения здесь ничего не изменилось. Дорога, для контроля которой военные поставили дот, просматривается прекрасно.
Второй, жадно все обнюхав, пожаловался:
– Здесь нет еды.
– Ее и не должно быть, – задумчиво ответил Трэш.
– Но Первый обещал, что будет много самой вкусной еды.
– Раз обещал, значит, будет. Попозже.
– Но я хочу вкусную еду сейчас.
– Я это уже слышал и повторю: потерпишь, не развалишься. Я однажды долго голодал и не умер. Пару дней мы продержаться должны.
– Есть надо каждый день. Много. Желательно вкусную еду.
– Да заткнись ты уже.
– Первый недоволен Вторым? – напрягся спутник. – Первый хочет съесть Второго?
– Да я лучше блевотины ведро съем, чем тебя.
– К сожалению, ведра блевотины здесь тоже нет. Первый ведь не станет есть Второго по этой причине?
– Как же с вами, обжорами, тяжело… Да не стану я тебя есть. Просто посидим здесь до утра, потом дальше пойдем. Тут неподалеку хорошее место есть. Там просто завались вкусной еды. Самой вкусной.
– Так зачем мы здесь сидим? – заволновался Второй. – Надо бежать к вкусной еде с максимально возможной скоростью.
– Тебе мало одной оторванной руки? Хочешь, чтобы и вторую оторвали… с ногами вместе?..
– Не хочу. Без конечностей добывать вкусную еду будет непросто.
– Вот и сиди до утра молча, если не хочешь проблем.
Трэш не стал объяснять подробности. Второй не поймет. У этих существ парадоксальное сознание, где вполне себе разумное поведение уживается со звериными инстинктами и полнейшим непониманием простейших вещей. Ну и зацикленность на пище вносит свою лепту, выстраивая процесс мышления прямолинейно-примитивно.
Хочешь не хочешь, а до утра придется сидеть в этом доте. Ночь – время снижения температуры почвы, растительности, строений. Но увы, свои тела ни Трэш, ни Второй охлаждать не умеют. Они и днем представляют собой тепловые аномалии, а ночью заметность существенно повышается. Да ночью и разглядеть врагов труднее, а тем, с их аппаратурой, вести поиск проще.
Дот – это перекрытие и стены метровой толщины. Высококачественный железобетон, за десятилетия не раскрошившийся. Он надежно прикроет и от дронов, и от наземных наблюдателей. И никакая хитроумная электроника не поможет врагам просветить издали старое военное сооружение.
Расслышав шум мотора, Трэш насторожился и чуть отстранился от амбразуры. Простоял так с минуту, прежде чем показался источник шума.
По дороге ехал грузовик. Кабина обшита стальными листами и решетками, далеко вперед выдается клюв тяжелого отбойника. Вместо кузова – платформа с причудливой турелью: зенитная пушка заключена в округлую клетку, сваренную из толстых арматурных прутьев. Вся эта конструкция вращается сообща, прикрывая стрелка от нападений зараженных. Не слишком качественная защита, но хоть что-то.
Второй, тоже расслышав шум, заволновался:
– Еда рядом. Вкусная еда. Съедим ее?
Трэш, нехорошим взглядом сверля ромб, краснеющий на правой двери, покачал головой:
– Нет, Второй, это не еда. Для нашей стаи не еда.
– Первый плохо ее разглядел. Это точно еда. Вкусная.
– С этой минуты невкусная. И вообще не еда. Это просто враг. Несъедобный враг. Несъедобных врагов мы будем убивать.
– Сейчас начнем убивать? – обрадовался Второй, полагая, что под шумок можно попробовать кусочек-другой еды, которую вожак ни с того ни с сего объявил несъедобной.
– Нет. Не сейчас. Сейчас мы к этому не готовы.

Глава 2

По приблизительным прикидкам Трэша, он преодолел около ста километров за вчерашние ночь и часть дня. Правда, это не по прямой, ведь приходилось выбирать самый безопасный маршрут. Старался не выдать себя: не показывался на глаза вероятным наблюдателям, не оставлял заметного следа. Враги скорее всего радиус взяли больше, с запасом, предполагая, что он мог мчаться напролом с максимально возможной скоростью.
Где проходит кольцо оцепления? Сто пятьдесят километров? Двести? Нет, вряд ли двести, ведь, насколько он помнит карту, в этом случае значительная часть площади круга поисков выберется далеко за границы зоны ответственности. А там уже не только преследователи Трэша охотиться будут, там и на них охотники могут отыскаться.
Но даже если они ограничились ста двадцатью километрами, это чертовски много. Длина такой окружности – семьсот пятьдесят километров. Даже если все «Хантеры» поднять, получится по одной машине на два с половиной десятка километров. А ведь прочесать надо не только крайнюю линию, а и всю площадь, не оставляя при этом лазеек и укрытий для «дичи».
Нет, не сходится. Даже если каждого под ружье поставить и выгнать из стабильных кластеров всех местных союзников, возможностей вырваться из капкана останется предостаточно.
Слишком велики масштабы операции, слишком сложная добыча и слишком мало бойцов и техники. Экспедиционные силы контролируют эту территорию точечно, неплотно. Главная задача – держать под контролем дальние подступы к базам, не позволяя агрессивно настроенным аборигенам транспортировать и использовать тяжелые виды вооружения.
Включая ядерное.
Ситуация для экспедиционного корпуса новая. Никто к ней не готов. Обкладывать придется не группу туземцев, а одиночное существо, способное пройти где угодно.
И это существо обладает человеческим разумом, что вообще в голове не укладывается.
Но Трэш, все это просчитав, не стал наглеть. Утро он потратил, чтобы перебежками от укрытия к укрытию добраться до реки, петлявшей между изрядно заболоченных берегов. Зараженные воду традиционно не любили, на этом и строился его расчет. Да, противник понимает, что на этот раз вариант нестандартен, но шаблонное мышление не так просто в себе побороть. Враг должен уделять таким местам меньше внимания.
Да и укрываться от дронов здесь проще. Это однажды сработало. Заслышав шум двигателя, Трэш бесцеремонно затащил Второго на глубину, где нырнул вместе с ним в омут и отсиживался там, пока не досчитал до шестидесяти. Спутник и без того не очень-то восторгался водными процедурами, а после случившегося и вовсе пригорюнился.
Наверное, в глубине души сильно жалеет, что связался с таким вожаком.
А есть ли у него душа? Интересный вопрос…
По реке прошагали около пятнадцати километров. Дальше берега изменялись, вместо болот и пойменных озер потянулись луга и леса. Слишком много открытых мест. Здесь и заметить могут издали, и велик шанс нарваться на засаду, потому что хватает грунтовых дорог.
Ни экспедиционные силы, ни союзные им аборигены не любят передвигаться пешком. Это Трэш помнил прекрасно. Чем непроходимее местность, тем меньше риск на них нарваться.
Пришлось, к радости Второго, отказаться от передвижения по воде. Сначала шли по густому пойменному лесу, где то и дело приходилось с шумом прокладывать себе путь через непролазные заросли. Потом вдоль опушки обогнули поле с пристроившейся за ним деревней.
Населенные пункты – это опасно. Преследователи прекрасно знают, что беглец нуждается в большом количестве пищи. Именно у жилья найти ее проще всего, так что запросто могли оставить наблюдателей или подвесить малозаметный зонд со следящей аппаратурой. Такой не выдает себя шумом, и разглядеть его выкрашенную под цвет небес оболочку можно только на фоне густой облачности.
А таковой сегодня не наблюдается.
Дальше выдался рисковый момент, когда пришлось бегом пересечь почти километр открытого пространства. Зато потом двигались по лесополосе, как по путеводной нити. Она вела именно туда, куда Трэш стремился. Он помнил эти места и уже почти не сомневался, что замысел удался.
Второго перестала согревать радость расставания с рекой, и он переключился на любимую тему:
– Хочется есть.
– И мне хочется.
– Надо поискать еду. В этих кустах еды нет.
– Зато они нас хоть немного прикрывают.
– Я слышал звук вон в той стороне. Такой звук издает еда.
– Это теперь не еда для тебя. Запомни. Ты мой Второй, и ты будешь питаться самой лучшей едой, а не этой дрянью.
– Самой лучшей? И где же она? Я ее хочу.
– Вот же прорва ненасытная… Потерпи немного, и все у тебя будет.

* * *

Второй, резко остановившись, уверенно заявил:
– Туда не надо идти. Там не бывает вкусной еды. Там никакой еды не бывает. И там все чешется. Зачем идти туда, где все чешется и нет еды? Пойдем в другое место.
Трэш, грубо толкнув спутника в плечо, скомандовал:
– Шагай давай. Первый лучше тебя знает, где есть еда, а где – нет. Еда там есть. Самая вкусная еда в мире. Не сомневайся.
Зараженные в отличие от электроники могли подолгу находиться на территориях с деструктивной аномальностью. В обиходе такие места иногда называют чернотой. Второй полностью прав, едой там разжиться проблематично. Да и у Трэша есть опыт затяжного перехода по зоне, оккупированной безжизненными кластерами. Он тогда с голодухи едва ноги не протянул.
Но сейчас все иначе. Сейчас он знает, куда идет, а не наобум шарахается, ничего не соображая и сам себя не понимая.
Однако Второй мысли читать не умел и потому, давя кривоватыми ступнями черную траву, непрерывно жаловался на нехватку калорийного питания. Трэш периодически толкал его в спину, заставляя ускорять шаг. Хотелось побыстрее укрыться среди превратившихся в уголь стволов деревьев. Там беглецов уже не разглядят со стороны живых кластеров. Сейчас опасаться надо лишь наземных наблюдателей, авиация возле границ аномальных кластеров нормально работать не может.
Добравшись, наконец, до лесочка, Трэш присел на исполинский черный пень и великодушно разрешил:
– Можешь немного отдохнуть. Здесь можно, здесь уже безопасно.
Второй, оглядевшись, унылым тоном выдал привычное:
– Здесь еды нет, а есть очень хочется.
– Будет тебе еда, – в который раз пообещал Трэш. – Самая лучшая еда в этом дерьмовом мире.
– Первый обещал много раз. И ни разу не накормил.
Трэш, прекрасно понимая, что Второй ничего не поймет, скорее для себя, чем для собеседника, разразился затяжным монологом:
– Давно, в другой жизни, я здесь бывал. То есть не совсем здесь, а рядом. Мы тогда тестировали новый метеозонд. Мы такие подвешиваем, чтобы отслеживать изменение воздушных границ аномалий. Оболочка с гелием, простейший передатчик, солнечная батарея, подзаряжаемый аккумулятор и шнур, к которому крепят зонд. Нехорошие местные жители любят шнуры перерезать, но везде им не успеть. А мы получаем дешевое и относительно надежное средство мониторинга. Если заглох передатчик, это значит, что аномалия до него добралась. Отправляем группу, те зонд спускают, меняют блок и заново поднимают. Обычно аномалии быстро откатываются к прежним границам, так что зонд может работать и дальше. В тот день я повесил на зонд старую камеру от турели. Интересно стало. Хотел посмотреть, как выглядит чернота с высоты птичьего полета. Включил камеру в режим серийной съемки, чтобы каждые десять секунд по кадру делала и меняла зум. Камера хорошая, с высоким разрешением. Испытания длились почти час, и все это время она снимала. Потом я перекинул отснятые кадры с карты памяти. Знаешь, как это делается?
– Никогда не ел карту памяти. Она вкусная?
– Нет, Второй, она тебе не понравится. Хотел тебе рассказать, как мы перекидываем данные с устройств, побывавших в зараженной среде, но не стану. Ты не оценишь. В общем, некоторые фотографии получились удачными. В том числе сделанные при высоком увеличении. Чернота эта, оказывается, не сплошная. На стыках кластеров попадаются треугольные участки с живой растительностью. Ну да это обычное дело. Необычным оказалось то, что дальше посреди черноты есть нормальный кластер. В том смысле, что он большой, на несколько квадратных километров, а не треугольник в половину гектара. Обычные поля, лесок, озеро и несколько строений. На деревню не похоже, скорее всего это ремонтная база для сельской техники. Я там и комбайны рассмотрел, и трактора, и хлам непонятный. И еще я там рассмотрел коров. Много коров. Ты знаешь, что такое коровы?
– Это вкусная еда.
– Я слышал, что вам такая больше всего нравится. Она ведь очень вкусная, так?
– Да, очень вкусная, – оживился Второй.
– Там, на этом кластере, интересно получается. При каждом обновлении туда попадает стадо коров. Выбраться они не могут, потому что животные в черноту не полезут. Там на много километров вокруг одна чернота. Никто этих коров не увидит, только если, как я, с воздуха не подсмотрит. Твои коллеги там не бродят, им тоже чернота не нравится. Получается, этих коров там никто не сможет съесть. Ты меня понимаешь?
Второй, поднявшись, завертел головой и жадно заявил:
– Съесть их можно. Я знаю способ. Надо просто туда прийти. Почему мы не идем?

* * *

На последних метрах черноты Трэш поймал себя на мысли, что идея съесть корову целиком, со шкурой, внутренностями и костями, кажется ему привлекательной.
Да и варить ее вовсе не обязательно.
Все же проголодался он изрядно. Уже пару суток почти без еды обходится, растрачивая силы на длительные переходы. Так можно и до одобрения людоедства себя довести.
Гм… Нехорошие мысли. Может, оболочка чудовища давит на психику, стараясь и ее сделать нечеловеческой?
Брр. Что угодно, но только не это. Трэш в ужас впадает от мыслей, что может превратиться в хищное животное. И одновременно подумывает над прелестями суицида. Жить хочется, но не любой ценой. Такая вот парадоксальная личность.
– Коровами пахнет, – обрадовался Второй, прибавив шаг.
Ну да, запашок навоза ощущается отчетливо. А вот самих коров при этом не видать. Ну да кластер немаленький, стадо может находиться в любом из его уголков.

* * *

Стада на кластере не оказалось по той причине, что оно разбрелось. Коровы наблюдались по всей территории, пасущиеся одиночками и мелкими группами.
Выглядели они испуганными, что легко объяснялось внешним видом пожаловавших из черноты гостей. Подпускать таких образин к себе животинки не желали.
Ну да и ладно, такие гости в согласии не нуждаются.
Второй легко догнал молодого бычка, завалил на бок, порвал ему шею и тут же впился в брызгающее кровью мясо. Трэш, не представляя, как в таких условиях можно сварить продукты, был вынужден оторвать пару задних ног, грубо содрать шкуру и начать есть так, сырятину.
Еда сытная, но по вкусовым качествам до вареной ей далеко. Или это сказываются воспоминания цивилизованного человека? Непонятно.
Пережевывая сочное мясо, Трэш прикидывал дальнейшие расклады. В поле зрения по полям он насчитал под шесть десятков коров, телок и бычков. Это приблизительно двадцать тонн живого веса. Убрать кости, шкуры и малопривлекательные внутренности, все равно останется столько, что хватит на несколько месяцев скромного существования.
А ведь и четверти площади кластера не осмотрено. Кто знает, сколько еще домашнего скота пасется по его просторам.
Следовательно, вопрос с пищей можно считать решенным. Трэш может и на сыром мясе сколько угодно продержаться. А уж Второму оно в радость, он вареное никогда и не видел.
Но они сюда пришли не только мясом объедаться. У них есть куда более важная цель.
Точнее, цель есть у Трэша.
Если окончательно отбросить уже почти оставшиеся в прошлом мысли о суициде, в целом ему хочется жить. Вот просто хочется, и все. Даже загнанный в ужасающую оболочку умирать не желает.
Вот только желающих отправить его на тот свет в этом мире более чем достаточно. По сути, врагами приходится считать абсолютно всех. Бывшие сослуживцы и аборигены-союзники – в первую очередь. Он уже изрядно им насолить успел, да и само его существование для них неприемлемо, как себя ни веди.
Туземцы тоже вряд ли захотят дружить с тем, кого считают воплощением своего самого страшного кошмара. Даже те иммунные, которые только-только начнут делать первые шаги в этом мире, при виде Трэша свалятся с разрывом сердца.
Или врежут по нему из всех стволов.
Итак, чем заниматься дальше, кроме как поглощением сырого мяса?
Первое: надо разобраться в себе. В своих новых возможностях. Обстановка спокойная, можно покопаться в себе, не опасаясь налета авиации или танковой атаки. После предательства, оставившего Трэша в одиночестве, в нем много чего изменилось и продолжает меняться. Он это ощущает, но не понимает сути происходящего.
Надо понять.
Второе: пора начинать использовать все возможности, чтобы усилиться. Как это сделать? Сложный вопрос, ведь он пока не знает, какие ресурсы можно раздобыть на этом кластере.
Чудовища сражаются голыми конечностями, уповая на мощь своей брони. Но с Трэшем все не так, он монстр только внешне. Внутри заперт человек, неплохо разбирающийся в некоторых технологиях. И у него уже есть опыт, показывающий, что чем больше аргументов в твоих руках, тем победоноснее оказывается бой.
Насколько Трэш понимает, ему здесь нигде не рады. Вроде как, если забираться далеко на запад, вначале закончится территория зон контроля различных экспедиционных сил. Именно на ней поддерживается самая низкая плотность зараженных во всем мире. Дальше тянется полоса, где мертвяков побольше, но не сказать, что чересчур много. Это туземные районы.
Туземцев следует опасаться, ведь они люди непростые. Этот мир меняет их внутренне, из некоторых получаются такие колдуны, что связываться с ними опасно даже элите.
За территорией аборигенов начинаются места, сведений о которых немного. Но то, что Трэшу известно, напрягает. Да, там, может, и нет или почти нет людей, зато зараженных очень много и иногда они ведут себя необъяснимо. Сплачиваются в исполинские стаи и мчатся из тех краев, сметая все на своем пути.
Почему это происходит – неизвестно. Возможно, они чего-то боятся.
Вот и Трэшу страшно оказываться там, где что-то пугает целые полчища развитых зараженных.
Пока что оптимально – обосноваться на краю знакомых мест. Тут и знания выручать будут первое время, с ними меньше риск нарваться. Он не станет лезть в драку, будет тщательно просчитывать все шаги, скрывать расположение убежища. Или убежищ, ведь делать ставку на одно безопасное место рискованно.
И третье: надо подумать о нормальной команде. Одного Второго явно недостаточно, придется создать собственное войско.
И, кстати, о Втором.
Трэш напрягся, отстранился от окружающей реальности, погрузился в себя. Усилием воли вызвал невидимое и неосязаемое. Что-то вроде образа Второго, засевшего в голове. Звучит странно, но понятнее происходящее не объяснить.
Почуяв, что мысленно ухватился за образ, Трэш захотел увидеть то, что видит Второй.
И обнаружил перед глазами жестоко изгрызенную шею убитого бычка.
Получилось. Он, оказывается, способен видеть глазами членов стаи. До этого Трэш только подозревал о такой возможности, подсознание то и дело нашептывало: только пожелай, и это получится.
А как этим управлять?
Почувствовал сопротивление. Напрягся, заставляя Второго оторваться от кровавого пиршества. С явной неохотой, будто через вязкий кисель продираясь, спутник отстранился.
А теперь приказать подняться.
Есть! Получилось!
Отключившись от Второго, Трэш потряс головой, стряхивая неприятные ощущения, суть которых не объяснить тому, кто никогда не бывал в чужой шкуре.
Итак, он может использовать органы чувств членов стаи. И может управлять действиями «подчиненных зараженных».
Ценное открытие.
Только что ему с того? У нынешнего Второго вместо рук грубые грабли с огромными когтями. Выполнять с его помощью тонкую работу не получится. Даже тушу разделать, а потом сварить мясо не получится.
– Пошел отсюда! Иди туда, где тебя не будет видно! Не то съем тебя! – внезапно рявкнул Второй.
Трэш, прекратив витать в облаках, сосредоточился на происходящем. И понял, что, пока он копался в мозгах спутника, к пиршественному столу пожаловал неожиданный гость.
Мужчина выглядел скверно. Кожа землистого оттенка, морщинистая, местами свисающая складками. Одежда частично растеряна, а та, что сохранилась, сильно запачкалась, рваная и вонючая. Идти не может, неуклюже ползает, подволакивая ноги. В глазах жалкое выражение, будто бедолага умирает от голода.
Почерневшие губы дрогнули, уродливое создание издало едва слышимое урчание.
Это для человеческого уха урчание. Трэш должен слышать слова. Но не слышит.
Все с этим уродцем понятно. Застрял на низшей степени развития, оголодал до полной потери сил. Даже членораздельно высказаться не в состоянии. Не исключено, что это пастух, следивший за стадом. В отличие от буренок переродился, но найти себе еду не сумел. Возможно, причиной тому травма ноги: на изодранной штанине темнеют характерные пятна, да и чуткие ноздри элитника уловили запашок застарелой крови.
Если этот зараженный и дальше продолжит голодать, быстро растеряет остаток сил и умрет.
Трэш швырнул несчастному недогрызенную коровью ногу:
– На вот, порубай.
– Первый, зачем так?! – возмутился Второй. – Это наша еда. Еда нашей стаи. Она нам нужна. Давай я лучше его убью.
– Нет, ты его не тронешь, – приказал Трэш. – Теперь он в нашей стае.
– Ты взял его в стаю? – удивился Второй.
– Да. Третьим будет.
– Слаб он для Третьего. Надо его убить и найти Третьего получше. Зачем в стае нужен такой слабак? На этого хлюпика придется много мяса потратить. Чтобы сильным стал.
– Зато этого искать не надо, он уже здесь. И мяса у нас полно.
– Мясо вечным не бывает, – горестно заметил Второй.
Трэш мог бы ему возразить. Сколько времени живет этот кластер? Три месяца? Четыре? Пять? В любом случае проходит не слишком много времени до обновления, при котором здесь оказывается новое стадо.
Но возражать не стал. Второй не блещет интеллектом, не поймет такие расклады.
Думать за всю стаю приходится Трэшу.

Глава 3

Все утро Трэш посвятил исследованиям кластера. Первым делом обнаружил не замеченные с воздуха коровники. С одной стороны их прикрывал поросший редким леском пригорок, потому и не знал о их существовании. Странно, но они выглядели давно заброшенными: частично разрушены, частично разобраны. Очевидно, коровы содержались в другом месте – оно осталось на планете, породившей этот затерянный в черноте клочок земли.
Добрался до тех самых строений, которые хорошо просматривались с воздуха. Как и предполагал, это машинно-тракторная мастерская или что-то с иным названием, но с той же сутью. Здесь обслуживалась и хранилась сельскохозяйственная техника. Часть ее и свой конец находила здесь же. Ее разбирали до голой рамы, металл складировали, сортировали и возили сдавать. Годные запчасти приберегали для других машин.
Ржавого железа на территории накоплено немало. Хватает и работоспособного: комбайны, трактора, всякие сеялки-плуги, в которых Трэш совершенно не разбирался.
Но ему на этих машинах не пахать и урожай не собирать. Не стыдно быть дилетантом в не нужной тебе области.
Осмотрев всю территорию, включая постройки, Трэш осознал, что нарвался на истинное эльдорадо. Здесь есть бо́льшая часть того, что ему потребуется на первом этапе плана. Да и на последующих это добро лишним не окажется. Вопросы с добычей некоторых ресурсов и оборудования разрешились без малейших усилий.
Теперь пора задуматься над практической реализацией.
Второй, добравшись до мастерской, бросил на пыльную землю Третьего. Тот, шумно свалившись плашмя, ничуть не огорчился. Он был слишком занят: ни на миг не отрывался от увесистой кости, которую обгрызал с неугасающим аппетитом.
– Он что, не начал ходить? – уточнил Трэш.
– Нет. Не начал. Бесполезное мясо, невкусное и слабое.
– Хочется мяса, – пожаловался слабак.
– Жри кости, тупое животное, – угрожающе заявил Второй. – Первый приказал мяса тебе не давать.
– Но очень хочется.
– Говорить начал, – заметил Трэш.
– Да. Начал. Жрать все время просит. Мясо просит, а не кости. Жадная тварь.
– Не надо ему мяса давать.
– Так я и не дам.
В последних словах Второму можно доверять, как себе. Он не из тех, кто мясом разбрасывается. Судя по глазам, ему и костей до слез жалко.
Трэшу мяса не жалко, он экономит его по уважительной причине. Если Третий начнет получать калорийную и богатую белком пищу в большом количестве, это быстро изменит его тело. А нужно, чтобы оно оставалось нормальным, человеческим, или близким к нему.
Кстати, а нельзя ли влезть в шкуру Третьего и выставить запрет на изменение? Вдруг там найдутся какие-то встроенные ограничители? Это существенно упростит управление стаей.
Трэш с утра еще одно открытие совершил. Ну, то есть не совсем открытие, а упрощение. Устав напрягаться при каждой попытке подключиться к органам чувств Второго и Третьего, он попытался решить эту проблему. И, перебрав разные способы, обратился к опыту прошлой жизни. Ему случалось играть в многопользовательские игры, потому он попробовал выстроить что-то вроде интерфейса отрядного меню. Проще, по идее, быть не может.
Результат, если честно, не слишком походил на то, с чего брал пример. Зато теперь переключение между членами отряда или обращение к ним ускорились в десятки раз. С этим теперь почти не возникает затруднений. Надо только чуть-чуть отработать момент погружения в отрядную среду, и Трэш начнет справляться с этим без малейших задержек.
В общем, практика нужна. При любой возможности будет пробовать снова и снова, вырабатывать автоматизм.
Вот и сейчас уже привычно пробежался по отрядному меню, на секунду-другую взглянув на мир глазами разных членов стаи. Затем всерьез закопался в иконку Третьего, пытаясь найти способ управлять изменениями его организма.
И напрочь выпал из реальности.
Было отчего выпасть. Трэш неожиданно пропал, полностью перестал себя ощущать. Стал частью организма Третьего. Нет, не частью – это нечто большее. Он стоял чуть выше слабого новичка и осознавал абсолютно все процессы, происходящие в его организме.
Несмотря на отсутствие серьезных анатомических познаний, Трэш быстро понял, чем Третий сильно отличается от нормального человека: его организм поражен чужеродной структурой, пронизавшей все тело паутиной тончайших пульсирующих нитей. Возможно, даже не физических или не всегда физических. Чем-то вроде неосязаемых проводников, по которым подавались импульсы, управляющие всеми биологическими процессами.
Трэш мог наблюдать за процессом заражения. И не представлял, как его замедлить, не говоря уже о том, чтобы обратить вспять.
Надо думать.
Для сравнения забрался в иконку Второго и снова выпал из реальности. Он ведь ожидал увидеть уже знакомую картинку, однако реальность существенно превзошла ожидаемое.
Здесь обнаружилась та же структура, подчиняющая абсолютно все. Однако с картиной, наблюдаемой в теле Третьего, ее роднило лишь то, что центр, источающий управляющие нити, располагался в области затылка. Именно оттуда отростки расползались по головному мозгу, черным потоком стекали по спинному, откуда, разветвляясь, уходили в органы и конечности. И оплетали ороговевшую кожу многослойной сетью с мельчайшими ячейками. Там, где у Второго формировались короткие, будто бородавки, шипы среднеразвитого зараженного, чужеродная ткань сплеталась в сгустки, откуда, казалось, пыталась прорваться наружу.
В общем, паразит, взявший под контроль Второго, развился в нем на порядок сильнее, чем в Третьем.
Ничего удивительного, ведь разница между спутниками очевидна и без глубоких исследований. Так же очевидно превосходство Трэша над обоими.
Да что там Третий и Второй, он за все время не встречал здесь никого, кого хотя бы приблизительно мог считать ровней. Может, конечно, где-то на дальнем западе встречаются зараженные куда круче, но здесь он несомненный король бала.
Кровавого бала.
Интересно, можно ли посмотреть, как этот процесс выглядит в нем самом? Ведь иконок членов стаи три, Трэш тоже указывается.
Он попытался забраться в свою, и неожиданно это у него получилось с великой легкостью. Оказалось, это куда проще, чем при изучении Второго и Третьего.
Увиденное его уже не удивило. Да, отличие от предыдущих картин разительное, но к чему-то подобному он был готов.
Черноты в теле больше, нити ее толще, метастазы, будто пытающиеся прорвать кожу, безобразно разбухли под каждым шипом, пустили отростки друг к дружке, сплелись, устроив в структуре брони прочную многослойную сеть. Та, что наблюдалась у Второго, и в подметки этой не годилась.
Осматривая свою сеть, Трэш обратил внимание на то, что в конечностях она выглядит заметно прочнее, чем в наружных тканях головы и туловища. Особенно сильно она разбухла на суставах.
Задумавшись, он вспомнил давнее. То, что услышал от очередных мучителей, когда только-только начал себя осознавать. Полковник говорил, что Трэш – глиняный колосс на стальных ногах. А все потому, что ему год за годом ампутировали конечности. Отрастая снова и снова, они с каждым разом усиливались все более крепкой броней. Организм адаптировался, пытался приспособиться к нескончаемым мукам, сберечь то, что терял регулярно. В итоге отпилить лапу стало сложной задачей, но при этом отделить голову от тела – запросто. Там, мол, броня ослабла.
А еще при том разговоре один из солдат размечтался заиметь бронежилет из такой брони. Но полковник его резко остудил, заявив, что шкура монстров хорошо защищает только при жизни. Стоит зараженному испустить дух, и ее можно легко прошибить ржавым гвоздем. Зелот сказал, что научники до сих пор не нашли объяснения такому явлению. Считается, что пули и снаряды останавливает не костная структура, а какое-то местное колдовство, один из феноменов этого непростого мира.
Вот сейчас, похоже, Трэш как раз и видит структуру этого «колдовства». Чуждой чернотой залиты все конечности, а на суставах, где чаще всего работали пилы мучителей, она почти монолитная и расползается на три, а то и четыре слоя. Структуры, поддерживающие сеть, каким-то образом зависимы от костяных выростов, потому что на гладких участках пластин их не наблюдается. И то, что они в этих точках как бы пытаются выбраться, намекает, что защита срабатывает при контакте инородного тела с кожей или даже на некотором удалении от нее. Что-то вроде силового поля из фантастических книг и фильмов.
Но это ведь неправильно получается. Трэшу надо в первую очередь защищать голову, грудь и позвоночный столб.
А ну-ка…
Он попробовал надавить на черноту, заставить ее убраться из левой руки. Сначала ему показалось, что ничего не происходит, но, усилив мысленный нажим, он разглядел волну, проходящую по сети. Она несла сплошным потоком части чужеродной структуры к плечу и дальше.
Приказал освобожденным фрагментам сети стать частью черного сгустка, разбухшего под одним из шипов на спине.
Так и случилось, причем с удивительной скоростью, почти мгновенно. Эти черные частицы явно не материальные, материя не способна столь непринужденно и быстро проходить через организм.
Полминуты усилий, и вот уже под спинным шипом разбухла мрачная опухоль, не уступающая тем, которые заполонили конечности.
А вот защита левой руки заметно скукожилась.
Это что получается? Количество фрагментов защитной сети неизменно? Если где-то они прибывают, где-то их должно стать меньше?
Получается, что так.
Открытие не очень приятное, но закономерное. Не будь этого ограничения, ничто бы не мешало зараженным обзаводиться мощнейшей защитой, против которой бессильно почти все вооружение.
Но есть и плюсы. Теперь Трэш в состоянии самостоятельно выстраивать свое защитное поле. Станет прикрывать критично важные места, а не бездарно расходовать всю мощь на конечности.
И здесь ключевое слово – «сам».
Потому что черные нити управления всеми чужеродными структурами у Трэша, как и у Второго с Третьим, тянулись в голову. Но заканчивались не на затылке, а растекались по тканям головного мозга.
Похоже, он сам хозяин своему телу, а та нашлепка, где созревают спораны и прочее, полностью мертва.
Почему Трэш не умер вместе с ней?
Да потому, что он очень нестандартный зараженный. Может, внешне на них и похож, понимает их язык, способен подчинить, но что-то с ним явно не так.
И все дело в истории его появления, где случалось всякое: и необычный способ заражения, когда пытались убить споровым голоданием, а получили иной результат; и получение редкого трофея, который Трэш принял, еще будучи обычным человеком, по незнанию полагая, что это подарит ему иммунитет; и годы заточения, совмещенные с жестокими экспериментами и специфической диетой.
Трэш – не зараженный.
И не человек.
Он что-то непонятное…

* * *

Управлять действиями Третьего оказалось непросто. С основными движениями проблем не возникало, а вот там, где требовалась тонкая моторика, почти полный завал. С каждой минутой Трэш осваивался все больше и больше, но понимал, что на отработку навыков уйдут часы, а то и дни.
Поэтому, на старте экспериментов убедившись в неполноценности подчинения, начал с самых простых действий. «Водил» тушку Третьего по территории, заставляя собирать полезные для дела предметы.
Поначалу испытуемый оступался или падал через шаг. Он только-только на ноги подняться сумел и тут же стал жертвой неумелого экспериментатора. Трэш, отчаявшись, даже хотел подкормить его мясом, а не держать на костяной диете. Но обошлось без этого, потому что неожиданно в поведении испытуемого наметился прогресс.
Спустя час Трэш научился руками Третьего включать и выключать свет в помещениях, опускать и поднимать рычаги на оборудовании. Все обесточено, так что без видимых результатов, просто развивал управление чужой моторикой.
Весь остаток дня, часть ночи и утро ушли на тренировки.
Лишь тогда Трэш решил приступить к настоящему делу. Счел, что достаточно хорошо освоился и можно приблизиться к решению первой задачи.
С генератором пришлось повозиться. Нет, дело не в управляемости, руки Третьего спокойно справлялись с задачами, где лапы Трэша и близко подпускать нельзя. Оборудование старое, да и долго заброшенным простояло, вот и капризничало.
Но надолго сопротивление техники не затянулось. После очередной попытки дизельный двигатель загудел. В строениях там и сям загорелись лампы. Трэш заблаговременно позаботился о создании автономной сети, разобравшись с проводкой. Раньше мастерская снабжалась от трансформатора, автономный генератор предусматривался на случай перебоев или для работы на полях, где нет возможности подключаться к линиям электропередачи.
Прекрасно, теперь у Трэша появился источник электричества. Прожорливый, к сожалению, источник, но нет нужды непрерывно держать его включенным. Да и запасов дизельного топлива на территории мастерской хватает. Тут есть и цистерна для заправки техники, и баки машин. Не везде залито под горловину, но наберется прилично.
Со сварочным аппаратом проблем не возникло. Заработал так, как и должен работать. Разве что Второй опасливо заурчал, обернувшись на яркие вспышки.
Трэш, наигравшись, оставил Третьего в покое и вернулся в свое тело, все это время сидевшее в позе изуродованного тяжелой жизнью буддиста.
Поднявшись, принес к месту испытаний бензорез и канистру с бензином. Тоже надо опробовать в деле.
– Первый, мясо заканчивается, – печальным голосом сообщил Второй.
Трэш кивнул:
– Как закончится, принесем еще. Мяса много.
– Да, много, – согласился Второй. – Вкусное мясо. Много вкусного мяса. Первый не обманул, Первый хороший. Зачем Первый делает яркий огонь? Он невкусный, и от него больно глазам.
– Мне очень нужен этот огонь. Так что тебе придется терпеть его. Просто не смотри, отворачивайся.
– Второй понял. Второй будет есть мясо и не смотреть на огонь. Огонь нужен Первому. Первый хороший. Раз Первому нужен огонь, пусть горит.
– Ты еще вареное мясо не ел, тебе бы оно понравилось.
– Вареное мясо? Мне понравится? Второй не возражает попробовать вареное мясо.
– Я тоже не возражаю. Но здесь нет посуды, в которой его можно сварить. На всю мастерскую один древний чайник, там даже тебе на один зуб получится. Надо делать вылазку, искать по– суду.
– Второй не понял про посуду.
– Тебе и не надо это понимать. Просто ешь мясо, от него ты станешь сильнее. Побольше ешь.
– Второй этим и занимается. И согласен заниматься этим все время.
– А если я сам схожу и поищу посуду, ты останешься здесь?
– Что?! – вскинулся Второй. – Первый хочет меня бросить?! В чем я провинился?!
– Почему сразу бросить? Посидишь тут, мясо поешь. Я схожу в город, найду какую-нибудь посуду и вернусь. Это недолго.
– Второй пойдет за Первым. Второй защитит его и поможет съесть добычу.
– Ох и помощничек… Отдыхай, я сам справлюсь, это недалеко. До тебя у меня был другой Второй, я его мог оставлять одного. Ты тоже сам не пропадешь.
– Первый не должен уходить надолго. Второй будет грустить.
– Да у тебя тут столько мяса, что грустить не придется.
– Первый мудр. Первый знает радость вкусного мяса. Но Первому нельзя уходить надолго.
– Ладно, я тебя понял. Надолго не уйду. Ну да, куда ты отсюда денешься?
– Первый уже уходит?
– Нет. Сегодня я кое-что сделаю руками Третьего. Вырежу из бульдозерного ножа ножик под свою лапу. И ножны сделаю, чтобы носить. С пустыми руками не люблю ходить.
– Второй ничего не понял.
– Я сделаю кое-что. Потом пойду. Ты останешься. И Третий останется. Будешь защищать Третьего и кормить костями. Так понятно?
– Второй понял. Второй будет есть мясо и отдавать Третьему кости. Но может, лучше его убить? Зачем кости переводить? Они не такие вкусные, как мясо, но их тоже можно есть. После Третьего на них вообще ничего не останется. Да, его обязательно надо убить. Он невыгодный.
– Как же ты меня достал, мочи уже нет тупость твою терпеть… – едва не взвыл Трэш. – Ладно, повторю еще раз…

Глава 4

Нож, если честно, Трэшу не понравился. И дело здесь не в том, что смотрелся он убого и уродливо. Эдакое рубящее оружие для великана, небрежно вырезанное из отвала старого бульдозера. Собственно, ножом принято называть нижнюю часть этого самого отвала, на которой закрепляются сменяемые стальные пластины с режущей кромкой. Вот они, набранные одна к одной, и являлись основной частью оружия. Получился громадный тесак или, можно сказать, меч, слабо приспособленный для колющих ударов.
Трэш провел испытание и в целом остался им доволен. Меч играючи перерубил стойку кабины комбайна, в несколько ударов проделал пролом в кирпичной стене, а при метании легко сваливал молодые деревца. При массе больше центнера и грубой заточке – предсказуемый результат.
Но хотелось чего-то большего. Например – удобства. Меч банально плохо сидел в руке, скверно в ней ощущался. Нет комфорта в работе, а оружие должно быть частью владельца.
Ну да первый блин, как известно, стремится свернуться до состояния кома. Остается надеяться, что следующие попытки дадут результаты получше.
В прежней жизни Трэшу, которого тогда еще так не называли, много где довелось побывать. И в нормальном мире, где широкие массы понятия не имели о существовании зараженных. И в сумасшедшем месте, где сама твердь земная меняется по расписанию или хаотично. Здесь ему частенько приходилось кататься. Он за несколько месяцев контракта объездил значительную часть зоны ответственности. Несколько раз даже покидал ее, выбираясь с экспедициями туда, где нога солдат экспедиционного корпуса никогда не ступала.
Немало мест повидал. Былая память так и не вернулась в полном объеме, но того, что вспомнилось, достаточно для понимания географии этого района. С одной стороны зона ответственности упирается в зону аномалий, за которой нет ничего, за исключением редких клочков зелени, никому не интересных. Да и те чем дальше на восток, тем реже попадаются. Оптика зондов и беспилотников далеко в ту сторону сумела заглянуть, немало фото и видео накопилось. По результатам наблюдений сложилось мнение, что спустя сотню километров чернота заполоняет абсолютно все, кроме нее, там ничего нет.
С севера и юга, если в здешнем кавардаке вообще применимо упоминание сторон света, зоны деструктивных аномалий выдаются выступами, протягиваясь длинными и чуть изогнутыми мысами далеко на восток. Чернота в них не сплошная, имеются проходы и даже группы зеленых кластеров, разрывающих мертвые территории. Но в целом эта непроходимая для техники местность качественно прикрывает зону ответственности с боков. Достаточно контролировать эти участки, и можно не опасаться, что слева или справа явится хорошо вооруженное подразделение противника.
Нет, пешком по черноте пройти, конечно, можно. Но только с самым простым оружием и невеликой поклажей. Большого вреда такой неприятель нанести не сможет. Агрессивные туземцы это понимают, и потому за всю историю экспедиционного корпуса инциденты такого рода не зафиксированы.
С запада зона ответственности ничем не прикрыта. Чернота там встречается нечасто, обычно отдельными кластерами, гораздо реже небольшими группами, перемешанными с зеленью. Ландшафтных преград тоже почти нет. С этой стороны постоянно случаются набеги опасных тварей, также просачиваются группы недружелюбно настроенных местных. Потому именно в этом направлении задействованы основные силы обеих баз и «Дубля».
Там же обосновалось немало аборигенов-союзников. Но все же бо́льшая часть их поселений стоит по бокам черной «подковы», прикрывая проходы между аномальными зонами. С этих направлений серьезных проблем не ждут, а с несерьезными в состоянии справиться и местные, если мало-мальски снабжать их военным снаряжением, устаревшей боевой техникой, оружием и боеприпасами.
На восток Трэш даже не подумал соваться. Может, и соблазнительно разузнать, каково там, за пределами зон ответственности всех экспедиционных сил, но он еще не настолько уверен в себе, чтобы до такой степени обнаглеть.
Шастать по зоне ответственности, избегая внимания патрулей, турелей, дронов, зондов и враждебных аборигенов, – как-то тоже не очень. Следовательно, и на юг подаваться Трэшу нельзя, ведь придется брести через эту местность.
Итак, методом исключения он пришел к выводу, что оптимальный вариант – податься на север. Для этого придется пройти от пятнадцати до двадцати километров по черноте, а далее начнется территория, по которой проходит граница чужой зоны ответственности. Ее контролируют военные и научники из иного мира. С ними кое-какое взаимопонимание у бывших сослуживцев Трэша налажено. Но контачат слабо, о тесной взаимовыручке и передаче информации речи не идет. Просто не мешают друг дружке, ведь в этом смысла нет, места всем хватает. Нагадишь соседу, получишь нового врага, а здесь и старых девать некуда.
Но северные соседи вроде бы ничего серьезного собой не представляют. Значительно уступают по технологии и живой силе. Обзавестись многочисленными союзниками из местных у них не получилось из-за чрезмерной жадности. Говоря простым языком, валили всех подряд, как только осознали, что нарвались на бриллиантовую жилу. А когда поняли, что пропалывать этот огород выгоднее селективно, было поздно.
Аборигены злопамятны, массово заручиться их доверием теперь непросто. Да и с той стороны, только дальше к западу, располагается группа крупных поселений, которые решительно настроены на борьбу со всеми, кто лезет с запада. Это существенно осложняет и без того непростую ситуацию.
Вот туда Трэшу и надо. Получается, там потенциальные противники слабы и малочисленны. И они не знают о его существовании. Если не забираться в ключевые районы зоны их ответственности, можно без серьезного риска делать то, что замыслил сделать.
Вот и пошел Трэш на север. С корявой железякой в неказистых ножнах из пластика и досок, болтающихся на поясе из приводных ремней для какого-то непонятного сельскохозяйственного агрегата. Ну и половинку туши бычка прихватил.
Кто знает, как там, на незнакомых землях, дела с продовольствием обстоят. А ему надо хорошо питаться, чтобы сохранять силы.
Сытый он двадцать километров черноты за полтора часа способен одолеть, не напрягаясь. Если, конечно, не станет маскироваться.
А от кого тут прятаться? До самой зелени можно бегом бежать, никто не помешает.

* * *

То, что Трэшу здесь бывать не доводилось, еще не означало, что он ничегошеньки не знает о севере. Благодаря эпизодическим контактам с местными экспедиционниками кое-какая информация до него доходила.
Например, ему известно, что где-то здесь располагается город. Вроде как не целиком, а часть большого. И это прекрасно, потому что там выше шанс найти торговый центр или склад с нужными предметами. В незначительном населенном пункте попробуй отыщи казан на сорок литров или больше. Там, возможно, ни одного не окажется, хоть во все углы загляни.
Посуда большой емкости Трэшу нужна. И посуда нормальная. Не в ванне же ему говядину варить?
И не только посуда. Ему много чего надо отыскать и утащить в логово.
Добравшись до границы черноты, он километра два продвигался по светлому сосновому лесу, прежде чем показалась опушка. Укрывшись в кустах, пожевал мяса, разглядывая открывшиеся виды. Дальше начиналось пшеничное поле, за ним вдоль обочины приличного села тянулась дорога. В поле зрения видны брошенные машины, раскиданные останки людей и животных. Вон вдалеке стоит парочка слаборазвитых зараженных. Монотонно раскачиваясь с носков на пятки, они ждут, когда на глаза попадется что-нибудь привлекательное с гастрономической точки зрения.
Сделать их частью стаи? Нет, с этим Трэш всегда успеет. Ему пока достаточно Второго и Третьего: и руки рабочие имеются, и подопытный материал.
А эта мелочь пусть раскачивается дальше.
Село тоже не привлекло. Да, немаленькое, но ему там ловить нечего.
Указатели на обочинах дороги не заинтересовали. Даже если там есть стрелки и километраж до ближайших городов, это ровным счетом ничего не значит. Кто знает, перенеслись города сюда или остались в родных мирах. Так что – бесполезный набор букв и цифр.
А вот высокий холм слева, где-то посреди леса, привлек внимание. Слишком странные очертания, да и чужеродно выглядит на равнинной местности. Скорее всего – отвалы горнодобывающего предприятия. Прекрасная позиция, чтобы осмотреться.
Вслепую Трэш может неделю шарахаться, так и не наткнувшись на город.

* * *

Расчет оправдался. Уже спустя двадцать минут Трэш уверенно вышагивал в правильном направлении. Сверху удалось разглядеть то, что, бесспорно, можно назвать большим городом или его частью. Прекрасно просматривались дома в двадцать и более этажей – явно не деревня.
Дымов пожаров не видать, значит, скорее всего кластер провел здесь уже немало времени. Жителей не осталось, улицы заполонили зараженные разной степени развития. Такие места принято обрабатывать тереном, уничтожая скопления мертвяков. Но это имеет смысл в первые несколько дней или когда дроны засекают приличные по численности групповые цели. На одиночек дорогостоящий газ переводят только в тех случаях, когда засекают элиту или тварей, недалеко от нее отставших.
С большой вероятностью Трэшу повезло угодить в спокойный период. Для стандартного зараженного – это плохо. Ведь тому интересна вкусная еда, которой здесь уже нет. Но для такого, как он, мутанта – в самый раз.
И потому Трэш торопился со всех ног. Однако и про осторожность не забывал. Выбирал укромные тропки, использовал любые преграды, чтобы не попадаться на глаза возможным недоброжелателям.
У реки, которая выписывала дугу вдоль окраины города, наткнулся на стайку из трех прилично развитых зараженных. Те сосредоточенно грызли кости кого-то, кому не повезло, и появление здоровенного элитника застало их врасплох. Кинулись было сдуру назад, но уперлись в реку. Пришлось им бестолково метаться вдоль воды – забираться в нее эти товарищи не любят.
– А ну стоять! – рявкнул Трэш.
Все трое замерли, будто громом пораженные.
Один запричитал:
– Не ешь меня, я невкусный. Вот их съешь, они повкуснее.
И коварно указал на своих спутников.
Однако Трэш, вместо того чтобы воспользоваться его советом, отломил от припасенного мяса пару кусков и бросил их указанным мертвякам, обделив презренного предателя.
– Жрите, я сегодня добрый. Я до того добрый, что даже не убил еще никого.
– Да как же так, – подобострастно залебезил тот, кому подарка не досталось. – Надо убить. Ты сильный, ты любого убить можешь.
– Ага. И тебя могу. Мне это как высморкаться. Так что думай, что говоришь. Кстати, скажите мне, уважаемые, как дела в городе? Что там происходит?
Жадно приканчивая мясо, один доложил:
– Там никак. Там все съели. Скучно.
– Да уж, отсутствие развлечений – это, конечно, неприятно. Вкусное мясо с оружием не появляется? Которое стреляет и убивает?
– Видели таких один раз, – доложил второй из получивших подарок.
– И что?
– Их тоже съели. Совсем скучно стало.
– Понятно, – кивнул Трэш. – А давно этот город сюда прилетел?
– Он ведь город, а города не летают. Этот тоже не летал.
– Я о том, когда он появился, с вкусной едой. Давно это случилось?
– Давно.
– Сколько дней?
– Мы не знаем. Много. Считать не умеем. Он уже долго здесь. Вкусная еда давно кончилась. Еще хочется. Ждем, когда новая появится.
– Понятно. Ну, не буду вас отвлекать. До свидания.
– Поделился бы еще. У тебя мясо вкусное. Самое вкусное.
– Дам, если скажете, где здесь можно найти большую кастрюлю.
– Зачем тебе большая кастрюля? Она невкусная.
– Ладно, сам поищу. А вы продолжайте грызть свою тухлятину.
– А мясо?! Ты дашь нам его?!
– Бог подаст.
Итак, предварительные выводы подтверждаются. Город этот далеко не свежий, его население давно переродилось, в процессе чего большую часть сожрали. Аборигены если и наведываются, то украдкой, а серьезные силы, вроде «бубновых», скорее всего не заявляются. Уж о них бы эта троица знала.
Трэш тоже сильно светиться не планирует. Не хватало еще, чтобы он и в этом регионе главной страшилкой стал.
Надо вести себя скромнее.

Глава 5

С городом Трэш и правда не ошибся. Провонявший мертвечиной, от подвалов до последних этажей заваленный костями людей и начинающих зараженных.
Там и сям чернели остовы сгоревших домов, которые никто никогда не пытался потушить. Местами наблюдались следы борьбы: пулевые отметины на стенах и стеклах, разбросанные гильзы, расстрелянные машины.
Один раз встретился сожженный неведомым оружием танк. Ни одной пробоины в броне заметить не удалось, будто исполинской паяльной лампой обжарили. Пару раз на глаза попадалась разгромленная техника туземцев: обшитый железом грузовик и так же кустарно укрепленный уазик-«буханка».
Заглядывая в магазины и торговые центры, Трэш начал сожалеть о том, что потащил с собой столько мяса.
Ноша невеликая, но бессмысленная. Здесь повсюду хватало тушенки и рыбных консервов, также полакомился головкой сыра. Не особо к нему охоч, но и не прочь закинуть в пасть время от времени. Тем более что сырая говядина изрядно приелась, хотелось забить ее грубый вкус чем-то цивилизованным.
Посуда попадалась, но – все не то. Ковшики, кастрюльки мелкие, чайники. А ведь Трэшу даже ведерная емкость – ни о чем.
Зато наткнулся на строительный гипермаркет. Брать ничего не стал, но вдумчиво побродил, приметив полезные в хозяйстве предметы. Та же подложка под ламинированный пол здесь лежит огромными рулонами, всех сортов. А ее, если руки имеются, можно превратить в защиту от тепловизоров. И тогда не придется опасаться, что тебя засечет дрон, что прилет оранжевой «Эммы» станет для тебя неприятной неожиданностью.
Уже одной этой находкой окупил дорогу. Не зря сходил.
Дальше встретился полицейский участок. Судя по его виду, здесь случился нешуточный бой. Причем стреляли не только находящиеся снаружи, от укрывавшихся за стенами тоже прилетало. Должно быть, мародеры из аборигенов старались обобрать богатое место в первые часы, когда опасные зараженные еще не заполонили город. И когда попавшие в мир смерти люди еще не обратились. А город пытался жить прежней жизнью, правоохранители делали то, за что им выдают зарплату. То есть охраняли правопорядок.
Вот и устроили бой. И, судя по некоторым уликам, проиграли с разгромным счетом.
В этом нет ничего удивительного. Аборигены толк в мародерстве знают, потому как поголовно нехорошим делом промышляют.
Ну да куда им деваться – жизнь заставляет.
Трэш, не удержавшись, побродил по участку, но убедился, что здесь разве что гильзами можно разжиться. Не сказать, что его сильно интересует огнестрельное оружие, но кое-какие планы на этот счет имеются. Надо присматриваться, запасаться.
Глядишь – пригодится.
Дальше потянулись кварталы жилых домов, где магазинов хватало, но ассортимент товаров не впечатлял. Нет выбора нужных предметов, нарваться на посуду огромных размеров маловероятно.
Обыскал большой ресторан, но простенькой емкости нужного размера на кухне не обнаружил. Присмотрел там парочку кастрюль; если ничего другого не подвернется, придется за ними вернуться.
Попытался обойти бесперспективный район и наткнулся на промышленное предприятие. Вдруг пришла мысль, что на территории предприятия могут найтись ценные инструменты и оборудование. А также имелся шанс, что владельцы заботились о централизованном питании работников. Если есть столовая или что-то в этом роде, с посудой там должно быть получше, чем в ресторанах. Ведь кормить толпу людей однотипной едой – это не то же самое, что под заказ готовить блюда мелкими порциями.
Столовую Трэш не нашел, зато узнал, чем именно занималось предприятие. И это стало бонусом, на который он и не рассчитывал.
Цеха и складские помещения оказались завалены бронежилетами – готовыми и частично готовыми. Были здесь и материалы для их производства: кевларовая ткань и броневые пластины. Добра этого имелось много, и хотелось заграбастать его побольше.
Желательно – взять все. До последней ниточки.
Но возникает неизбежный вопрос: как утащить такой груз?
Ну да ладно. Никто эти сокровища не украдет, раз до сих пор не польстились. Вон даже готовые бронежилеты не забрали. Должно быть, аборигены еще не в курсе, что здесь можно неплохо поживиться. Завод выглядит столь невзрачно, что надо сильно захотеть найти большую кастрюлю, чтобы сюда полезть.
Трэш вернется в город со всей стаей и возьмет столько, сколько нужно. А пока ограничится стопкой металлокерамических пластин, завернутых в рулон кевлара. Неуклюжий тюк получился, но нетяжелый, нести несложно.

* * *

Казан приемлемого размера Трэш обнаружил в ресторане, специализирующемся на кухне одной из азиатских стран. Крышки, к сожалению, не было, да и без нее сгодится. Или можно приспособить в качестве заменителя широченный эмалированный таз, примеченный в одном из хозяйственных магазинов.
Ну что же, первая часть плана выполнена. Он нашел то, что искал.
Пора приступать ко второй.
Трэш направился к жилым кварталам и уже через пару минут высмотрел то, что требовалось. Стандартная парочка слаборазвитых зараженных. Стоят себе на месте, покачиваются, не знают еще, что их жизнь вот-вот круто изменится.
Точнее, не жизнь, а существование.
Появившись перед ними, Трэш без предисловий бросил приказ:
– Вы теперь в моей стае, шагайте за мной.
Один из мертвяков перепуганно уточнил:
– А кто будет твоим Вторым?
– У меня уже есть Второй. Он далеко отсюда, вечером с ним познакомитесь, если успеем дойти до моего логова.
Зараженные на эти слова отреагировали странно: молча переглянулись и так же молча помчались прочь.
Да что это с ними?..
Трэш, махнув рукой на странности парочки, нашел новых кандидатов. Но история повторилась. Узнав, что Второй находится далеко, и эти мертвяки тут же задали стрекача.
Определенно происходит что-то необъяснимое. Пожалуй, Трэш неправильно понял суть стаи. Иерархия здесь нелинейная, Второй важен для некоторых вещей, включая прием новых членов.
И что же теперь делать? Для реализации второй части плана Трэшу требуются руки, а не грабли корявые. Однако никто не торопится их ему предоставлять.
Ладно. Он попробует еще несколько раз. Вдруг он нарвался на ненормальных мертвяков, а среди прочих отыщутся покладистые?
Ну а если не отыщутся, придется решать, что делать дальше. Выбрать из местных зараженных нового Второго? Но не будет ли это означать, что прежний Второй да и Третий покинут стаю? Трэш даже сейчас может наблюдать то, что окружает Второго и Третьего, их глазами. Пусть картинка мутноватая, но различать получается многое. И это на таком расстоянии и спустя столько времени после того, как он ушел в черноту.
Не хотелось бы прерывать столь важный эксперимент всего лишь ради пары новых рабочих рук.
К которым скорее всего придется приноравливаться заново.

* * *

Не успев приступить к дальнейшим поискам, Трэш приметил картину, показавшуюся ему знакомой. В одном из дворов вокруг здания котельной наблюдалась подозрительная активность зараженных. Несколько десятков мелких мертвяков слонялись вдоль стен и пытались ломиться в двери, парочка самых развитых прыгали, будто искалеченные жизнью обезьяны. Им почему-то очень хотелось добраться до расположенных под крышей окошек.
Да, такое он уже видел. Однажды. Только там была не котельная, а трансформаторная будка. В ней скрывалась женщина с иммунитетом. Не из аборигенов, а недавно попавшая сюда. Совершенно не приспособленная к новой жизни. Ничего не понимала, вела себя бестолково, то и дело глупости совершала. Но по мере сил помогала Трэшу, сумела ненавязчиво создать для него уютный личный мирок, где всегда хватало горячей баранины, приготовленной с солью и специями.
Та женщина погибла, пытаясь его спасти.
Трэш так и не узнал, как же ее звали.
Ее младенца он похоронил своими лапами, на глазах у матери. Его имя тоже неизвестно…
Обоих забрал этот злобный мир. И Трэша он заберет, если он продолжит таращиться на суету всей этой мелочи, не поглядывая по сторонам. Здесь воспоминаниям предаваться можно только в безопасных местах. Если такие вообще существуют.
Приблизившись к котельной, Трэш радостным голосом заявил:
– Ух ты! Радость-то какая! Столько еды бегает, а я как раз решил подкрепиться! Даже не знаю, с кого начать!
Зараженные, выслушав это сообщение, даже оборачиваться не стали. Побежали прочь, по голосу осознав, что от такого голодающего следует держаться как можно дальше.
А Трэш, осмотрев двери, потянул из ножен меч. Зря он, что ли, его тащил? Пора испытать в деле.
Дверь металлическая, крепкая, толпа мертвяков только краску на ней поцарапать сумела. Но первым же ударом Трэш прорубил ее насквозь. Поработал оружием, как рычагом, грубо расширив пробоину, после чего повторил несколько раз.
Минуту забавлялся, изуродовав дверь до неузнаваемости. А затем выбил ее остатки ударом ноги и зычно прокричал:
– Выходи давай! Я этих урчащих ребят разогнал уже, тут все спокойно!
Подождал с полминуты и повторил уже менее любезным тоном:
– Я знаю, что ты тут. Могу зайти сам, разнести там все, найти тебя и вытащить на улицу. Ты сам понимаешь, что такая задержка плохо отразится на моем к тебе отношении. Ты хорошенечко подумай: вот надо ли тебе меня злить? Даю тебе минуту, после чего стану нехорошим. Считай до шестидесяти и думай. Хорошенько думай.
Мысленно отсчитав шестьдесят секунд, Трэш было вздохнул печально, готовясь начинать поиски в тесноте технических помещений, но человек показался сам.
Мужчина средних лет выбрался из дверного проема, зажмурился, прикрыл лицо рукой. Внутри слишком темно, пыльные окошки почти не пропускают свет, а электричества давно нет. Немудрено, что глаза отвыкли от нагрузки.
Встав у человека за спиной, дабы тот, осознав, кто с ним общается, не юркнул назад, во мрак котельной, Трэш миролюбиво произнес:
– Не торопись оглядываться, тебе это не понравится.
– Почему? – приглушенно спросил мужчина.
– Понимаешь, дело в том, что я выгляжу не очень хорошо. Страшновато выгляжу. Ты испугаться можешь. Так испугаться, как никогда в жизни не пугался. Просто отдышись немного, успокойся. И пойми, что я тебе не враг. Хотел бы убить, сразу бы убил, без разговоров.
Мужчина обернулся и вскрикнул, схватившись за сердце.
– Ну вот. Я же предупреждал, – печальным голосом заявил Трэш. – Успокойся, тебе сказано. Инфаркт получишь. Сказал же, я тебя не обижу.
Спасенный выглядел не очень. Похоже, всю пыль по котельной на себя собрал, да и грязь где-то нашел. Глаза дикие, лицо нездорово осунулось, губы запекшиеся, потемневшие.
– И сколько же ты там просидел? – поинтересовался Трэш.
Тот продолжал таращиться безумно, даже не попытавшись ответить.
Вздохнув, Трэш повторил:
– Сколько ты проторчал в этой котельной? Глухонемой, что ли? Или не понимаешь, что я говорю?
Вот что за человек? Даже с той запуганной женщиной общаться получалось куда продуктивнее, хотя дар речи на тот момент у Трэша отсутствовал. Человеческой речи, разумеется. Зараженные всегда понимали его прекрасно, как и он их. А с ней беседы приходилось проводить при помощи записок, используя вместо бумаги фанерные листы.
Губы мужчины дрогнули, он еле слышно пролепетал:
– Я только что в эту котельную попал. Сегодня. С час назад… наверное…
– Да? – недоверчиво произнес Трэш. – А выглядишь так, будто тебя там эти «милые товарищи» неделю в осаде продержали. Ты голодный и давно воду не пил, это заметно.
Кивнув, человек торопливо заговорил:
– Да, я долго просидел. Но я сидел не здесь. Там сидел, в доме… в смысле в квартире. Выпил всю воду, которая была. Воды совсем не осталось. Голод – это ничего, голод можно потерпеть. А без воды невозможно. Хотел в другую квартиру забраться. Найти там воду. Но эти… эти оставались там… в доме. В подъезде. Заметили сразу. Успел выскочить через окно. Чуть ноги не сломал. Не смог уйти, ноги отбило сильно. В себя прийти не дали. Они тут повсюду, со всех сторон выбегали. Вот и пришлось…
– Понятно. Котельная подвернулась вовремя, – закончил незамысловатую историю Трэш.
– Да. Удачно получилось. Двери крепкие.
– Ладно, иди за мной. Ну чего вылупился? Иди давай, без меня тебя здесь за пять минут до костей обглодают. Вот до таких костей.
Трэш указал на останки, в изобилии разбросанные возле машины, припаркованной у ближайшего подъезда.
Мужчина кивнул:
– Да… Это был сосед мой. Новый сосед. Я даже не знаю, как его зовут. И не узнаю…
– А тебя как звать? – спросил Трэш.
– Виктор.
– Ты иди за мной и слушай то, что я говорю. Виктор, у тебя сейчас в голове много вопросов. Или вообще вопросов нет, и ты считаешь все это затянувшимся кошмарным сном. Но это, увы, не сон. Ты попал в место, выйти из которого никогда не сможешь. Это, как ты уже понял, не слишком приятное место. Сейчас тебе повезло, ты встретил меня. Может, я не выгляжу командой спасения, но так уж получилось, что спас тебя именно я. И намотай на ус, что больше спасателей не будет. Здесь их вообще не бывает. А если услышишь крики издали, что кто-то собирает выживших для эвакуации, держись от такого крикуна подальше.
– Почему? – не понял Виктор.
– Долго объяснять. Просто запомни, что, если пойдешь на крики, попадешь в такое место, в сравнении с которым этот город покажется раем.
Трэш легким толчком снес запертую на замок дверь небольшого магазина и указал на опустевший проем:
– Заходи, Виктор. Чувствуй себя как дома. Напитки слева, угощайся. Для тебя сегодня все бесплатно. Акция тут такая. По всему городу…
Мужчина проскочил мимо Трэша, ухватил первую попавшуюся бутылку, свернул пробку, припал к горловине с такой жадностью, что тут же подавился. Но продолжил пить, даже не откашлявшись до конца.
Да уж, жажда – скверное дело. Не так давно сам страдал, не забылись мучения.
Трэш нагреб с полок консервных банок, начал их вскрывать когтем одну за другой, отправляя содержимое в рот. Питаться так неудобно, куда эффективнее вываливать содержимое в таз, откуда поедать по мере наполнения. Так и рассыпается меньше, и чище будешь. Но он не стал утруждать себя, да и забавно наблюдать реакцию Виктора. Тот, продолжая выдаивать содержимое бутылки, опасливо косился на угрожающего спутника, расправлявшегося с жестянками с такой легкостью, будто это не металл, а бумага.
– Смотри не лопни, – усмехнулся Трэш. – Да пей, пей, не надо бутылками разбрасываться. Мне не жалко, если хочешь, лопайся. Но лучше пожуй. Тебе и это надо. Вон консервы, выбирай. На другое не смотри. Консервы долго храниться могут без холодильников, а вот с остальной едой не всегда так.
– Я не голоден. Меня мутит.
– Тебе надо поесть, иначе свалишься скоро. Вот, возьми эти. Извини, ложки нет, руками придется. И заодно послушай, что я расскажу. Да не смотри ты так, жуй давай. Как я уже говорил, команд спасения здесь нет. Выхода тоже нет. Ты здесь застрял навсегда. И еще тебе не повезло оказаться в месте, где друзей у тебя нет и быть не может. Здесь все хотят твоей смерти. И эти твари, которых ты называешь зомби, и нормальные с виду люди. Со мной тебе крупно повезло, считай, что в казино выиграл. Это значит, что твоя жизнь мне не нужна. Но и другом считать меня не торопись. Статус друга заслужить надо, не доверяй тем, кто с ходу в друзья набивается. Дело в том, что ты мне нужен. Твоя помощь нужна. Я отниму у тебя несколько часов времени, после чего помогу выбраться из города и объясню, что делать дальше. Если тебя это устраивает, мы сейчас займемся моими делами. Твоя помощь мне не помешает. А как разделаемся с ними, займемся твоими. Если тебя что-то не устраивает, я оставлю тебя в этом магазине. Пей воду, кушай консервы, ни в чем себе не отказывай. Но дальше ты будешь выкручиваться в одиночку. Все понял?
– Что я должен делать? – нервничая, спросил Виктор.
– Для начала ты должен хорошо поесть. Потом мы пойдем в хозяйственный магазин, это недалеко. Там ты выберешь себе короткий нож с крепким лезвием.
– Это как? Я что, должен кого-то убить?
Трэш покачал головой:
– Нет, убивать буду я.

Глава 6

Осторожно выглянув из-за угла, Трэш разглядел троицу зараженных, о присутствии которых его перед этим предупредило обоняние. Хотя не факт. Очень может быть, что обоняние здесь ни при чем.
Он так до сих пор и не разобрался, откуда узнает с такой точностью о том, что рядом находятся безобидные животные, или люди, или зараженные и многое другое. С органами чувств – сплошная загадка. Будто в голову встроили радар, засекающий многие объекты независимо от того, как они себя ведут и где находятся.
Парочка мертвяков – так себе, ничего из себя не представляет. На них даже одежда частично уцелела. Третий заметно их перерос, больше на лысую гориллу похож, чем на человека. Но опасен он только для тех людей, которые безоружны. Если не глупить и не паниковать, такого можно завалить даже из пистолета.
Приняв решение, Трэш выскочил из-за угла и помчался к зараженным. На бегу взмахнул правой рукой, метнув в цель меч с таким расчетом, чтобы он, вращаясь, понесся горизонтально.
Не промахнулся, тяжеленная железяка попала четко, сбив с ног вожака стайки. Двое других рванули было прочь, но куда им тягаться с элитой. Трэш догнал их играючи и уложил парой ударов.
Вернулся к поверженному лидеру. Меч попал неудачно, тупой стороной врезавшись в основание шеи. Но удар оказался столь силен, что повредил позвоночник, и теперь мертвяк не мог подняться на ноги. Сучил бестолково передними конечностями, однако все усилия привели лишь к тому, что с живота на спину перевернулся.
Трэш присел, взмахнул лапой, стукнул когтями по уродливой морде, с треском вминая кости черепа в мозг.
Все, с этим тоже покончено.
Не оборачиваясь, крикнул:
– Виктор, ну где ты там?
Мужчина вышел из-за того же угла, суетливо приблизился к ближайшему телу, без намеков и прямых приказов присел, неловко заработал ножом.
Ну наконец-то научился справляться самостоятельно! А то напрягать уже своей нерасторопностью начал. Вначале его стошнило от одной лишь инструкции. Потом, когда дело дошло до практики, стошнило еще раз. И постоянно приходилось заставлять его тщательно осматривать споровые мешки. Спешка и небрежность могут привести к тому, что в черной паутине останутся трофеи, из-за которых Трэш и устроил охоту на мертвых обитателей мертвого города.
Пока все шло прекрасно. В городе зараженных полным-полно, и, если бы не медлительность Виктора, можно за час по полсотне убивать, не напрягаясь. То, что зараженные боялись элитника и, следовательно, не горели желанием видеть его рядом, почти не мешало. Самых прытких Трэш сносил броском меча, всех прочих нагонял в несколько секунд.
Лишь одному удалось избежать стандартной участи, да и то ничего он от этого не выиграл. Слишком высоко развился, до стадии изменения конечностей, когда походка становится прыгающей. Мертвяк успел отреагировать на звук полета меча и почти увернулся. Но не до конца, меч слегка задел его, и этого хватило, чтобы сбить с ног. Однако он вскочил и стремительно помчался прочь.
Вот только Трэш бегал быстрее и потому настиг его метров через пятьдесят, где и закончил дело голыми руками.
За пару часов охоты набралось около сотни споранов и под десяток горошин. Что делать с последними, Трэш не представлял себе, но выбрасывать не стал.
Туземцы такие трофеи ценят выше споранов. Глядишь, и ему сгодятся.
– Ну что там? – нетерпеливо спросил Трэш.
Раздражающе медленно копошащийся Виктор тихо ответил:
– Еще одна маленькая желтая штуковина. С первого еще две большие зеленые, вон с того – одна. А в этом пусто, только эта труха черная.
– Ничего страшного, нам уже хватит.
– Хватит? В смысле – все? Ты больше не будешь их убивать? – Виктор резко оживился, обрадовался.
– В твоих же интересах эту охоту продлить, но да, мы сворачиваемся. Иди за мной, кое-что тебе покажу. Без этого ты здесь не выживешь.
– Без чего? – не понял Виктор.
– Без кое-какого знания. Самого важного знания. Просто иди за мной и все увидишь.

* * *

Не успели и на сотню шагов уйти, как пришлось сделать остановку за первым же углом. Здесь, во дворе, окруженном уныло-серыми многоэтажными домами, стояла полицейская машина.
Похоже, водитель, двигаясь по дороге, на которой невозможно развить высокую скорость из-за многочисленных преград, просто не стал сворачивать при очередном повороте. Машина перескочила через бордюр, проехала по газону и выкатилась на детскую площадку, где остановилась, столкнувшись с массивной металлической горкой.
Столь непрофессиональное вождение Трэш мог объяснить лишь тем, что человек за рулем дошел до той черты, за которой начинают урчать и обожать сырое мясо. Место здесь ничем не примечательное, рядовой жилой район из однотипных многоэтажек. Мародерам такие кварталы неинтересны, так что машина могла не попасться им на глаза.
А это открывало кое-какие перспективы.
Почему бы не помочь Виктору, если это не займет много времени?
Содрав с автомобиля крышу, Трэш изучил взглядом содержимое салона и приказал:
– Забери автомат.
Тот, послушавшись, спросил:
– И куда его?
– На плечо повесь. Он теперь твой.
– Мой?
– Тебя что, мама в детстве часто головой вниз роняла? Еще не понял, куда попал? Здесь такое место, что лучше без трусов ходи, чем без оружия.
– Понял. Извини, у меня от всего этого в голове кавардак.
– Я все понимаю, но тебе, Виктор, с этим кавардаком надо что-то делать. Иначе долго здесь не проживешь.
– Да понял я, понял.
– Вот и хорошо, что понял. Пользоваться автоматом умеешь?
– Да. Но давно не стрелял.
– Это даже хорошо, – одобрил Трэш.
– Что же тут хорошего? – удивился Виктор.
– Понимаешь, тут стрелять – самое последнее дело. Не торопись с этим. Стрелять здесь надо только тогда, когда ничего другого не остается. У зараженных тонкий слух, они могут издалека услышать звук выстрела, точно определить место и прибежать. Да и надежды на оружие мало. Некоторым из тварей такой автомат даже шкуру не поцарапает. Автомат может решить одну проблему, но при этом добавить две. Не забывай это. Ладно, пошли дальше.
Следующую остановку сделали в продуктовом магазине. Здесь Трэш приказал Виктору сделать из разрезанной пластиковой бутылки емкость с обращенной внутрь горловиной. В такой удобно фильтровать живец.
Затем отдал новый приказ:
– Выбери бутылку самого лучшего алкоголя.
– Какого?
– Без разницы, лишь бы крепкий.
– Бухать будем, что ли?
– Просто делай то, что я говорю. Эх, совсем забыл. Кое-чего не хватает.
– Ты о чем? – не понял Виктор.
– Еще бинт нужен или марля. Ладно, ты выбирай алкоголь, а я сейчас принесу. Тут аптека есть, за углом, это пара шагов.
В аптеке пришлось задержаться. Сперва Трэш не пролез в хитроумную дверь, пришлось от души все раскурочить. Потом не сразу нашел нужное.
Только ухватил когтями упаковку бинта, как по ушам ударил треск автоматной очереди.
Опрометью выскочив из аптеки, Трэш понесся к магазину, проклиная себя всеми нехорошими выражениями. Вот не надо было Виктора оставлять одного даже на минутку. Это ведь и правда опасное место, не следовало надеяться, что все вокруг разбежались из-за присутствия элитника. Опыт последних часов показывает, что многие зараженные замечают его лишь тогда, когда в голову им прилетает смертельная оплеуха.
Заскочив в магазин, чуть не споткнулся о валяющееся тело. К счастью, не Виктор – явный зараженный. Не сказать, что совсем слабак, но до сильного ему еще далеко. И развиться уже не сможет, голова разбита пулей.
Нехорошо уставившись на Виктора, Трэш приказал:
– Опусти автомат и никогда его на меня не наводи.
– Извини, – сказал тот, подчиняясь. – Я не на тебя наводил, я на дверь.
– Зачем ты стрелял?
– А что мне было делать?! – с нотками истерики ответил Виктор.
Трэш указал на тело:
– Посмотри на него. Одежда почти целая, просто сильно грязная. А сам похож на обычного человека, который давно не мылся. Это неопасный зараженный. Ты бы мог закрыться в подсобке до моего возвращения. Или убить его ножом, без шума. Я ведь тебя предупреждал, что стрелять можно только в крайних случаях.
– Так это и был крайний случай. Этот урод появился молча. Неожиданно появился. И накинулся на меня. Он ведь мог меня укусить, и я бы стал таким же, как он. Что мне оставалось делать? Да черт возьми, меня колотит, как подумаю, что он мог…
– Ничего бы с тобой не случилось, – перебил Виктора Трэш. – С чего ты взял, что станешь таким же, как они?
– Это ведь зомби. Один укус, и ты становишься такой же тварью.
Трэш ухмыльнулся:
– Откуда ты такой чуши понабрался?
– Ну так зомби же… – продолжал лепетать свое Виктор.
– Это никакой не зомби. Зомби – это мертвец ходячий. Посмотри, разве он похож на мертвеца?
– Похож.
– Тебе зрение лечить надо. Это не мертвец, это живое существо. Во всем виноват паразит, захвативший тело человека. Он подчиняет его и постепенно изменяет. Это зараженный человек, или просто зараженный. Даже если он тебя от головы до ног покусает, ты таким не станешь.
– Но почему? Как тогда эта зараза распространяется?
– Здесь вся атмосфера отравлена. Я не разбираюсь в подробностях, но наши биологи говорят, что все пропитано особыми спорами. Все, кто подышал местным воздухом, получают порцию этой заразы. Несколько спор вдохнуть – обычно без последствий. Но если хапнул много – это все, ты попал. На людей эта гадость в основном действует очень плохо. – Трэш опять указал на тело. – Но некоторые из них сохраняют разум и не меняются внешне. Таких счастливчиков очень мало, и ты один из них. Считай, что в лотерею выиграл. И ты даже своего счастья не понимаешь. Ты вообще ничего не понимаешь.
– Так объясни.
– Я – плохой учитель. Да и тема эта не моя. Я – специалист по технике, а тебе нужен биолог или медик. Ты уже не тот Виктор. В тебе многое поменялось. Если я тебе руку оторву, она за месяц заново вырастет.
– Да иди ты с такими шутками…
– Это не шутка. Твой организм уже не такой, как раньше. Ты сохранил разум, но получил часть из того, что получают эти. – Трэш вновь указал на тело зараженного. – В том числе регенерацию и обновление клеток. На вид твой биологический возраст между сорока и пятьюдесятью. Спустя несколько месяцев ты станешь выглядеть лет на тридцать. И это не только внешние изменения, внутренне ты тоже сможешь омолодиться. И это навсегда. Такие люди, как ты, в теории живут вечно: не стареют, не болеют, быстро залечивая раны. Но не надо радоваться раньше времени. Это очень опасное место, здесь даже день непросто прожить. Одна ошибка, и ты умрешь. Насильственной смертью умрешь. Поэтому всегда делай то, что я говорю.
– Да понял я, понял. Просто испугался. Тут любой испугается. Этот урод как попер на меня, как заурчит…
– Страх тоже может убивать. Здесь все может тебя убить. А теперь я научу тебя самому полезному, что тебе надо знать.
– Чему?
– Тому, как делать то, без чего тебе не выжить. Это должны знать все, у кого есть иммунитет на паразита. Для этого тебе потребуется алкоголь, бинт и споран из тела развитого зараженного.
Спустя пару минут Трэш довольным тоном произнес:
– Это называется живец. Выпей глоток.
– Что?! – вскинулся Виктор. – ЭТО ПИТЬ?! Ты что, издеваешься?!
– Это не шутки, все очень серьезно. Я не знаю, как долго ты протянешь без живца, но рано или поздно тебе станет очень плохо, а потом умрешь. Сейчас сходим в туристический магазин, перельем живец во флягу. Носи его все время с собой. Когда почувствуешь негативные симптомы, выпей немного.
– Да я уже их ощущаю, как представлю, что это придется пить…
– Твое отвращение основано на незнании некоторых вещей. Не надо считать, что людоедством занимаешься. Затылочные наросты не содержат ткани животного происхождения. Это что-то вроде гриба, который растет на телах зараженных. Совершенно иная форма жизни. Наши биологи даже не все согласны, что это вообще можно считать жизнью. Никогда еще с подобным не сталкивались, на Земле нет аналогов. Ни на моей, ни на твоей Земле.
– Это ты о чем? – не понял Виктор.
– Забудь. Ты и так слишком много узнал за короткий срок. Некоторые знания для тебя сейчас лишние. Постой минуту.
– А ты куда?
– Я слышу зараженных. Набежали на твои выстрелы. Некоторые меня почуяли и ушли, но некоторые слишком глупые. Топчутся снаружи, чего-то ждут. Я их убью, ты соберешь с них добычу, и мы пойдем в туристический магазин. Тебе нужна нормальная одежда, рюкзак и фляга.

* * *

Слух у Трэша такой, будто вместо ушей звуковые локаторы. Издали услышал шум мотора, безошибочно засек направление, присел, изо всех сил размечтался превратиться в невидимку и скомандовал при этом:
– Ложись быстро и не высовывайся.
Виктор подчинился и спросил:
– Что-то не так?
– Впереди дорога, и по ней едет машина.
– Тогда почему мы прячемся? Зомби разве умеют водить?
– Зомби не могут использовать транспорт. А вот люди – запросто. И люди – самый опасный враг для тебя. Здесь, в этих местах, от всех держись подальше, и от людей. Иначе бесконечно жить не получится.
– Кто это такие? Зачем я им?
– Это может быть кто угодно. В том числе такие ребята, которые запросто прикончат тебя только для того, чтобы забрать автомат и флягу с живцом. Я понимаю, что сейчас живец не кажется тебе великой ценностью, но привыкай к тому, что без него тебе теперь, как без воды. Смерть не быстрая, но очень неприятная. Иногда случается даже кое-что похуже смерти…
– Ты о чем?
– Неважно. Поднимайся, машина проехала.
– Проехала? Я ее даже не услышал.
– Зато я услышал. Проведу тебя за дорогу, а там расставаться придется.
– Расставаться? А ты куда? Мне с тобой нельзя остаться?
– Все, кто идет со мной, долго не живут. Нехорошая у меня дорога. Не переживай, я объясню тебе, что делать дальше. Если будешь четко выполнять то, что сказано, скорее всего выживешь.

* * *

Порыв ветра донес запашок разлагающейся плоти. Должно быть, навевает со стороны деревни, мимо которой прошли минут двадцать назад. Трэш тогда издали почуял неладное, а затем даже разглядеть некоторые подробности сумел.
Похоже, там поработали местные экспедиционники. Вылили несколько ведер отравы, накрыв облаком аэрозоли стаю пировавших зараженных. Тела их там и сям валялись на околице, парочка самых выносливых сумела уползти на луг, тянувшийся вдоль чахлой речушки. Там в итоге и разлеглись, ведь с параличом дыхания (а то и сердца) далеко не уйдешь.
Потому и пришлось уводить Виктора дальше, а не прощаться сразу после пересечения дороги. Ведь оставлять неопытного человека рядом с развалами падали – слишком опасно. Такой запах для зараженных – все равно что кровь в море для акул. Издалека примчатся.
Остановившись, Трэш оценил открывшуюся картину. Березовый лесок здесь заканчивался, зато начинался сосновый. Достаточно светлый, чтобы свободно по нему передвигаться, но и всяких кустарников хватает, издали человека разглядеть не так-то просто.
Указав вперед, Трэш дал очередной совет:
– Выбирай такие места. Чтобы не шуметь при ходьбе, цепляясь за ветки, но и чтобы тебя не было видно издалека.
– Здесь меня и сожрут эти твари, – мрачно напророчил Виктор, убирая что-то мелкое с рукава.
– Зараженных в лесах обычно мало, – пояснил Трэш.
– Я не о них, я о клещах. Уже второго снимаю.
– Тебе не надо бояться клещей. Много крови они не выпьют, а инфекционные заболевания тебя уже не берут.
– Ты о чем?
– Ты вообще слушаешь, что я говорю? Тебя теперь чума с оспой не убьют. Забудь о болезнях. Это как с регенерацией.
– Понял. Извини, забываю. Не привык я к этому.
– Привыкай. Все, Виктор, здесь мы будем прощаться.
– Что, уже?
– Да. Я понимаю, что тебе страшно оставаться одному, но иначе никак. Привыкай сам о себе заботиться. Отсюда иди строго на запад. Прячься, не показывайся на открытых местах, мойся во всех ручьях и мелких речках, но избегай берегов больших водоемов. Чем меньше ты воняешь, тем больше шанс, что тебя не выследят по запаху. Живчик у тебя есть, еды хватит на несколько дней. Приблизительно через сто пятьдесят километров начинай искать людей. Не подходи к кому попало, лучше всего проследи за дорогой. Если по ней ездят грузовики, обшитые железом, и всякая похожая техника, посмотри, чтобы на бортах не было каких-нибудь одинаковых знаков. Когда убедишься, что это так, попробуй проголосовать с обочины.
– Ты же говорил, что к людям подходить нельзя.
– Здесь нельзя, дальше рискованно, но можно. Такие, как ты, дальше, на западе, устраивают поселки и даже небольшие города. Они тебя примут к себе. Держись подальше от дорог, где ездит техника с одинаковыми знаками. Это сволочи похуже зараженных. Если военная техника гоняет колоннами, тоже не приближайся. Я о нормальной технике, а не переделанной. Местные тебе расскажут об этом мире больше. Спораны, которые я тебе оставил, береги. У аборигенов они вместо денег. На первое время тебе должно хватить, ну а там устроишься нормально. Безопасных мест здесь не бывает, но там для таких, как ты, безопаснее всего. Все, Виктор, прощай.
– А ты почему не хочешь на запад? Давай пойдем вместе. Там ведь безопаснее всего, сам говоришь.
Трэш покачал головой:
– Там безопаснее всего для таких, как ты. А я, если ты еще не заметил, не сильно на тебя похож. Мягко говоря… Прощай, Виктор.

Глава 7

– Первый добрый. Первый щедрый. Первый куда-то далеко ходил. Первый принес много еды. Второй не возражает ее попробовать.
Трэш, возясь с дотащенной до мастерской поклажей, покачал головой:
– Жаль тебя расстраивать, но это не совсем еда.
Ну да. Кевларовая ткань и пластины металлокерамической брони, две канистры с крепким алкоголем, огромный котел и несколько металлических тазов, специи и соль, рулоны подложки под ламинат и утеплителя, полдесятка кемпинговых палаток камуфляжной раскраски и прочее-прочее-прочее.
Много чего удалось притащить. Но, увы, – это капля в море. Придется делать новые и новые вылазки, чтобы заготовить все, что необходимо для реализации грандиозных планов Трэша. Состоявшийся поход следует считать ознакомительным. Удалось познакомиться с прилегающими кластерами, отыскать немало полезного и самое главное – узнать, где брать недостающее.
Мертвый город переполнен сокровищами. Если постараться, в нем можно достать почти все, что требуется.
А если повезет, то все.
– Пахнет едой, – не поверил Второй, жадно принюхиваясь к пакету со специями.
– Пахнет не совсем еда, но это может сделать еду вкуснее.
– Я хочу вкусную еду. Давай ее съедим. Первый долго где-то был, Первый голоден.
– Да, поедим обязательно. А потом начнем работать.
– А как это, работать?
– Это место небезопасное. Оно непостоянное, рано или поздно обновится. И мы потеряем все, что у нас есть. Там, в стороне старых коровников, в черноте есть стабильный кластер. Он маленький, но нам много места не понадобится. До него по черноте около километра, это для нас не расстояние. Здесь, на этом кластере, будем брать только еду. А все остальное перетащим туда. Генератор, топливо, сварочный аппарат и полезные железяки. И еще надо построить там базу, нельзя, чтобы все это добро мокло под дождями. Возьмем для базы материалы из этих построек. Здесь есть почти все, что надо. Грубую работу станем делать своими руками, а тонкую – руками Третьего. Ты все понял?
– Я не понял, когда мы начнем есть вкусную еду?
– Да когда же ты, прорва бездонная, уже нажрешься?..

* * *

Стабильный кластер по площади и правда невелик. Сильно вытянутый равнобедренный треугольник с основанием метров в двести и высотой под четыреста пятьдесят. То есть всего-то около четырех с половиной гектаров.
Но этой площади Трэшу хватит за глаза. На ней разместилась приличная роща, посреди которой можно поставить строения базы. Так они станут менее заметными издали. Высокая трава на прочей территории станет пищей для нескольких коров. Несложно, конечно, за мясом сходить на основной кластер, но некоторый запас желательно всегда держать под рукой. Животные вряд ли будут в восторге от соседства с зараженными, но и убегать не должны. Почему-то животные и шаг боятся сделать в черноту, даже в ситуациях, когда им грозит гибель. Чем и пользовался Второй, загоняя их к границе и там выбирая самых аппетитных бычков и телок. Гурман ненасытный!
Жизнь научила Трэша осторожности. Можно даже сказать, что довела до паранойи. Прекрасно зная, что полеты разведывательных аппаратов над аномальными зонами, мягко говоря, затруднены, он принял все меры для того, чтобы базу не заметили с воздуха.
Для этого вместо тотальной вырубки, которая могла оставить без зелени центр рощи, устроил селективное удаление растительности. Ограничился тем, что выкорчевал кусты и несколько деревьев, утащив все это на аномальный кластер. Там этот мусор быстро почернеет, слившись с местностью, и не выдаст подозрительную деятельность заметным издали скопищем ветвей с сухой листвой.
Далее часть оставшихся деревьев использовал в качестве опорных столбов под разные сооружения. Ограничился парой навесов и подобием хижины с тремя стенами. Тела зараженных выносливы, но с водой контактировать не любят. При затяжных ливнях можно продрогнуть, так что убежища необходимы не только для материалов и оборудования.
В стороне поставил еще одну хижину, под которой в грамотно оборудованной яме разместился генератор. Стены снаружи обложил кирпичами и утрамбованной землей, а изнутри, вместе с крышей, покрыл вязанками тростника и ветвей, после чего замаскировал тканью от палаток с камуфляжной раскраской. Эти меры должны снизить шум от работы двигателя.
Ткани на все сооружения не хватило. Ну да с чего-то ведь надо начинать, так что можно считать это стартовым минимумом.
Работа не сказать чтобы сложная, да и управлял руками Третьего Трэш теперь почти в совершенстве. Однако на установку всех построек и перенос массы полезных вещей ушло три дня. Процесс сильно замедляло то, что стая без прямого контроля лидера мало на что годилась. Только на самый примитивный труд, да и то с ошибками.
Но Трэш многого от подчиненных и не ждал. Он, может, и не все пока понимал, но то, что они звезды с неба хватать не способны, ясно было изначально.
Вся надежда только на себя.
Первый шаг сделан, пора браться за следующий.
На четвертый день Трэш снова отправился в город. Но на этот раз оставлять стаю не стал, пошли все трое.

* * *

Первое, что Трэш сделал, выбравшись из черноты аномального кластера, – проверил метку, оставленную в первом походе.
Метка примитивная – сбросил по пути назад рулон утеплителя, оставив его в кустах так, чтобы не бросался в глаза издали. Не то мало ли, вдруг кого-то заинтересует, что делает новенькая упаковка такого материала на местности, где нет ни троп, ни дорог, не говоря уже о строительных площадках.
Рулон обнаружился на том же месте и в том же состоянии. Это означало, что кластер со времен последнего посещения не обновлялся.
Здесь сделали остановку. В роще, которая зеленела метрах в трехстах от границы, Трэш руками Третьего развешал по деревьям несколько кусков утеплителя. Желтовато-белый материал издали заметно выделяется на фоне зелени, зоркие глаза развившихся зараженных способны легко разглядеть эти метки за километр и даже больше.
Ну а если знаки заметит кто-то посторонний, не страшно. Вряд ли он заподозрит, что развешиванием утеплителя занимается банда монстров, приходящая из аномалии, которая начинается в сотнях метров. К тому же Трэш часть знаков разместил так, чтобы они не просматривались со стороны черноты.
Вот и пускай гадают, кто и для чего отметил эти деревья.
Справившись с этим несложным делом, продолжил путь.

* * *

Достигнув города, торопиться с реализацией самых сложных этапов плана не стал. Для начала ограничился вдумчивой разведкой. Заодно совершенствовал навыки управления стаей, посылая Второго и Третьего туда, где Трэшу с его немаленькой тушей или не развернуться, или вовсе не пролезть.
А еще он тренировал свое зрение и внимание. В механизм управления стаей теперь получалось входить легко и непринужденно, не отключаясь целиком от окружающей действительности. Теперь Трэш так настроил взаимодействие, что видел не просто расплывчатые пятна, означающие подчиненных, а клочья картинки в их поле зрения. Эдакие миниатюрные мониторы, висящие в верхней части поля зрения. Они в режиме реального времени показывали то, что видят Второй и Третий. Качество, увы, так себе, но общее представление получить можно. К тому же изображение несложно в любой момент улучшить. Жаль, это делаешь только индивидуально, а не сразу у всех, но все равно – полезная функция.
Трэшу понравилось отправлять Второго и Третьего далеко от себя. Выглядело так, будто впереди тебя катятся два дополнительных глаза. Всегда знаешь, что ждет тебя через шаг.
Очень даже ценная фишка в мире, где смерть способна подкараулить где угодно.
Осматривая город квартал за кварталом, Трэш запоминал, где и что располагается. Полицейские участки и военные объекты, торговые центры и супермаркеты, фабрики и прочие производственные предприятия. В некоторых местах поживиться можно и сейчас, другие разграблены подчистую аборигенами, оперативно слетающимися на обновленные кластеры в поисках лакомой добычи.
Заодно прикидывал, что утащит на базу в этот раз.
Увы, список желаний приходилось резать и резать. И дело не в том, что даже с учетом силищи Трэша стае много не уволочь. Некоторые предметы, пусть даже очень полезные, забирать нет смысла. В первую очередь это касается того, что связано с электроникой. Если простенький старый генератор еще в состоянии пережить кратковременное пребывание на аномальной территории, то новое оборудование выйдет там из строя в секунды. Особенно это актуально для микросхем – превращаются в хлам чуть ли не мгновенно. Внешне не меняясь, становятся полностью бесполезными.
Положение может частично поправить многократная экранировка. Но это должны быть полноценные, тяжелые экраны. На них уйдут центнеры медных или свинцовых листов и неимоверное количество алюминиевой фольги. При этом защищают они очень ненадолго и без гарантии. Научники с разными материалами экспериментировали, в итоге придя к выводу, что спасения от воздействия аномалий не существует.
Да и какой смысл связываться с тонким оборудованием, если Трэш решил и впредь использовать черные кластеры в своих целях? Это ведь прекрасные пути для выдвижения к цели и для отхода.
Мирная жизнь – не для него. И здесь даже не столько вопрос мести за то, что с ним сотворили, сколько реалии здешнего выживания. Существовать вот так, год за годом пожирая говядину в окружении черной пустыни? Нет, так он рано или поздно свихнется. У него уже с психикой не все в порядке, некоторые мысли приходится непрерывно гнать из головы.
Если ничего не делать, эти мысли его попросту сожрут. Надо чем-то себя постоянно занимать.
Ничто так не отвлекает от серости бытия, как острые ощущения.
И Трэш знает, где и как эти ощущения искать. На своих условиях искать, а не принимать то, что навязывают враги. Навязанные приключения найти несложно. Длительное планирование там не требуется.
Тело у Трэша уродливое, но в остальном жаловаться грех. Оно на многое способно. В том числе заменять тяжелую технику. Есть руки, пусть и не свои, способные выполнять тонкие работы. И есть знания человека, долгое время учившегося полезным вещам, а затем несколько месяцев работавшего в этом мире по очень интересной специальности. На работе, связанной с обслуживанием разнообразных средств обнаружения и уничтожения.
Полковнику Зелоту и прочим очень скоро придется осознать, что нет более опасного врага, чем обозленный техник, приспособившийся к этому миру столь нестандартным способом.

* * *

– Стоять, мясо! Стоять, тебе сказано! Если не остановитесь, головы поотрываю!
Тройка среднеразвитых зараженных остановилась, один из них боязливо заканючил:
– Не надо отрывать мою голову. Она твердая и невкусная. Ты хороший, ты мясо им давал. Съешь лучше их, они после твоего мяса вкуснее стали.
– Опять вы? – ухмыльнулся Трэш. – Два тупых товарища и такой же тупой предатель.
– Я не понял тебя.
– Забудь. Ты, ты и ты теперь в моей стае. Если кто-то не хочет в стаю, того мой Второй прямо сейчас съест. Он вечно голодный.
– Не очень вкусная еда, но почему бы и нет, – резко оживился Второй.
– Мы твоя стая, – первым признал «предатель», а пара других приблизилась, покорно склонив головы.
Трэш замер, поморгал, привыкая к новой картинке. Теперь перед глазами не два изображения висят, а целых пять. Смотреть за всеми картинками одновременно не получается, зрение на такие фокусы не способно.
Ну да ничего, со временем приспособится. Пусть мозг не в состоянии контролировать все сразу, зато быстро переключаться научиться несложно. Между двумя подчиненными это отработано прекрасно, теперь придется увеличить эту цифру до пяти.
Трэш справится.
Спустя пять минут присоединил к стае еще одного зараженного. На этот раз слабого, почти неотличимого от Третьего. Это будут запасные руки на случай, если с Третьим что-то приключится.
Те, кого взял до этого, малопригодны для тонких работ. Их верхние конечности успели огрубеть, обзавестись когтями, потеряли кожную чувствительность. Потрудиться такими можно, только если требуется грубая сила.
Ничего, сойдут в качестве носильщиков. Дури в них уже прилично, каждый в состоянии утащить по центнеру, а то и полтора.
Откормятся на коровах, еще сильнее станут.
Шесть подчиненных – это уже слишком много, чтобы называть их по порядковым номерам. Необходимо ввести раздельную иерархию.
Трэш указал на пару слабаков:
– Ты будешь Первая Рука, а ты – Вторая Рука. Не перепутайте.
Развернулся к троице:
– Ты Пес Один, ты Пес Два, а ты, предатель хронический, с этой минуты зовешься Пес Три. Теперь это ваши имена. Кто перепутает, тот вместо вкусного мяса будет жрать навоз.
– Я не хочу есть навоз, – забеспокоился Второй. – Но, Первый, я не понял, как меня будут называть. Ты ничего про меня не сказал.
– Ты так и останешься Вторым, черт с тобой. Была мысль назвать тебя в честь одного моего старого… Ну, он был моим первым Вторым. Ладно, забей. Ты был Вторым и остался Вторым. Вот так понятно?
– Второй понял: он был Вторым и остался Вторым. Вон там вкусное мясо пробежало. Очень вкусное мясо. Давай догоним?
– Это всего лишь кот, он тебе, бегемоту бездонному, на один зуб. Заканчивай так на них реагировать. Ладно, новые имена вы получили. А теперь мне нужна ваша память. Вы, трое, думаю, давно здесь устроились. Вы знаете места, где вкусная еда стреляла? Сможете их показать?
Дальше у Трэша ушло минут сорок, чтобы вытянуть из новых спутников нужную информацию. Память зараженных работает причудливо, как и интеллект, добиться от них чего-то нестандартного – крайне нетривиальная задача. Хорошо, что до этого на Втором немало потренировался и теперь приблизительно понимал, какие вопросы нужно задавать.
Проверив полученные сведения на местах, Трэш обнаружил неприметное здание с очень серьезной охраной внутри. В свое время здесь случился нешуточный бой с применением стрелкового оружия. В том числе – солидных калибров.
В другом месте нашел воинскую часть, где люди тоже попытались дать отпор нашествию зараженных. Судя по тому, что все окрестности оказались завалены костями, на которых просматривались следы изменений, мертвякам здесь здорово досталось.
Но ни там, ни там Трэш не нашел ни боевой техники, ни вооружения. Только россыпи гильз, осколков да несколько разбитых или сгоревших машин, ни одна из которых не была бронированной. Или люди, отбив атаку, сумели уйти, прихватив все, что способно ездить и стрелять, или это сделали мародеры.
Поживиться ничем не удалось, но Трэша это не сильно опечалило.
Ну и правда, зачем переживать о том, что кто-то успел раньше тебя? Ведь в мире, где все всегда повторяется, от тебя только и требуется, что в следующий раз опередить конкурентов.

* * *

Рассевшись на стопке бетонных плит, Трэш занимался двумя делами одновременно.
Первое – управлял действиями всех трех Псов и Второго, заставляя их стаскивать к воротам фабрики кевларовую ткань и броневые пластины.
Второе – копался в себе. Точнее, тренировал навык управления силовой броней. Теперь он научился секунд за десять деформировать защиту так, чтобы вместо живота и груди она защищала спину или наоборот. Мог распределить ее по телу равномерно или сосредоточить на критичных участках, повреждение которых способно привести к мгновенной гибели. Получалось неплохо, но он был недоволен. На базе управлялся с этим куда быстрее и эффективнее, без ошибок.
Почему так?
Напрашивалось единственное предположение, что виной всему живец. Там, на базе, Трэш употреблял его регулярно, при каждом приеме пищи. Тогда ему казалось, что невидимая сила, напитывающая тело, разогревала каждую клетку организма, резко увеличивая его мощь.
Похоже, это ему не казалось. Живец и правда помогает управляться с таинственными возможностями элитника и делает их более эффективными.
Интересно, а маскировка от живца тоже улучшается? Надо бы ее проверить, используя зрение низовых членов стаи. Вряд ли оно далеко опередило человеческое.
Самой маскировкой Трэш, увы, управлять не научился. Он так и не понял, где располагается заветная «кнопка». Есть подозрение, что там, в глубине головы светящееся ядро отвечает за эту функцию. Он научился увеличивать и уменьшать свечение, но в очень небольших пределах. Ему будто что-то мешало, противилось, не позволяло это делать. Каждая попытка выматывала морально, вызывая затем долгую апатию, когда хотелось лежать часами без движения, поднимаясь только ради того, чтобы ухватить очередной кусок мяса, а потом съесть его, не ощущая вкуса.
Не верилось, что управления такой возможностью не существует. Что-то Трэш в самом себе недопонимает.
Но что?
Приходится действовать методом проб и ошибок. И экспериментов на себе.
Увы, но инструкций по управлению телом элитника в этом мире не существует.
Хотя откуда ему знать?..
Второй и тройка Псов в сытом состоянии запросто унесут с половину тонны. Еще столько же способен дотащить Трэш. Сегодня стая вернется на базу с богатой добычей: кевлар и броня; новые палатки с маскировочной расцветкой; утеплитель, способный частично прикрыть строения от тепловизоров, установленных на высотных зондах; связки стальных блинов, что используются при занятиях тяжелой атлетикой; химикалии, при помощи которых можно сделать врагам массу нехороших сюрпризов; пачки электродов и еще один сварочный аппарат, продвинутый, густо обернутый пищевой фольгой и железной жестью. Выбрана модель не с самой тонкой электроникой, есть шанс, что она переживет недолгое путешествие по аномалии.
Много чего прихватили, список получился внушительным. Этого хватит, чтобы заняться серьезными делами, а не бесконечным строительством корявых строений и экспериментами с изготовлением нового грубого ножа.
А это что такое?! Уши уловили звуки стрельбы. Далеко, никто из стаи даже не почесался на столь интересный шум.
Но у Трэша слух получше, чем у них, слышит прекрасно. И направление легко определил, как и приблизительное расстояние.
Надо сходить, проверить.
А груз? Да хрен с ним, с грузом. Раз никто до сих пор все это из города не утащил, то и сейчас не утащит.
Вернутся позже и заберут.
Направлять стаю на базу без вожака Трэш побоялся. Он пока еще не настолько хорошо научился управлять подчиненными. Да и в черноте картинка совсем уж безобразно смазывается, что сильно мешает контролю.
Кто знает, вдруг усилившаяся стая сегодня примет первое боевое крещение. Вот и проверит, насколько хорошо приловчился к тому, что действовать можно не только своими лапами.

Глава 8

Машин было две: грузовик с пулеметом в кривой башенке, безобразно обшитый всяким железом, и пикап с кустарным огнеметом, там и сям укрепленный стальными решетками и сетками. Стояли они на приподнятой над землей дороге, насыпь под которой парой сотен метров дальше плавно вздымалась, вливаясь в дамбу. Дамба эта до обновления кластера протягивалась через широкое озеро, где сейчас, как это нередко случается, почти не осталось воды. Лишь топкая грязь да камыш вдоль бывших берегов.
Вот со стороны дамбы и пожаловала беда, эффектно накрывшая невеликую колонну. Враги устроили засаду прямо посреди дороги, на прекрасно просматриваемом месте. Не заметить их просто невозможно: пикап с крупнокалиберным пулеметом и еще один пикап со спаркой ручных пулеметов. Плюс тентованный грузовик, почти не защищенный, если не считать стальной сетки, навешенной далеко не везде, где следует. Вооружения на нем вообще не видать, использовали его лишь для перевозки живой силы.
У этой самой силы, в составе полутора десятков бойцов (включая экипажи пикапов), имелось приличное личное вооружение: установленный прямо на асфальте крупнокалиберный пулемет и несколько устаревших ручных гранатометов. Плюс всякие легкие стреляющие вещи, в этом мире предназначенные против самых несерьезных противников.
Грузовик и пикап беспечно подъехали метров на сто к видимой на километры засаде, после чего по ним врезали из всех стволов. Даже странно, что бой затянулся минут на пять, если судить по продолжительности стрельбы. Ведь это должен быть не бой, а беспроигрышное избиение. В упор работали, из серьезных стволов по слабо защищенной технике. Здесь все должно было решиться в секунды.
Но попавшие в засаду, несмотря на беспечность, оказались крепкими орешками. Сумели огрызнуться, разнеся одному пикапу кабину. Похоже, он поймал реактивную гранату. Пара тел на асфальте тоже свое получили, но там скорее всего поработало легкое стрелковое вооружение.
Однако это слезы в сравнении с тем, что схлопотала колонна. Там и грузовик плохо выглядит, и пикап. И гранат нахватались, и серьезных пуль, ездить эта техника уже никогда не сможет. Люди, оставшиеся на простреливаемом пространстве, пытались найти укрытие под невысокой насыпью, но нападающие это предусмотрели, разнеся позиции стрелков по сторонам от дороги. Скорее всего никто не ушел. Вон там и сям тела валяются, прятаться им было негде.
Организаторы засады слонялись по полю боя, занимаясь мародерством и совсем уж нехорошими делами. А Трэш, наблюдая за их действиями с заросшей кустарником опушки чахлого лесочка, раздумывал над важными вопросами.
Почему местные повели себя как последние ротозеи? Как можно вляпаться в засаду на открытом месте? Неосторожные у них долго не живут, ненаблюдательные тоже. Они обязаны замечать неладное, однако упрямо ехали вперед, пока их не накрыла лавина из раскаленного металла и взрывчатки.
В такую беспечность не верилось. Она ведь нелогичная до нелепости.
Считали этих убийц своими союзниками? Но некоторые детали подсказывали Трэшу, что это маловероятно.
Тогда как это объяснить?
Ну… все непонятности легко свалить на ненормальности этого мира. В прошлой жизни Трэшу доводилось видеть, как один из союзных аборигенов дурачился, поджигая прикосновением пальца все, что способно гореть. Вспомнилась запись с камеры фотопулемета, где местный, выбравшись из подбитой машины, исчез на ровном месте. Появился он спустя несколько секунд, но уже трупом. Накрыло второй очередью из автоматической турели.
Компьютер не мог реагировать на пропавшую живую цель, но протокол требовал гарантированного уничтожения, потому техника могла обстреливаться до взрыва или возгорания. Это вызывало повышенный расход снарядов, но, увы, интеллектуальная начинка боевых систем чересчур убога, чтобы экономить в этом вопросе.
Значит, среди нападавших может оказаться туземный колдун, способный делать невидимыми людей и транспорт.
И кто знает, на кого еще там можно нарваться! Потому торопиться с выводами не стоит, это может привести к неправильным действиям с печальными последствиями.
Что еще можно сказать о нападающей стороне? Первым делом надо заметить, что Трэшу ее представители глубоко несимпатичны. Они и в прошлой жизни не очень-то ему нравились, а в этой он их с первых минут начал ненавидеть.
Всему виной одинаковый знак, нанесенный со всех сторон на их машины. Да и сверху он наверняка присутствует, просто с низко расположенной позиции там его не разглядеть.
Знак очень простой: ярко-оранжевый круг и такого же цвета точка, вписанная в его центр. Такое украшение сильно демаскирует выкрашенную под «цифру» технику, ему там явно не место.
Но Трэш понимал, что к чему. Ситуация такая же, как с ненавистным красным ромбом у «бубновых». Электронные мозги автоматизированных турелей и разнообразных дронов не блещут повышенным интеллектом. Оптической системе распознавания «свой – чужой» требуется простой и безошибочно читающийся издали символ. Вот и приходится союзным аборигенам лепить его со всех сторон, жертвуя незаметностью. С ответчиком «свой – чужой», работающим в радиодиапазоне ультракоротких волн, всякое может приключиться: сгорит при попытке проезда по краю деструктивной аномалии, словит осколок в бою или сломается из-за небрежных действий невообразимо тупых и хронически обдолбанных спеком туземцев. А вот картинка никуда не денется, она разве что сгореть может вместе с техникой, когда опознавание уже ни к чему.
Что мешает диким аборигенам аналогичным способом украшать свои машины и тем самым избегать нежелательного внимания со стороны автоматизированных боевых систем? Ну, во-первых, эта самая автоматика считает цель, не отвечающую на радиозапрос, подозрительной, что бы на ней ни нарисовали. О таких случаях немедленно докладывается по всем каналам связи. Как только операторы узнают, что в их зоне ответственности появилась техника с дикими туземцами, маскирующимися под своих, они объявляют тревогу. И тогда такое может начаться, что лучше терпеть зло от дронов и турелей, чем это.
Очень уж лакомая добыча – старые туземцы. А новички вряд ли придумают такие фокусы.
Ну и еще одно обстоятельство мешает. Знаки вроде красного ромба диким туземцам ненавистны. Следовательно, можно получить очередь из кустов, а то и гранату, даже на своей, казалось бы, территории.
То есть и на вражеской земле тебе житья не будет, и на своей рискуешь нарваться на обознавшихся. Нет смысла заниматься рисованием.
В общем, Трэш понял, кто организовал засаду. Да тут и самый тупой догадается, если минутку понаблюдает за их действиями.
Вон один кровь сцеживает с трупа, другой деловито вырезает что-то из недр спины, небрежно скидывая в медицинский контейнер. Причем разделывает тело своего же, павшего перед началом дамбы. Вряд ли кто-то из противников сумел добежать до этой позиции. Да и зачем им это делать?
Диким туземцам биоматериалы ни к чему, а у союзных туземцев такое добро не пропадает.
Мертвому надпочечники уже не нужны. Товарищ он или просто малознакомый тип из родной банды – неважно. Смерть превращает его в источник дорогостоящего сырья, а союзники ценностями не разбрасываются.
А вот с теми, кто в эту самую засаду угодил, не все так очевидно. Никаких знаков на их машинах не наблюдается. Нет, вообще-то на пикапе просматривается изображение оскаленной головы пантеры. Но это не то, это обычное изображение с претензией на художественность. Автоматика, конечно, и такое считать сможет, но в условиях плохой освещенности, тумана и прочего нередко возникают проблемы с оперативностью распознавания сложных символов. К тому же рисунок выполнен в черных тонах, а это не тот цвет, что хорошо различается издали в любых условиях. Зато он не демаскирует транспорт и потому прекрасно подходит для диких аборигенов.
То, что их атаковали люди с эмблемами, тоже говорит в пользу этой версии. Случается, что группировки, сотрудничающие с экспедиционными силами, могут враждовать друг с другом. Но говорить о повсеместности и широкой распространенности такого явления нельзя, так что – маловероятно.
В общем, Трэш почти уверен, что нападению подверглись именно дикие аборигены. О личностях нападавших у него сомнений и вовсе не осталось.
Вопрос: что же теперь делать?
Можно просто тихонько развернуться и уйти назад, в город. Там забрать груз и отправиться на базу. Аборигены пока что не подозревают, что рядом находится столь необычная стая. Всех подчиненных Трэш оставил в двух с половиной километрах отсюда, как только заметил не слишком сильный дым, поднимавшийся над местом схватки. На такую дистанцию вряд ли способны заглядывать всевидящие колдуны аборигенов. Судя по тому, что слышал о таких умельцах, они способны на многое, но далеко не всемогущи. Да и сам неоднократно сталкивался, когда их привлекали для тестирования боевых систем. Во всех случаях результаты даже на куда меньших дистанциях не впечатляли.
Если такой спец здесь присутствует, он даже Трэша, засевшего в паре сотен метров, заметить не в силах. Иначе давно бы тревога поднялась. Или всевидящего колдуна нет вообще, или маскировочные способности элитника перевешивают здешнюю магию.
Можно считать, что о присутствии стаи аборигены не подозревают. То есть ничто не мешает удалиться, не показав себя.
С другой стороны, у этих аборигенов имеется имущество, от которого Трэш не откажется. Таким он планировал разжиться в городе, после обновления кластера, но ведь неизвестно, когда это случится. А здесь можно обогатиться прямо сейчас.
Плюс у местных при себе всегда есть спораны. Можно неплохо обогатиться, не снижая поголовье здешних зараженных. Не то чтобы Трэш сильно заботился о его сохранении, но чем больше мертвяков шастает по территории, тем менее уютно себя чувствуют люди. Надо стараться делать все возможное ради того, чтобы они поменьше ошивались в местах, прилегающих к базе.
А это что там такое? Похоже, один из аборигенов, попавших в засаду, до сих пор жив. Трэш со своей позиции не мог его разглядеть, но крики и ругательства, которые разносились с другой стороны насыпи, расслышал прекрасно.
Это явно не новичок. Может, и не старожил, но должен знать немало интересного. А у Трэша накопились кое-какие вопросы. Если выручит пленника, глядишь, тот в благодарность поделится информацией, не жадничая и без обмана.
За несколько минут наблюдения удалось насчитать тринадцать человек. Для Трэша – несерьезно. Серьезной боевой техники нет, а пехота мало что может сделать против элиты. Местность открытая, и, если все пройдет без сложностей, ни один не удерет. Следовательно, свидетелей не останется.
Если не считать пленника. Точнее, судя по смыслу некоторых криков, а не их тональности, это все же пленница. Что, впрочем, сути не меняет.
Но с этой женщиной еще не все очевидно. Хотя, даже если она и сможет впоследствии растрепать новости про появление странного зараженного, скорее всего сделает это лишь среди диких туземцев. А Трэшу нет разницы, знают они о его существовании или нет. Для него самое главное – не давать лишнюю информацию экспедиционным силам и их союзникам.
Всмотрелся в иконки стаи, заглянул на несколько секунд на пару из них. Предоставленные сами себе зараженные не смели ослушаться приказа вожака и потому не покидали укромную полянку. Но запретить им заниматься инженерными работами Трэш не догадался, и потому большая часть из них сейчас занималась раскопками.
Он поначалу не понял, с чего это вдруг им вздумалось удариться в археологию, но затем догадался, что они пытаются добраться до крота, устроившего на поляне свою галерею.
Вечно голодные, что с них взять.
Ладно, пускай роют. Они нашли себе увлекательное занятие.
А Трэш вот-вот найдет такое и для себя.

Глава 9

Нож-меч почти бесшумно выскользнул из ножен. Это уже новый, сделанный не с нуля, а с учетом первого опыта. Устранены некоторые недостатки, прилично увеличен вес, при этом и длина заметно прибавилась. На испытаниях Трэш в один удар легко сносил не самые молодые деревья. Ни клинок, ни рукоять при этом не деформировались. Плюс оружие прекрасно сбалансировано, несложно поражать им противников издали.
Но если вдруг Трэш останется и с пустыми руками – не страшно.
Потому что руки элиты сами по себе прекрасно справятся с любым из известных противников. Разве что в сражении с себе подобным возникнут сложности. Но это маловероятно, ведь на востоке элитники – большая редкость. При их появлении экспедиционные силы бросают на поиски и ликвидацию все силы, оставив прочие дела. Так что надолго серьезные монстры тут не задерживаются.
Трэш – исключение. Он и впредь намеревался оставаться исключением и потому не стал мчаться через все поле в атаку, размахивая тесаком весом под пару центнеров.
Вместо этого пробрался по лесу почти до самой дороги. Отсюда до первой из расстрелянных машин оставалось менее сотни метров. Именно там шастали аборигены, продолжая потрошить трупы и собирать ценные для них предметы.
Невозможно представить, что люди способны не заметить подкрадывающуюся к ним тушу весом немногим меньше пары тонн. Тем более что беспечные ротозеи здесь долго не живут, а местность совершенно открытая, если не считать реденьких невысоких кустиков, за которыми разве что голодающий кот сумеет спрятаться.
Однако Трэш продвигался к цели шаг за шагом, а тревога не поднималась. При этом он пребывал в неослабевающем напряжении, пытаясь держать «шарик», который считал воплощением маскировочной способности, на максимально возможной мощности. Расширил его сияние до той черты, за которую пока что не получалось преступить. Ну и остановки делал то и дело, помня по старому опыту, что неподвижность позволяет скрываться от противника даже на самых смешных дистанциях.
До грузовика оставалось метров тридцать, когда бородатый абориген, деловито копавшийся в содержимом трофейного рюкзака, резко вскинул голову и недоуменно прищурился, уставившись на Трэша. Непохоже, что разглядел его во всей красе, но явно что-то заподозрил.
И Трэш понял – дальше тянуть нельзя.
В тот же миг напряжение спало. Больше нет нужды пытаться уменьшить свою заметность. Даже радость какая-то накатила, что-то вроде эйфории.
Ну а почему бы и не порадоваться, если предположение с усилением маскировки полностью подтвердилось. Никогда прежде у него не получались такие трюки, малейшее движение разоблачало.
Приятно узнавать что-то новое.
Особенно приятно, когда оно настолько полезное.
Рванув вперед, Трэш в две секунды добрался до машины. Столь незначительного отрезка времени аборигену хватило, чтобы осознать себя лишним в этом месте. Он успел вскочить и даже проворно юркнуть за машину. Но, увы, скорости не хватило. Огромный меч легко рассек брезент тента, металлическую стойку и человеческую плоть, далеко и сочно брызнув красным.
Трэш не стал проверять результаты удара. Если клинок весом почти в два центнера бьет в область шеи на высокой скорости, легкими ранами после такого не отделываются.
Потому бросился дальше не оборачиваясь.
Испуганные крики тех, кому попался на глаза. Взмах влево, взмах вправо. Минус два туземца. Третий после того, как ему на спину шлепнулось содержимое головы одной из жертв, оказался настолько сообразительным, что не стал разбираться, в чем там дело. Прекратив копаться в брюшине трупа, он ловко перекатился через плечо. Во время исполнения трюка успел выхватить пистолет и выстрелил назад вслепую. Да так метко, что пуля срикошетила, угодив в бедренную пластину брони.
На этом подвиги шустрого аборигена исчерпались. Трэш, не обратив на выстрел внимания, легко настиг «акробата» и, врезав мечом плашмя, превратил голову ловкача в лепешку. Рубить наотмашь не стал, опасаясь, что тяжелое лезвие уйдет далеко в землю. Это может замедлить движение, а сейчас каждое мгновение на счету.
Не обращая внимания на аборигенов, оставшихся слева и справа, он бежал вперед, стремительно наращивая скорость. Туша у Трэша, может, и здоровенная, но он не слон разъевшийся, он элита зараженного мира. Если поставить состязаться с легкоатлетом-рекордсменом, солидную фору способен дать хоть на стометровке, хоть на марафоне.
С пехотой потом сможет разобраться. Уйти им не успеть, до спасительного леса слишком далеко. А вот техника – другое дело. Если машины развернутся и водители как следует придавят педали газа, настичь их не получится. Дорога по дамбе и дальше прямая, с качественным покрытием, разогнаться на ней несложно.
Но против Трэша выступали всего лишь аборигены, а не отборные противники с идеальным мышлением. И потому, осознав, что атакованы монстром, первым делом они начали совершать ошибки.
Грузовик, как самый нерасторопный вид транспорта, следовало оставить в покое. Или даже сбросить его с насыпи, в худшем случае пожертвовав одним водителем, но позволив двум оставшимся помчаться задним ходом по освободившейся дороге.
Однако тяжелая и большая машина вместо этого начала разворачиваться. Полоса асфальта здесь не такая уж широкая, а маневрировать по обочине не получится, потому как с двух сторон вниз уходит пусть и невысокая, но крутая насыпь. В общем, грузовик перегородил дорогу полностью, но завершить маневр уже не смог.
Впрочем, пикапам это ничуть не помешало, потому что их экипажи даже не подумали развернуться или сдать назад.
Вместо этого они начали обстреливать приближающуюся смерть.
Трэш, разглядев, что стрелки в кузовах наводят пулеметы, вновь напрягся. Но не ради того, чтобы попытаться увеличить свою маскировку, а перекидывая всю незримую броню вперед. Если его предположения верны, сейчас его очень трудно пробить спереди. Зато сзади – несложно. Но там остались лишь несколько аборигенов с автоматами, винтовками и ручными пулеметами. Лишь у двоих имеются гранатометы. Однако это непростое в обращении оружие, по маневренным целям работать из него не так-то просто. Потому Трэш продолжил бег, непредсказуемо бросаясь из стороны в сторону.
Пулеметы с пикапов заработали синхронно. Или у Трэша природная броня надежная, или его предположение верно – пока что он не понимал. Одно очевидно – что спарка, что крупнокалиберный ствол ничем навредить не смогли. Тело продолжало мчаться вперед, не замечая, как в него каждую секунду попадает множество пуль.
Не забывая делать рывки из стороны в сторону, Трэш напрягся, увидев, как гранатометчик, выскочив меж двух машин, вскидывает на плечо трубу. Это оружие при удачном попадании способно создать проблемы даже тяжелому танку. Испытывать на нем эффективность биологической брони не хотелось.
Потому, угадав момент выстрела, совершил особенно сильный рывок в сторону и, пропустив гранату мимо, попытался выжать из себя все, дабы чуть прибавить скорости на последних метрах.
Насколько сильно он разогнался? Неизвестно, ведь спидометром элитников не оснащают. Но когда туша Трэша на полной скорости ударила в пикап, выглядело это весьма эффектно.
Кабина безобразно смялась вместе с кустарной навесной броней. Водителя зажало в ловушке из деформированного металла и битого стекла. Это ему не понравилось, и он приглушенно заорал, как человек, которому остро не хватает воздуха.
Пулемет, бивший в упор, смолк, стрелка из-за жесточайшего удара попросту оторвало от спарки. Ударившись копчиком о задний борт, стрелок отлетел от него, будто резиновый мячик, и врезался в кабину башкой. Не переставая вопить, он плюхнулся на пятую точку.
Чтобы стрелок и дальше не скучал, Трэш, по инерции продолжая толкать пикап, ухватился под бампер свободной лапой, поднатужился и рывком перевернул машину кабиной назад.
Инстинктивно дернувшись в сторону, едва не ослеп, когда в задний борт ударила выпущенная откуда-то из-за спины граната. Разорвавшись, она всю мощь кумулятивной струи подарила несчастному пикапу, но и фугасное действие никто не отменял: и сверкнуло хорошо, и взрывной волной двинуло чуть ли не в упор, и дым неслабый взметнулся.
Но Трэша грохот противотанковой гранаты в метре от него смутил лишь на миг. И секунды не прошло, как меч с шумом рассек воздух и тело пулеметчика на втором пикапе. Тот, оглушенный взрывом, в этот момент не стрелял, но это ведь не означает, что следует предоставить ему время прийти в себя.
Не останавливаясь, Трэш перемахнул через вторую машину. Как раз вовремя – еще одна граната, разминувшись с телом, ударила в кузов грузовика, так и продолжавшего неуклюже елозить на узкой для большой машины дороге.
Оказавшись по другую сторону пикапа, Трэш крутанулся на пятке, одновременно нанося жесточайший рубящий удар. Меч рассек крышу, дверцу и оба передних сиденья, включая водительское. Заодно и водителя.
С трудом вырвав клинок из капкана разрубленного металла, Трэш перекатился по асфальту, но трюк прошел впустую, больше гранаты не прилетали. Оружие это однозарядное, стрелки еще не успели подготовиться для новых промахов.
Или попаданий.
Но теперь он боялся их меньше. Позади остался только один противник – водитель грузовика. Но его машина мало того что быстро не развернется, так еще и сильно повреждена. Не факт, что сумеет куда-нибудь уехать. В любом случае на это уйдет некоторое время, и его надо потратить на прочих противников, не то рано или поздно попадут по спине кумулятивным подарком.
Уворачиваться от опасности, скрывающейся за спиной, – совсем не то же самое, что при угрозах спереди. Особенно если спереди тебя прикрывает вся мощь незримой брони. Да и когда угрозу можно увидеть заранее, работать куда комфортнее.
Трэш легко пропустил мимо себя еще две гранаты, после чего быстро добрался до аборигенов с гранатометами, покончив с обоими. Из всех прочих лишь трое стреляли в него из автоматов и ручного пулемета, остальные улепетывали в разные стороны без оглядки.
Не обращая внимания на стрелков, ничуть ему не мешающих, Трэш первым делом настиг тех беглецов, которые мчались к камышам на краю почти высохшего озера. Потому что не хотелось возиться в грязи, догоняя их по обнажившемуся дну.
Не потратив и пятнадцати секунд, стремительно переметнулся на другую сторону дороги, мимоходом срубив продолжавшего надрываться пулеметчика и одного из автоматчиков.
Последний упорный стрелок только сейчас осознал, что понапрасну переводит патроны. И решил поступить оригинальнее всех прочих – помчался назад прямиком по дороге.
Оставив его на потом, Трэш догнал тех, которые бежали к тому самому леску, откуда пару минут назад он наблюдал за ни о чем не подозревающими аборигенами.
Зачистив это направление, вернулся к дороге по дуге, обращенной к лесу. Это позволило перехватить автоматчика, успевшего удалиться на удивление прилично. Такое ощущение, что страх прибавил ему скорости раза в три.
Но этого недостаточно, чтобы уйти от элиты.
Легко настиг и убил.
Уже никуда особо не торопясь, Трэш направился к грузовику. К тому времени машина начала разгораться. Водитель наконец сумел мобилизовать самое ничтожное, что у него имелось, – интеллект. Это помогло ему осознать, что из кабины надо выбираться, но вот на дальнейшее ума не хватило. Он просто помчался по дороге, как и автоматчик, только в другую сторону – по дамбе.
Ну да, а что ему оставалось? Встать за пулемет в изуродованном пикапе, после чего погибнуть геройски в неравном бою?
Не напрягаясь, Трэш почти настиг беглеца, начал замахиваться, и тут случилось чудо.
Абориген исчез.
Вот прямо на ровном месте исчез. Только что был перед носом, и вдруг будто туманом подернулся, заколебался, расплылся. И вот уже перед Трэшем чистый асфальт.
Спрятался?! Да куда он, черти его дери, спрятаться здесь мог?! Внезапно в дорожное покрытие закатался?!
Ничего не понимая, Трэш взмахнул мечом в одну сторону, в другую. Но ничего не случилось, если не считать шум рассекаемого воздуха.
Скорее по наитию, чем осознанно, присел, вновь повторил двойку ударов из стороны в сторону. Справа, где в последний раз мелькнул беглец, ничего не случилось, а слева лезвие без труда прошло через что-то хлюпнувшее и одновременно треснувшее. Следом из ниоткуда выпал безумно орущий абориген, причем тело его свалилось в стороне от покатившихся по асфальту ног.
Добив кричащего невидимку ударом плашмя, Трэш, задумываясь о чудесах здешней магии, выпрямился и начал озираться, торопливо пересчитывая жертвы. Вроде бы никого не пропустил, за исключением водителя первого пикапа. Но тот не мог выбраться из машины, тело надежно зажато металлом.
Подойдя, Трэш в последний раз взмахнул мечом, заканчивая бой.
Дело сделано.
Пора насладиться плодами победы.
– Твари! Уроды! Я вас всех по одному выловлю! Яйца свои жрать будете! – А вот как раз один из плодов победы голос подал.
Гм… Знакомый голос.
Трэш начал подозревать, что с этим аборигеном будет непросто находить точки соприкосновения.
Но каким бы сложным в общении ни оказался данный собеседник, поговорить с ним все равно придется. Увы, но других источников информации поблизости не наблюдается.

Глава 10

Пленницу природа габаритами не обидела. Нет, дело не в ожирении – фигура пусть и не идеально стройная, но и не расплывшаяся. На глаз рост ее метр девяносто пять, что для женщины очень немало. К тому же она, похоже, не гнушалась силовыми спортивными упражнениями: раскачанная мускулатура смотрелась внушительно.
Возможно, в плен эта аборигенка угодила оглушенной. На это можно списать тот факт, что ее руки сумели надежно привязать к основаниям пары удобно выросших кустов. А вот с ногами такой номер не выгорел. Одну прихватили к вбитому в землю лому, но другую зафиксировать не успели. Те крики, которые Трэш слышал во время наблюдения, похоже, сопровождались нешуточной борьбой. Вон как трава вытоптана, и повсюду раскиданы выбитые из чьей-то разгрузки автоматные магазины.
Неизвестно, сколько человек пытались надежно стреножить эту крикунью, но у них это не получилось за то время, что Трэш наблюдал и подкрадывался. Сама же пленница после начала схватки оказалась предоставлена самой себе, чем и не преминула воспользоваться. Она успела заметно расшатать лом, удерживающий левую ногу, с силой колотя по нему правой. При этом не переставала напрягать руки, и один куст уже заметно поддавался. Того и гляди с корнями его вырвет. Кроме того, извиваясь, насколько позволяли путы, она почти сорвала с головы грязный мешок, накинутый пленителями.
Трэш, рассматривая не прекращающую сыпать ругательствами женщину с высоты своего роста, спросил:
– Красавица, ты кто такая?
– Мешок сними, тварь тупая! – выкрикнула пленница.
– А тебе чем этот мешок так мешает, что ответить на простой вопрос не можешь?
– Ты что, решил, что с тобой болтать собралась? Да хрен ты угадал… дебила кусок. Я плюнуть хочу в твою смазливую педерастическую рожу.
Трэш пожал плечами, нагнулся, кончиком громадного когтя сдернул мешок с головы, с интересом рассмотрел лицо пленницы.
И правда женщина, не то сомнения нет-нет да и закрадывались. На скулах змеятся брутальные татуировки, виски выбриты до блеска, прическа неравномерно короткая, со скосом влево, пирсинга повсюду столько, что пепел после кремации надо не в колумбарий относить, а в пункт приема металлолома.
Узкие темные глаза, в первый миг злющие до безумия, завидев избавителя от мешка, мгновенно сменили выражение на неописуемое.
Трэш, выпрямившись, постарался ухмыльнуться предельно зловеще и прогудел:
– Ну, чего же не плюешь?
И тут женщина, казалось бы, потерявшая дар речи, сильно удивила. Ни секунды не медля, ответила пусть и без прежней злобности, но и без малейшего страха:
– Ну… в принципе, ты не настолько уж смазлив, как я подумала. Извини, слегка ошиблась.
– Бывает, – согласился Трэш. – Рожей я не очень вышел, зато голос у меня милый, народ постоянно так ошибается.
– Ты кто вообще-то такой? Я про таких квазов никогда не слышала.
Трэш понял, что пленница имеет в виду квазизараженного. Такие нередко встречаются среди аборигенов. Они действительно похожи на мертвяков, но только на начинающих или достигших средних уровней. Человеческого в них всегда остается больше даже на крайней стадии процесса, за которой они рискуют потерять не только внешность, но и разум.
В общем, выдать себя за такого несчастного сложно. Вряд ли поверят. Понятно, что сгоряча сказала, не подумав. Быстро осознает свою ошибку, так что подыгрывать нет смысла.
Потому никак комментировать это заявление не стал, вернувшись к началу беседы:
– Вообще-то я первый спросил.
– Что спросил?
– Я спросил: кто ты такая?
– Кто-кто. Я Мисс Вселенная, неужели сам не догадался?
Трэш покачал головой:
– Бедная Вселенная…
– Ты просто меня накрашенной не видел и в розовом платье, – ухмыльнулась женщина.
– Надеюсь, что не увижу.
– Ты так и будешь болтать о всякой ерунде? Помоги мне.
– Я не помогаю непонятно кому.
– Упрямый осел!
– Не надо оскорблять животное, – мрачно заявил Трэш. – Мне надо знать, какие у тебя дела с экспедиционным корпусом. Ты с ними работаешь или как? От твоего ответа зависит, как я поступлю дальше. Это важный ответ, не ошибись.
Женщина, продолжая сверлить Трэша нехорошим взглядом, сузила глаза:
– Ты это что сейчас спросил?
– Мне повторить вопрос? – уточнил Трэш.
– Я что, похожа на тупую?! Это получается, ты, баран безрогий, за мура меня принял?!
– В смысле?
– Да ты и правда на всю голову тупой! Ты ведь сам только что спросил, что за дела я кручу с внешниками! А с ними только муры дела крутят! Так за кого ты, дебила кусок, меня принял, если не за мура?! За кого?! А?! Тебя что, часто в детстве головой вниз роняли?! Ты где тут мура увидел?!
– Хорошо, – кивнул Трэш, податливо принимая терминологию пленницы. – Допустим, ты не сотрудничаешь с экспедиционниками.
– Допустим?! – вскинулась женщина. – Ты на щеку мою посмотри! На левую! И на правую руку! Тату видишь?! Ты можешь себе представить мура с татуировкой стронгов?! Да что с тобой такое?!
– Это все слова, – невозмутимо сказал Трэш. – Докажи.
– Что тебе доказать?!
– Докажи, что ты из диких аборигенов.
– Сам ты дикий! Дикий мудило!
Не обращая внимания на хамство собеседницы, Трэш продолжил тем же тоном:
– Если вы дикие аборигены, у вас, насколько я слышал, принято помогать новичкам. Какое-то суеверие есть на случай, если встретишь таких. В рейдах многие из вас носят инструкции для тех, кто только попал в этот мир. Краткий перечень правил и объяснений, без которых не выжить. Это облегчает жизнь старожилам, им не приходится по многу раз повторять одно и то же. Но это касается именно диких аборигенов. У тех, кого ты называешь мурами, такое не принято. Вас здесь ехало больше десятка. У тебя или у твоих товарищей есть такие памятки для новичков? Если есть, это будет прекрасным доказательством.
– Первый раз слышу, чтобы так долго выпрашивали туалетную бумагу, – ухмыльнулась женщина. – Сходи к грузовику, найди темно-синий рюкзак, обшитый маскировочной сеткой. В правом боковом кармашке найдешь методички для новичков. Они в рулон скручены и завернуты в полиэтиленовый пакет. Даже тупой легко найдет.
Трэш, разворачиваясь, небрежно взмахнул мечом, глубоко вбив его в землю и оставив так торчать, затем предупредил:
– Никуда не уходи. Я быстро вернусь и, если не найду тебя здесь, найду в другом месте. И тогда разговор будет другим.
– Эй! Куда пошел?! – прокричали в спину. – Красавчик, ты ножик свой забыл! Забери, а то яйца будет нечем почесать! А, ну да, о чем я, у тебя, кастрата, их уже нет!
Женщина откровенно необычная. До сих пор еще никто и близко так себя не вел с Трэшем. Даже Сыч, привыкнув к его обществу, держался куда почтительнее и не забывал побаиваться.
Рюкзак отыскался быстро. Его содержимое успели раскидать по земле, и жаль, что не все. Но повезло, рвать застежки не пришлось, подходящий по описанию рулон бумаги, завернутый в пластик, валялся на видном месте.
Вернувшись, Трэш обнаружил, что пленница освободилась. Однако не сбежала, сидела между кустами, которые минуту назад удерживали ее руки, и, болезненно кривясь, растирала запястья.
Трэш молча протянул ей бумаги.
– Ты чё творишь? Это не член, не надо мне такое совать.
– Разверни, – потребовал Трэш.
– И что потом? Задницу тебе подтереть, да?
– Хватит с меня этого цирка. Уже давно не смешно. Я знаю, что ты нервничаешь и напугана. А я ничего плохого тебе не сделаю, если в этом свертке инструкции для новичков. Покажи мне их, и мы станем товарищами.
– В овраге твои товарищи… недалеко от Тамбова, – буркнула неугомонная женщина, но все же подчинилась.
Повозившись с пластиком, развернула одну из одинаково-тонких брошюр и продемонстрировала обложку.
Трэш, пригнувшись, прищурился, читая слова, написанные мелким шрифтом: «Новичкам, попавшим в наш мир. Краткое описание Стикса и важная информация. Тщательно изучите содержание, вы должны запомнить каждое слово, иначе не выживете».
И над текстом, и над оформлением поработал явно не гений. Ну, а чего еще ждать от аборигенов?!
Кивнув, Трэш заявил:
– Извини, что я тебя подозревал. Но откуда мне знать, мы ведь незнакомы, и я здесь ничего не понимаю. Издалека пришел.
– Заметно… – почти миролюбиво прокомментировала женщина.
По другую сторону от дороги послышался характерный шум. Неторопливо повернув голову, Трэш увидел, как наверху показался прилично развитый зараженный. Уродливый мертвяк торопливо озирался, окидывая жадным взглядом разбросанные там и сям тела. Его суетливое поведение оправданно, ведь он опасается, что на шум боя вот-вот набегут сильные конкуренты.
В очередной раз поведя головой, зараженный столкнулся взглядом с Трэшем и окаменел от испуга и неожиданности.
А тот, мрачно сверля мертвяка глазами, проурчал:
– Мясо наглое, тебя кто сюда позвал?
– Да никто меня не звал. Я мимо пробегал. Просто так, без дела, – торопливо начал оправдываться зараженный.
– Вот и пробегай дальше.
– Понял. Меня уже нет. Я ошибся дорогой, – проурчал мертвяк, поспешно разгоняясь.
Обернувшись, Трэш поймал взгляд женщины. Очень непростой взгляд. Может, она сейчас и не в себе после всего, что навалилось на нее в последнее время, но подмечает и анализирует все, что видит и слышит. Явно голову ломает, пытаясь понять, с чем же таким интересным ее угораздило повстречаться.
Опасный абориген. Трэш не горит желанием дарить местным информацию о себе. Вообще-то такую любознательную следует по окончании допроса отправить на корм зараженным. Но у него рука не поднимется.
Он еще не настолько одичал, чтобы убивать своих. Так уж получилось, что с этой женщиной они сейчас на одной стороне. И пусть она не признает в Трэше союзника, это ничего не значит.
Присев, он, не глядя на собеседницу, разразился монологом:
– Я догадываюсь, что, глядя на меня, ты испытываешь противоречивые эмоции и думаешь о вещах, о которых думать не хочется. Не надо о них думать. Лишнее это. Просто уясни, что я тоже враг муров. Да и с экспедиционными корпусами не дружу. Поняла? Вот и все, больше не углубляйся в эту тему. Ты лучше вот о чем подумай. Раз у нас с тобой общие враги, мы можем считаться союзниками. Союзники обязаны помогать друг другу. На этих людей я напал, чтобы освободить тебя. Не только, конечно, ради этого. Я рассчитывал получить у тебя некоторую информацию. Взамен ты можешь взять здесь столько оружия и патронов, сколько сможешь унести. И спораны мы поделим поровну. Я бы и машину дал, вот только целых здесь не осталось. Так что извини. Но я почти уверен, что ты не из тех людей, которые не умеют пользоваться ногами. Спокойно доберешься пешком, куда тебе надо. Если ты согласна с таким раскладом, я задам свои вопросы и буду тебя охранять, пока ты станешь собирать здесь все, что нужно тебе и мне. Зараженные тебя не тронут, они меня боятся.
– Я это заметила, – кивнула женщина.
– Тебя как звать? – спросил Трэш.
– А на хрена тебе мое имя?
– Чтобы знать, как к тебе обращаться. Нет, если не хочешь, не говори, я не настаиваю.
– Большая Стерва.
– Что? – не понял Трэш.
– Что-что! А кем мне было называться?! Маленькой Стервой, да?!
– А, понял, это тебя звать так. Странное имя.
– Ну и тупой же ты! Это не имя, это прозвище. Я такое выбрала.
– Выбрала?
– В смысле – сама выбрала. Что тебе непонятно, красавчик?
– Ну выбрала, так выбрала. Мне подробности знать не надо, это твое личное дело, как называться. Но лично мне как-то неловко называть женщину Большой Стервой.
– Называй просто Стервой, здесь никто не парится. Там живых не осталось?
– Из твоих никого не было, когда я подошел. Ну а этих потом сам перебил. Никто не ушел.
– Черт… опять я холостая.
– В смысле? Ты что, с мужем ехала?
– С обоими мужьями. И еще там парень один был. Зеленый совсем. Я мутила с ним слегка. Несерьезно, но все равно неприятно получается. Только что было так хорошо и весело, и вдруг опять хрень пошла…
Не зная, что сказать на такие подробности личной жизни, Трэш высказался неопределенно:
– Да уж, не повезло…
– Да и пошло оно в печь! Все нормально, это не последние мужики. Еще найду.
Трэш указал на разбитые пикапы и дымящийся возле них грузовик:
– Как я понимаю, это местные приятели людей, которые приходят сюда из внешних миров. И еще я понимаю, что далеко от территории экспедиционных сил враждебные вам местные не уезжают. Тогда как вы умудрились так легко попасться? Нет, я знаю, что среди них был человек с умением маскировки. Но как получилось, что он сумел всем вам мозги запудрить? Даже если не знаешь ответ, выскажи свои мысли. Мне важно знать силы и слабости этих людей.
Стерва недоуменно пожала плечами:
– Тут я вообще не в теме. Да, я тупо не поняла, как там и что. Я просто ехала в грузовике, держалась возле заднего борта. Оттуда вид только назад, и там ничего не заметила. Потом вдруг грохнуло и заработало стрелковое. Выскочила на дорогу, и темнота сразу. Чем-то глухануло. Не знаю, чем. Как пришла в себя, чувствую, что вяжут. Еще и ржут, как кони. Мол, такую красивую никогда не видели. Такая прекрасная, что даже трахать не хочется. Но, мол, придется, такая у этих уродов служба. Я это послушала чуток и врезала самому говорливому по бубенцам. Ну а того, который руку вязал, за ногу хватанула зубами. Ну мне и навешали в ответ, а потом мешок на башку накинули. Я сослепу еще кого-то хорошо ногой достала. Мне за это так настучали, что снова вырубилась. Как в себя пришла, начала орать и брыкаться. Ну, а дальше ты сам знаешь.
Трэш кивнул:
– Я тебя понял. А что, своих соображений совсем нет? Мне казалось, что у вас принято вести себя поаккуратнее. А вы так легко попались. Вас тут слили спокойно, почти без собственных потерь. Странно это.
– Да я сама в шоке. Но тут что-то не так. В этих местах мишеней никогда не бывало. Они западнее города не появляются. Город там, к востоку. Ничего особенного в нем нет, они из него почти ничего не тащат. Есть пара мест богатых, мы туда соваться пытались, но без толку. Мишени плотно их держат. А так, дальше в нашу сторону никогда не сталкивались с ними. Это первый раз. Похоже, срисовали, что мы тут ездим часто. Тема одна появилась… А, неважно это тебе. Просто надо нам тут ездить. Можно, конечно, в обход, но так короче. Но на этот раз ждали нас. Хорошо подготовились. Не знаю, что придумали, но сработали четко. Никто на таком открытом месте засаду впереди не ждет. Да мы вообще тут никого не ждали. Расслабили булки. Был у нас сенс, слабенький, по бокам взгляды кидал. А вперед незачем было, и без него все прекрасно видно. Ну, мы так думали. Оказалось, что видно не все. Не знаю, как они прикрыли эти машины, но маскировщик у них просто от бога.
– Видел его, он и от меня пытался спрятаться, – вспомнил Трэш.
– И как? – заинтересовалась Стерва.
– Я его нашел, – лаконично ответил Трэш.
– Понятно. Ну чего тебе еще надо, красавчик? Учти, что у меня к тебе тоже вопросы есть.
– Учту. Но я не уверен, что на все смогу ответить.
– А ты постарайся. Я вот для тебя стараюсь.
– Пока что незаметно.
– Ну, что знала, все сказала. Что тебе еще от меня надо?
– Люди. Такие люди, как ты. Откуда вы? Вас там много?
– Ты имеешь в виду нашу компашку или вообще?
– И вообще, и в частности. Мне интересно все, что ты сможешь рассказать. Я хочу знать, что располагается к востоку, к западу, к северу и к югу от этого места. Хочу знать самые интересные здешние истории, которые случились с тобой или про которые слышала. Считай, что я – любопытный турист из далекой страны, а ты – мой гид. Приступай.
– Гидам деньги платят, – заметила женщина.
– Насчет оплаты я тебе все сказал. Давай уже, начинай.
Стерва покосилась озадаченно, но все же начала говорить. Сначала неуверенно, часто задумываясь, затем дело пошло на лад. Трэш под конец едва успевал на ус наматывать. В основном такой же мусор, как и его прозвище, но даже он представлял ценность для того, кто почти ничего не знает.
Под конец спросил то, о чем Стерва не упомянула:
– Квазов у вас как-то лечат или способов не существует?
Женщина пожала плечами:
– Я в этом мало секу, не интересовалась никогда. Вроде это надо со знахарями говорить. Слышала, что белая жемчужина кваза исправляет. Но не знаю, насколько это правда. Здесь гнилое место, люди врать любят. Ну что, наслушался? А теперь ответь на мой вопрос. Ты кто такой? Или что?
Трэш воздел глаза к небесам и невинным тоном, что при его голосе не очень-то получалось, ответил:
– Сказал ведь уже. Я всего лишь любопытный турист из далекой страны.
– Но мне будут задавать вопросы.
– Просто скажи, что сумела убежать, а остальные не сумели.
– Люди, которые станут меня расспрашивать, умеют получать правдивые ответы.
– Тогда отвечай им правду.
– В такую правду они не поверят.
– Стерва, ты сейчас сама себе противоречишь. Если они умеют отличать правду от вранья, то поверят. Если не умеют, просто соври. Все ведь так просто.
– Я тебе нормально все рассказала, а ты – нет.
– Вообще-то здесь я тебя спас, а не наоборот. И вообще, я не обещал, что всю свою биографию расскажу. Да и не надо тебе это, поверь. Ладно, достаточно уже разговоров. Давай соберем спораны, и я провожу тебя за дамбу или в другую сторону, куда покажешь. А там сама пойдешь. Прямо здесь тебя отпускать нельзя, по кустам зараженных, как блох на бродячей собаке. Ждут, когда я уйду.
– Ты их видишь?! – напряглась женщина.
– Чую, – коротко ответил Трэш.

Глава 11

Часть добычи, взятой в городе, пришлось оставить на крохотном стабильном кластере, располагавшемся вблизи границы зоны деструктивных аномалий. Силенок у стаи не хватило, чтобы за один раз дотащить.
А все потому, что пришлось нагрузиться непредвиденной поклажей.
Трэш, отведя Большую Стерву подальше от крутившихся возле дороги зараженных, вернулся на поле боя. Да не в одиночку, а всех созвав. Руками подручных он провернул то, что не в состоянии проделать самостоятельно. Собрал все гранаты, пулеметы, ленты и патроны к ним, оба гранатомета, бронежилеты разной степени сохранности, каски и несколько автоматов. Найденный тепловизор пришлось оставить на обычном кластере, он не переживет даже недолгого путешествия по черной земле. Была мысль прихватить радиостанцию и тоже держать ее на обычном кластере, подслушивая переговоры аборигенов. Однако единственная уцелевшая нуждалась в ремонте, ее сильно повредило. Так как запчастей к ней нет, а за пределами базы работать сложно, решил с ней не связываться.
И без того загрузился неплохо.
К великому сожалению, на поле боя нашлось далеко не все, на что можно рассчитывать, обыскивая такое перспективное место. Но у Трэша имелись мысли насчет того, где можно попытаться раздобыть недостающее. Жаль, конечно, что придется устраивать еще не одну вылазку, подвергая себя риску, ну да ничего не поделаешь.
Самое забавное заключалось в том, что он даже понятия не имел, какое сокровище заполучил.
Вот уж недотепа так недотепа. Над всякими железками корпел почти пару суток, прежде чем наконец догадался внимательно осмотреть то, что следовало изучить в первую очередь.

* * *

Всего лишь методичка для новичков. Тонкая мятая тетрадка с мелким текстом и неказистой графикой. Что из нее может почерпнуть тот, кто провел в этом мире далеко не один день? К тому же написана для людей, а Трэша к ним трудно причислять. Вот и не приходило в голову, что в лаконично-мелкой и бездарно оформленной брошюрке содержатся не просто крупицы золота, а целые глыбы драгоценного металла.
Да уж, болван эталонный. Стыдно признать, но Трэш даже не планировал забирать эти бумаги. Ему они потребовались только ради проверки Стервы на вшивость. А потом случайно на глаза подвернулись, разбросанные по земле на том месте, где состоялся долгий разговор с женщиной. Решил прихватить несколько памяток на случай, если опять подвернется новичок вроде Виктора.
Не придется лишний раз разжевывать прописные истины.
Истины оказались не такими уж и прописными. Неведомые составители местами коряво, местами не вполне понятно сумели в крохотный объем текста вместить прорву разнообразной информации. Здесь нашлось место даже космогоническим теориям или совсем уж пустым фантазиям на тему происхождения этого мира, который они называли Стиксом или в повседневном обиходе Ульем. Некоторые откровенно забавные, некоторые перекликаются с предположениями научников, а в некоторых проступали зерна оригинальности, основанные на уникальном опыте, накопленном обществом аборигенов.
В кое-что из этого даже хотелось поверить.
Трэш ознакомился с общеупотребительной терминологией и теперь не будет выглядеть двоечником при разговоре с бывалым местным жителем. То есть не повторится история, имевшая место в самом начале диалога с Большой Стервой, когда некоторые словечки из ее лексикона вводили в ступор.
В терминологии имелся особый раздел, посвященный классификации зараженных. Там приводилась как подробная классификация, так и упрощенная, строго морфологическая. То есть учитывающая лишь внешние черты на разных стадиях изменения. Таким образом Трэш узнал, что его Первая Рука и Вторая Рука относятся к низшим бегунам. Троица ударного пополнения – лотерейщики, а Второй – кусач. Также перечислялись приблизительные данные о том, сколько времени и мясной пищи требуется мертвякам, чтобы переходить с уровня на уровень. Если изложенное близко к истине, получается, чтобы развить всю стаю до состояния элиты, придется далеко не одно коровье стадо пропустить через их пищеварительные тракты, на что уйдут если не годы, то приличное количество месяцев.
Ну и, наконец, самое любопытное – приводилась подробная классификация всего, что можно извлечь из споровых мешков зараженных. Для аборигенов этот аспект настолько важен, что экономить слова они здесь не стали. Даже на картинки не поскупились, хотя могли смело обойтись голыми описаниями, без графики. Ведь черно-белые рисунки напоминали скорее простейшие геометрические фигуры, чем то, что пытались изобразить.
Первым делом упоминались спораны и рецепт напитка, изготовляемого из них. Здесь Трэш ничего нового не почерпнул, лишь отметил, что составителями методички ничего не упущено. Даже информация о ядовитости осадка приводилась.
А ведь ему ее не хватило в свое время…
Затем почитал про горошины – невзрачные светло-желтые образования шаровидной формы с зернистой поверхностью. Из них тоже изготавливали напиток по схожему рецепту, только вместо алкоголя использовался слабый раствор уксусной кислоты. Живчик он не заменял, но пользы от такого зелья как бы не побольше будет.
Оказывается, эта жидкость усиливала магические способности аборигенов. Принимать надо по чуть-чуть, ее нельзя выпивать много за один раз. Понадобятся месяцы регулярного приема, чтобы добиться заметного эффекта.
Подействует ли это средство на Трэша? У него есть только одна способность, к тому же сомнительная. Это он об умении скрываться от зрения аборигенов. Да и животные с птицами тоже плохо его замечают в состоянии неподвижности, подкрепленном желанием стать незаметным. Судя по вчерашним событиям, он в какой-то мере способен управлять своей маскировкой.
Что, если раствор из горошин улучшит управляемость умением? Или подарит способность исчезать с глаз на минимальной дистанции, а может, даже в движении. В общем – при любых условиях.
Но самое интересное Трэш почерпнул из описания двух видов жемчуга. Такие образования встречались лишь в самых развитых зараженных. Аборигены ценят их выше всего. Неудивительно, ведь прием этих трофеев мог спровоцировать появление нового умения и значительно усилить старые. Потому местные все готовы за это добро отдать, несмотря на риск развития квазизаражения.
Однажды, в прошлой жизни, Трэшу довелось подержать в руках такую жемчужину. И он даже принял ее. По глупости принял, по незнанию. Среди технического персонала ходило поверье, что такие штуки способны сделать тебя иммунным. Главное – принять сразу после того, как вдохнул зараженный воздух или заработал грязную рану. Вот и пытались их заполучить всеми способами, чтобы таскать с собой на выездах.
Ему удалось обзавестись таким трофеем. При рутинном обслуживании очередного «Марка» наткнулся на расстрелянную турелью тварь. В затылочном образовании много чего нашлось, среди прочего – одна жемчужина. И он, не зная, что это бесполезно, проглотил ее, после того как остался без маски.
Неудивительно, что полковник Зелот, увидев это, рассмеялся. Он-то прекрасно понимал, что его проштрафившийся подчиненный совершает глупость.
Хотя кто знает? Возможно, прием столь сильного средства в сочетании с последующими событиями и стал причиной появления Трэша. Вроде бы его случай если не уникальный, то очень редкий.
В брошюрке упоминался еще один трофей – белая жемчужина. Но эта тема в отличие от прочих совершенно не раскрывалась. Лаконично указывалось, что встречаются они не в зараженных, а в иных созданиях, очень редких и чрезвычайно опасных. Их боялись до такой степени, что в приличном обществе даже упоминать о таких тварях не позволялось.
Похоже, авторы пособия состояли в этом самом приличном обществе, потому и не стали вдаваться в подробные описания.
Что за белый жемчуг? И что за создания, из которых его добывают? Трэш смутно припоминал байки, слышанные от разных болтунов. Некоторые любили рассказывать про мифических чудовищ, изредка приходящих из зон деструктивных аномалий. Всякие бывают, в том числе такие, которые способны в одно рыло вынести базу вроде Альфы. Но, разумеется, подобное всегда происходило где-то очень далеко, с чужими экспедиционными силами.
Возможно, не все в тех байках было выдумкой. После подписания контракта сержанту Нэшу много чего еще пришлось подписать. В том числе одну странную бумагу с невразумительным текстом. Инструкцию на случай встречи с существами, которых невозможно классифицировать. Если свести смысл к одному слову, то предписывалось всего одно простейшее действие – бежать.
Нэш подписал ту бумагу без вопросов. А жаль, сейчас любая кроха информации пригодится.
Но это так… голая теория. Увы, но ни черного, ни красного, ни белого жемчуга у Трэша нет. Так что рассуждать о свойствах этих предметов он мог, а вот о практике даже думать нечего.
Пока что.
Зато у него есть горошины. Почти два десятка. И есть бутылка уксуса, прихваченная из магазина вместе со специями.
Пригодилась.

* * *

– Ну, и как ощущения? – спросил Трэш.
Третий Пес скривился:
– Невкусно. Снова невкусно. А нет ли у Первого чего-нибудь повкуснее?
– И все? Ничего больше не чувствуешь?
– Чувствую, что мне очень хочется газировки и вкусной еды.
– Отвали от меня, бочка бездонная.
Трэш уже четвертую порцию влил в подопытного, а результатов – ноль. Еще до этого он установил, что живец на зараженных действует приблизительно так же, как на него. То есть выступает мощнейшим стимулятором, действующим практически мгновенно. Значительно обостряется работа органов чувств, улучшается мышление, возрастает скорость передвижения и ускоряются реакции, увеличивается физическая сила. Так что есть смысл поить стаю споровым раствором – перед ответственными делами.
А вот с горошинами пока ничего не понятно. От них зараженным ни хуже, ни лучше не становится. Ноль эффекта.
Размышляя над этим, Трэш вернулся к прерванному занятию – тренировке. Настоящей физической тренировке, которую он проводил при помощи самодельной штанги весом около двух с половиной тонн.
Это – тоже эксперимент. Пытается понять, идут ли ему на пользу нагрузки или нет.
Приступив к очередной серии приседаний, заодно полез в управление стаей. При напрягающих упражнениях заниматься этим сложнее, а это полезно для отработки навыка. Хотел было по порядку переключиться от первого до последнего подчиненного, но замер, узрев нечто необычное.
Пять иконок выглядели туманными, как и прежде, а вот шестая выдавала идеальную картинку с высочайшим разрешением.
Трэш прекрасно видел то, что видит этот зараженный, до мельчайших деталей. А ведь такое возможно, только если всецело сосредоточиваться на одном.
И этот зараженный был Псом под номером три.
Подключившись к нему, Трэш ощутил себя так, будто в самом себе копается. Идеальный контакт, плюс появилась возможность управлять незримой броней. У Пса она пребывает в зачаточном состоянии, но все же имеется. Еще получилось интуитивно понять, как замедлять процесс изменения тела.
Последнее – важно. Низовые зараженные постепенно развиваются, даже если кормить их одними костями. Да, не быстро, но все же меняются. Рано или поздно они станут непригодными для тонких работ и придется искать других, заново к ним приспосабливаясь.
Да, Трэш привык именно к этим. Сменить их на других – все равно что поменять машину. Да, ездить на новой несложно, но, чтобы она стала «родной», понадобится некоторое время.
Итак, с горохом вопрос прояснился. Оказалось, что он значительно улучшает управляемость членами стаи. Неизвестно, на какой срок, это еще придется выяснить.
И пока что неизвестным остается самое главное. Непонятно, что будет, если такой раствор примет Трэш.
Значит, придется снова идти в город. Это ближайшее место, где можно найти уксус. После опытов на Третьем Псе его почти не осталось.

* * *

На базу Трэш вернулся в глубокой темноте, притащив целый ящик уксуса. Заодно, по пути, подкинул мяса Первому Псу. Тот дежурил на крохотном стабильном кластере, располагавшемся в полутора километрах от границы зоны деструктивной аномалии. С его позиции в светлое время суток прекрасно просматривались куски утеплителя, развешанные по деревьям.
Не удержавшись от соблазна, начал экспериментировать во мраке, который зрению элитника невеликая помеха.
Не прошло и получаса, как Трэш убедился, что раствор из горошин не только для него не ядовит, а наоборот – полезен.
Внешне это никак не проявляется, но, начав копаться в себе, убедился, что с куда большей эффективностью, чем прежде, получается манипулировать защитой.
Огонек маскирующего умения, похоже, слегка увеличился и тоже легче поддается управлению. Плюс едва заметные прежде нити, пронизывающие мышечную ткань, проявились ярче.
Попробовав повторить приседания со штангой, Трэш добавил вес и установил новый рекорд. Но не понял, виной тому физические тренировки или горошины.
Ему еще экспериментировать и экспериментировать с этим.
Завтра продолжит.

* * *

Проснувшись поутру, Трэш понял, что запланированные эксперименты отменяются. Если и займется ими, то не сегодня.
А все потому, что, забравшись в голову Первого Пса, он не увидел ни одного куска утеплителя. Да, деревья с виду такие же, как прежде. Стоят, где стояли, не придерешься. Однако среди зелени не просматривается ни одного белого пятнышка.
Сомнительно, что там завелись воры, ночами ворующие развешанные по лесу предметы невеликой ценности.
Следовательно, случилось то, что рано или поздно случается со всяким нестабильным кластером. Ночью произошло обновление. Эти деревья только выглядят прежними, на самом деле они теперь совсем другие. По ним никогда не карабкались подневольные зараженные, выполняя странный приказ Трэша, вот потому и не болтаются куски утеплителя.
Обновился не только лес, там сейчас все другое. В том числе и город.
Значит, пора отправляться в новый поход.

Глава 12

На подходе к городу Трэш расслышал далекий и продолжительный грохот. Будто раз за разом с дикой силой крушат что-то металлическое и немаленькое.
Заинтересовавшись, решил выяснить причину, вызывающую странные звуки. Ради этого скорректировал маршрут. Пришлось двигаться не дальше напрямую в город, а огибать его вдоль окраины. Раньше в тех местах Трэшу бывать не доводилось. Единственное, что мог предположить, – где-то там протягивается одна из дорог, которую он разок наблюдал с крыши котельной. Ему на нее пришлось забраться для осмотра прилегающей местности.
По поводу дороги он не ошибся. Стая вышла к ней через пару километров. Осторожно выглянув из кустов, Трэш разглядел множество столкнувшихся машин: легковые, грузовые, автобусы и одинокий автокран.
Обычный транспорт, которому почему-то приспичило разбиться именно на этом повороте, не выглядящем сложным.
К затору, образовавшемуся от обочины до обочины, подъезжали все новые и новые машины. Дальше хода нет, сплошной завал из разбитой техники, приходилось останавливаться. Люди, выбираясь из автомобилей, вели себя по-разному. Большинство будто в ступор впадали. Они пассивно таращились на разгромленный транспорт, стоя на месте. Но те, кто шевелился, без промедлений отправлялись дальше, бросая свои автомобили.
Одна из подъехавших машин начала торопливо разворачиваться, нарушая правила движения и не заботясь о безопасности маневра. Только чудом не сбив отбежавшего от родителей ребенка, она рванула назад с визгом шин.
– Вкусная еда. Много. Хорошо наедимся, – размечтался Второй.
Трэш показал ему двухпудовый кулак:
– Только попробуй их тронуть, и я тебя на еду определю. Ты на диете. Вы все на диете. Эту еду вы есть не будете. Никогда не будете.
– У Первого есть еда вкуснее? – уточнил Второй.
– На базе наедитесь.
– Тогда зачем мы сюда пришли? Еда на базе, надо быть там. Тут неинтересно.
– Сделаем дела и вернемся. Никуда ваша еда не денется.
Никаких дел на этой дороге у Трэша не было. Но и не сказать, что зря сходил. Он убедился, что кластер действительно перезагрузился, иначе откуда бы здесь столько людей появилось.
Еще он понял, что жители, в массе, пока не понимают, насколько трагично и необратимо изменилась их жизнь. Только некоторые из них без раздумий готовы бросить прямо на дороге свои машины, иногда даже не закрывая двери. Эти уже дошли до мысли, что из здешних мест следует убираться быстро и далеко. Значит, повидали что-то очень нехорошее.
Следовательно, в городе уже начинается стандартная резня либо другие негативные явления. Тут и всяческие сложности из-за отсутствия электричества и связи, и проявления агрессивного безумия, которое развивается у многих на начальных стадиях заражения.
Однако люди на дороге вели себя так, что наблюдающему за ними становилось ясно: процесс деградации их интеллекта еще не дошел до опасной стадии. То есть они еще неплохо соображают. А потому, сунувшись в город на объекты, примеченные в ходе разведки, Трэш рискует столкнуться с организованным сопротивлением.
В военной части мародеры после предыдущего прилета растащили все ценное. По некоторым уликам получилось сделать вывод, что туда прилетало несколько единиц бронетехники. Из вооружения скорее всего крупнокалиберные пулеметы, но не исключено, что есть и автоматические пушки. А пехота сможет использовать гранатометы, чьи кумулятивные струи способны проделывать убийственные бреши в броне развитых зараженных.
Именно этот объект Трэш считал самым «вкусным». Но соваться туда прямо сейчас – страшновато. Сколько там военных? Да уж никак не меньше сотни при самых скромных предположениях. У них имеется серьезное вооружение, они не представляют, во что влипли, но прекрасно понимают ненормальность происходящего. У служивых в таких случаях срабатывает стандартный алгоритм. То есть они там уже тревогу подняли, сидят перепуганные, готовясь к чему-то неизвестному и нехорошему. Появление Трэша со свитой их даже обрадует, сняв давление неизвестности.
Вот они, враги, – кошмарные с виду чудовища. И полетят в стаю пули, снаряды и гранаты.
Трэш еще не настолько обнаглел, чтобы нагло переть на воинскую часть, которая готовится встретить атаку. Но он в отличие от армейцев знает будущее.
К сожалению – только ближайшее.
Надо всего лишь чуток переждать. Всего лишь несколько часов не искать неприятности. И тогда военные заполучат целый комплекс проблем: город начнут наводнять опасные твари; многие солдаты полностью или частично потеряют боеспособность или даже превратятся в агрессивных зомби; появятся хорошо вооруженные мародеры, торопящиеся урвать самую ценную добычу, пока кластер не заполонили чудовища.
А где здесь самая ценная добыча? Судя по собранной Трэшем информации, она хранится именно в воинской части.

* * *

Стая около четырех часов скрывалась в лесу, который примыкал к окраине города. Правую Руку Трэш загнал на высокое дерево и его глазами мог разглядывать то, что из зарослей не просматривалось. К тому же чуткий слух время от времени улавливал интересные звуки.
Полученная информация говорила о том, что с городом происходит что-то нехорошее. В нем нередко постреливали, иногда что-то взрывалось, вспыхивали пожары, от которых в небеса при полном безветрии вертикальными столбами поднимались струи дыма.
Вот за пожарами Трэш следил особенно пристально. Если с первыми двумя не все понял, с последующими картина ясная. Их или вообще не тушат, или на их ликвидации задействовано недостаточно сил.
Эффективность работы пожарных – один из ключевых показателей. Если они не справляются со своей задачей, можно сделать вывод о деградации системы городского управления.
С другой стороны, если верить глазам Правой Руки, город пока еще выглядит прилично. Следовательно, процесс развала еще не дошел до финальной стадии.
Подходящий момент, чтобы явиться за ценной добычей.

* * *

По городу Трэш крался, как вор ночной. Вот только дело происходило в разгар ясного дня, а почти двухтонную тушу не заметить невозможно.
Но кто знает, может, если не торопиться, умение маскировки прикроет его и в движении. Пусть частично, не на самой короткой дистанции, но этого хватит. Ведь вперед Трэш пустил Первую и Вторую Руки и Первого Пса. Второй и Третий Псы крались левее и правее. Таким образом, можно заранее оценивать возникающие по курсу и флангам угрозы и не нарываться на самые опасные из них.
Сзади Трэш тоже прикрыт, там Второй пробирается, отстав на сотню метров. Там самое опасное направление, потому что глаз на затылке нет, а постоянно оглядываться – неудобно.
Избегая улиц и открытых пространств, стая двигалась по территориям промышленных объектов, зеленым зонам и районам сплошной жилой застройки. Полностью избегать обнаружения это, разумеется, не помогало. Постоянно кто-то из городских жителей замечал несимпатичных созданий. Большинство после этого убегали молча или с криками; пожилая женщина свалилась в обморок; еще один старик упал, схватившись за сердце, но сознание не потерял, начал отползать на четвереньках.
Мужчина средних лет, выскочив из-за угла, увидел в десятке шагов Второго Пса. И на этот раз решил повести себя оригинально: выхватил пистолет, начал стрелять торопливо и бестолково. Попал раз или два, но оружие оказалось травматическим, подчиненный при ударах пуль лишь слегка дернулся. Нехорошо уставился на смельчака и начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Явно боролся с соблазном. Еда перед носом, но жрать ее запрещено. А ведь так хочется!
Трэшу хотелось протестировать уровень давления на подчиненных, но опыт надолго не затянулся. Израсходовав магазин, мужчина попятился за тот же угол, где задал стрекача.
Еще спустя минуту впереди начали часто постреливать из нескольких видов оружия, в том числе автоматического. Трэш не горел желанием нарываться, но хотел узнать, что там происходит. Выслал на разведку Левую Руку, как он иногда называл Вторую Руку. Первую Руку все чаще именовал Правой Рукой.
Левая Рука сейчас даже вблизи может за нормального человека сойти. Ради этого его прилично приодели, не забыв надвинуть пониже кепку с широким козырьком и прикрыть половину лица огромными солнцезащитными очками. Только с походкой ничего поделать не удалось. Она даже у низших зараженных характерно-неправильная, опытный туземец легко распознает подлог.
Но здесь, в свежем городе, на опытного еще нарваться надо.
Стрелявшие на месте боя не обнаружились. Они уже куда-то ушли или уехали, прихватив трофеи: табельное оружие полицейских, оставшихся вокруг изрешеченной пулями служебной машины.
Трэш не поленился чужими глазами осмотреть разбросанные повсюду гильзы. Насчитал семь видов. Пришел к выводу, что скорее всего полицейские схлестнулись с группой туземцев. У тех, как правило, нет ни желания, ни возможности унифицировать вооружение. Поэтому стреляют из всего, что достать удается, вплоть до экзотики, патроны к которой неизвестно где добывают.
Это плохо. Это означает, что в городе уже появились серьезные группы мародеров. Четверку полицейских они, похоже, уничтожили в считаные секунды, не понеся потерь. Несложная, конечно, добыча, но по одним лишь гильзам понятно, что поработал не одиночка. И не пара.
Вновь затрещали выстрелы. Сначала скупые короткие очереди, затем частота их резко увеличилась, а дальше подключились крупнокалиберные пулеметы и захлопали разрывы гранат.
Это не перестрелка с полицейским патрулем, это что-то посерьезнее.
И шумят где-то в районе той самой воинской части.
Трэш замедлился. Левую Руку из передового дозора отозвал, заменив Третьим Псом. Того, к сожалению, не получится выдать за нормального человека даже издали. Зато он поживучее будет и побыстрее. Для разведчика, засланного в направлении гремящего боя, – хорошее сочетание.

* * *

На подступах к части творилось что-то невообразимое. Трэш, наблюдая глазами Пса, вообще ничего понять не мог. Поначалу показалось, что все участники событий заняты только тем, что убивают друг друга всевозможными способами. Выглядывал из-за углов двух домов, затем забрался на один из них по ржавой пожарной лестнице и уже с крыши смог прояснить некоторые подробности. Всю подноготную узнать не получилось, но основные моменты вычислить несложно.
Похоже, все началось с того, что армейцам взбрело в голову куда-то поехать. Может, смыться решили из умирающего города, может, просто покататься с ветерком вздумалось – точного ответа нет. Понятно одно – длинная колонна разнообразной техники начала выдвигаться из ворот в стене, окружавшей воинскую часть. Но, не успев полностью выбраться на широкую улицу, вояки были атакованы туземцами.
Судя по многим признакам, местные обитатели не ожидали столкнуться с солдатами в этом месте. Возможно, при разграблении они раз за разом повторяли один сценарий, блокируя узкую дорогу, которая вела от улицы к части. Это несложно сделать, если взять под контроль дома, один из которых Трэш сейчас использовал как наблюдательный пункт.
К домам туземцы выехать не успели, потому что путь преградили выруливающие военные машины. Отступать не стали, потому как здесь, на сужении улицы, маневрировать неудобно. Затрещали первые выстрелы, затем веселье пошло по нарастающей.
И в разгар сражения произошло что-то непонятное. Огромный бензовоз на хорошей скорости примчался с другого конца улицы. Снес у поворота к части несколько военных машин, а затем взорвался, почти добравшись до импровизированных позиций туземцев. Тем все равно досталось, потому что накрыло разливающимся топливом, хлынувшим под уклон. Огонь перекинулся на два обшитых железом грузовика и один старый бронетранспортер, спасти технику не получилось.
Почему водитель бензовоза столь зрелищно себя прикончил, Трэш не знал. Очень может быть, что с головой конкретные нелады начались. Такое у свежих в порядке вещей. Но в любом случае это не важно, а важно то, что значительную часть поля боя объяло жарким пламенем. Спасаясь от огня, часть пехоты туземцев отбежала от улицы, превратившейся в пекло. Но отбежала неудачно, наткнувшись на ту часть колонны, которая так и не выбралась из тесноты запутанного подъезда к части. Там у солдат сработало преимущество в боевой технике. Они накосили из бортового оружия минимум с полтора десятка мечущихся противников, но и в ответ им накидали гранат, подбив два бронетранспортера и подпалив столько же «Уралов». Эти машины теперь мешали проезду, застопорив движение.
Неизвестно, что за раздолбаи здесь поработали, но дорога к части чертовски неудобная. Слишком узкая и местами зажатая между сооружениями коммерческого назначения. Массово и быстро вырваться оттуда на оперативный простор невозможно. Но реализовать преимущество, которое предоставляло это обстоятельство, туземцы не смогли. Их позиция частично объята пламенем, некоторые пытаются спасти технику, часть продолжает перестреливаться, упрямо прорываясь к домам, где по пути подставляется под огонь из крупнокалиберных пулеметов. Очень уж удобно пара бронетранспортеров встала, из-за бетонной стены лишь башни показывают. Попасть по ним можно, вот только у туземцев умелых гранатометчиков пока что не нашлось.
В общем, не бой, а небрежно перемешанная каша. И в эту кашу, на шум, огонь и дым сейчас со всех сторон сбегаются зараженные. Их такое веселье не может не привлечь. В основном мелочь, но и приличного размера попадаются. Их появление усугубляет и без того непростую картину, но, похоже, туземцам они досаждают больше, выскакивая в основном на их позиции.
Трэш не представлял, что в таком месиве можно предпринять. Военных оказалось куда больше сотни, даже с учетом уже понесенных ими потерь. Да и туземцев минимум полтораста. Оружия и у тех, и у других полно, в том числе опасного для шкур не слишком развитых элитников. Прибегающих зараженных обе стороны конфликта косили в первую очередь, временно прекращая разборки друг с другом. Понятно, что на стаю тоже набросятся дружно, стоит только показаться.
Может, под действием горохового раствора и улучшалась управляемость невидимой броней, но испытывать на себе не хотелось.
А это что такое?!
Оказывается, не все машины туземцев успели выбраться на улицу, которая протягивалась мимо воинской части. Несколько или задержались, или пожаловали из другого места, откликнувшись на зов о помощи. Два грузовика, традиционно обшитые железом, и столько же пикапов. Эта техника прошла окольными путями, в объезд столба бензинового дыма, издали обозначившего место схватки. Добравшись до дворов тех самых домов, к которым изначально стремились, аборигены высадились и потянулись к подъездам. С собой они тащили много чего интересного, включая пулеметы и разнообразные гранатометы.
Подъехали еще два небольших грузовика, из которых туземцы извлекли пару минометов калибра восемьдесят два миллиметра. Из них можно чуть ли не в упор накидывать, прикрываясь от ответного огня домами. Главное, корректировщика отправить в одну из квартир верхних этажей. Вон как раз побежал один. Оставшиеся начали обустраивать во дворе батарею.
Дальнейшие наблюдения пришлось прекратить, потому что люди поднимались не только на верхние этажи, а и на крышу. В том числе на крышу дома, где обустроена позиция Третьего Пса.
Этим подчиненным Трэш не сказать что сильно дорожил. Держал его за предателя, за былые попытки подставить своих спутников вместо себя. Глупо, конечно, распространять человеческую мораль на зараженных. К тому же сам Трэш не вполне человек. Ну да ничего не поделаешь, такой вот противоречивый выверт психики.
В общем, Трэш, продолжая управлять Третьим, спрятал его за рядами выводов вентиляционных труб. С этой позиции невозможно понять, что происходит. Понятно только то, что бой продолжается. И понятно, что новоприбывшие туземцы начали постреливать с крыш и верхних этажей. Рядом, в считаных метрах, что-то взорвалось – видимо, военные заметили новую угрозу и пытаются с ней разобраться.
И что делать Трэшу? Он теперь даже наблюдать нормально не может.
Что-что… Зачем он вообще сюда сунулся? Чтобы разжиться кое-каким военным имуществом. К сожалению, конкуренты оказались шустрее, а связываться с ними чревато. Помочь солдатам разобраться с туземцами, а потом попросить за помощь вознаграждение?
Здравый смысл подсказывал, что Трэша поймут превратно. Это ведь не люди вроде Большой Стервы, это всего лишь новички. Они еще не поняли, куда попали, да и психика у них плывет под действием заражения. Разговаривать с чудовищем станут на языке оружия.
Убираться несолоно хлебавши?
Ну уж нет. Раз уж Трэш сюда заявился, с пустыми руками не уйдет.
Да и некрасиво оставлять Третьего Пса здесь, на краю крыши. Уйти незаметно у него не получится, обнаружить его могут в любой момент. А шкура у лотерейщика слабовата, даже из автомата легко завалят.
Какой-никакой, а член стаи. Пропадет тут в одиночку.
Придется выручать.

Глава 13

Осторожно высунувшись из-за угла, Трэш оценил обстановку. Туземцы, нагрянувшие во двор, в основном расположились на крышах двух пятиэтажек. С такой высоты удобнее всего обстреливать дорогу к части, так что лучшего выбора у них не было.
Но это, конечно, не относилось к минометчикам. Те устроились на детской площадке и вели непрерывный обстрел, суетясь вокруг своих грохочущих труб. Только один не принимал участия в работе. Присев на край песочницы, он положил пулемет на колени и водил головой из стороны в сторону. Очевидно, высматривал зараженных. Вон четыре тела валяются неподалеку, наверняка его работа.
Стрелок бдит не в одиночку. Его задача – разбираться только с мелкими делами. На случай появления кого-то посерьезнее в кузове одного из грузовиков дежурит второй туземец. Этот не сидит, а стоит за турелью с крупнокалиберным пулеметом. Плюс за спиной болтается труба одноразового гранатомета. Тоже по сторонам поглядывает и тоже Трэша не замечает, хотя морда, выглядывающая из-за угла, очень даже заметная.
Маскировка работает, ее огонек приходится держать на максимуме все время. И, разумеется, нельзя делать резкие движения, от них внутреннее сияние гаснет моментально.
Прикинув диспозицию, Трэш понял, что опасаться следует только туземца в грузовике. Крупнокалиберный пулемет вряд ли причинит серьезные ранения, а вот получить противотанковую гранату неохота.
Попробовать подкрасться незаметно? В принципе – это несложно, но кто знает, с какого расстояния Трэша обнаружат? Да и слишком много времени придется потратить из-за одного-единственного стрелка. Если помчаться со всей дури, можно добраться до грузовика секунд за пять. Это недостаточно быстро, рискует схлопотать очередь. А если туземец не тормоз, а, наоборот, ловкач, успеет из гранатомета пульнуть. В упор, конечно, а штатный боеприпас в таких условиях срабатывать не должен.
Но рассчитывать на это нельзя. Помнится, что аборигены частенько модифицируют взрыватели именно ради того, чтобы те взводились на минимальной дистанции. Они охотно делились с сержантом Нэшем своими техническими наблюдениями по этой теме.
То, что взрыв при этом может случиться в считаных шагах, им, конечно, не нравилось. Ну, а какая альтернатива? Теплые объятия рубера? Так ведь это – верная смерть.
А от близкого подрыва – лишь вероятная.
В общем, надо учесть, что даже при выстреле с дистанции метр граната сработает. А такая, между прочим, запросто в танках пробоины проделывает.
Трэш скосил взгляд вниз, осматривая свое тело. Бронежилет он пока что соорудить не успел, зато обзавелся оригинальным подобием дополнительной брони. Обернул часть шипов резиновой лентой в несколько слоев, после чего на каждый надежно насадил по одному, а местами по паре стальных блинов для штанги. Теперь приходилось таскать пару центнеров лишнего груза. Защищает эта броня так себе.
Сдернув один из блинов, Трэш поудобнее пристроил его в лапе. Это не люк от канализационного колодца, эта штука в ладонь вписывается, как родная. Конструктор, рассчитывая прорези, будто на конечности развитых зараженных их примерял. Получился идеальный метательный снаряд. Главное, чтобы меткость не подвела.
А Трэша меткость не подводит.
Дождался, когда пулеметчик посмотрит в другую сторону, и вынесся из-за угла. Низко пригнувшись, помчался к машине, в одну секунду разогнавшись до скорости рекордсмена-спринтера.
И это не предел, а лишь начало рывка.
У туземца будто глаза на затылке имелись. Нарушив ритм, в котором до этого оглядывался, резко крутанулся назад, проворно наводя пулемет на приближающуюся смерть.
Трэш взмахнул лапой. Стальной диск весом в пятнадцать килограммов, крутясь, пролетел три десятка метров и попал туда, куда надо, – точно в шею. Казалось бы, тяжесть не такая уж и большая. Однако туземца будто самосвалом сбило – улетел, безжизненно размахивая конечностями.
Продолжая мчаться к машине, Трэш сдернул с шипа еще один диск и отправил его в пулеметчика, рассевшегося на углу песочницы. Здесь, увы, все прошло не так гладко. Нет, тоже не промазал, послал стальной снаряд точно в цель, но та оказалась с подвохом. Туземец, схлопотав в голову увесистый подарок, лишь неспешно завалился на спину, после чего начал подниматься как ни в чем не бывало.
Да этого просто не может быть!
Хотя… Трэшу пора свыкнуться с тем, что в этом чокнутом мире возможно почти все. Очевидно, попался абориген с особой магической способностью, выручающей в таких ситуациях. Доводилось раньше, давно, в другой жизни, слышать рассказы, как некоторые туземцы без единой царапины переживали подрыв на мине или прямое попадание тридцатимиллиметрового снаряда.
Однако слышал он и другое. В том числе и то, что бессмертных здесь не бывает.
И потому поступил просто – швырнул еще один блин.
Туземец все видел и осознавал, но уклониться не успел: бросок застал его в очень неудобном положении – наполовину поднявшимся. Дернулся в сторону, но стальной диск достал его в бок, под печень. Народ здесь живучий, может, и не убило, но бодрым после такого не останешься.
Решив, что с самыми опасными целями покончено, Трэш отдал приказ стае выдвигаться во двор. Здесь они и без его помощи разделаются с минометчиками или хотя бы разгонят их.
А у него намечаются дела поважнее.
Не сбавляя скорости, пронесся мимо грузовика, со всей силы оттолкнулся, подбросив тело на высоту второго этажа. Уцепился за подоконник на третьем, смяв его при этом, но удержавшись, – когти нашли опору на бетоне. Подтянулся, перебросил правую лапу в сторону, хватаясь за угол балкона. И так, используя все возможные точки опоры, в несколько секунд добрался до крыши.
Выскочив на нее, взмахом лапы сбросил вниз ближайшего туземца, швырнул блин от штанги в дальнего, целящегося куда-то вниз из гранатомета. И помчался к следующему дому, на ходу калеча и убивая оставшихся.
Трэш появился внезапно, с тыла. Его не ждали, и благодаря высокой скорости он зачистил всех, не получив в ответ ни выстрела. Скорость элиты, помноженная на фактор неожиданности, – убойное сочетание.
Оттолкнулся от края крыши и перепрыгнул на следующий дом. До него расстояние такое, что ни одному рекордсмену этот трюк не провернуть, но для элитника – плевое дело.
Взмахом лапы отбив голову пулеметчику, почти успевшему развернуться, Трэш принялся «чистить» очередную крышу, приказав Третьему Псу, оставшемуся за спиной, выбраться из укрытия и добить покалеченных. Кто их знает, этих туземцев, может, там такие колдуны валяются, которым разбитая голова и сломанный позвоночник все равно что царапина.
Здесь Трэш, наконец, столкнулся с первыми попытками сопротивления. Некоторые туземцы, несмотря на шум и увлеченность боем, сумели осознать угрозу. Один успел дважды выстрелить из крупнокалиберной винтовки. Сильный мужик, даже ненормально сильный, тяжелое оружие держал без напряга и работал навскидку.
Вот только умудрился промахнуться почти в упор, а вторая пуля лишь царапину на грудной броневой пластине оставила.
Трэш расчетливо убил его таким образом, чтобы тело осталось на крыше, а оружие не повредилось. Затем метнул блин в туземца, наводившего гранатомет. Тот успел понять, как плохо ему сейчас станет, и с перепугу взял прицел слишком низко. Граната разорвалась, ударив в поверхность крыши почти между ног у Трэша. Тот подпрыгнул больше от неожиданности, чем от воздействия ударной волны и осколков, и через секунду на голову туземца обрушилась тяжелая лапа.
Последний, оставшийся на ногах, поступил неожиданно. Даже не подумав стрелять, вскочил на бортик по краю крыши и молча спрыгнул вниз. Пять этажей – приличная высота, но по брошенному напоследок взгляду противника Трэш понял, что этот человек умирать не собирался.
Он подошел к краю и посмотрел вниз. Так и есть, этот туземец тоже оказался колдуном. Вместо того чтобы валяться на асфальте и заниматься пересчетом заработанных переломов, он опускался плавно, будто его бережно опускают на веревке.
Почесав в затылке, Трэш покачал головой и со словами: «Левитатор хренов» – броском блина разбил хитрецу башку. Тот после этого полетел вниз камнем. Вот и кончилось колдовство.
Подхватив крупнокалиберную винтовку и тело ее владельца, Трэш перепрыгнул на первый дом, застав Пса за нехорошим занятием. Урод почти успел впиться зубами в руку одного из трупов, но, углядев вожака, окаменел с перекошенной рожей.
Указав на лотерейщика пальцем, Трэш прогудел:
– Разозлить меня хочешь?
– Я не хочу злить Первого. Я хочу есть.
– Это не еда. Еще раз увижу такое, самого на корм отправлю. Не надо на меня так смотреть. Ты не такой уж тупой, прекрасно все понимаешь. Вот, держи этот труп.
– Спасибо, Первый! Ты такой щедрый, ты так вкусно меня кормишь.
– О, боги… Ну за что мне это… Это не еда! Не еда! Ты понял?! Это груз! Твой груз! Тащи его вниз, вон к той машине, где стоят Первая Рука и Вторая. Я потом соберу с него патроны и проверю тело. Если хоть один след от твоих зубов найду, буду скармливать тебя стае маленькими кусочками. Ты все понял?
– Третий Пес все понял. Что, даже разик укусить нельзя?
– Если жить хочешь, ни разу нельзя. Иди уже давай. Надоел.
Отделавшись от Пса, Трэш подобрался к краю крыши и, не забывая поддерживать маскировку на максимальном уровне, осмотрел поле боя.
Здесь все еще продолжали постреливать, но было заметно, что основная фаза противостояния уже в прошлом. Большая часть техники полыхала вовсю или догорала: досталось и туземцам, и воякам. Да и горожанам прилетело, чьи машины опрометчиво заезжали на эту улицу со стороны центра. Военные не сумели реализовать свое превосходство в броне: зажатую в узком месте колонну успели неплохо обработать из минометов. Не вмешайся Трэш, еще бы несколько минут – и туземцы уничтожили бы вояк.
Но теперь сложилась патовая ситуация. И сил с обеих сторон немного осталось, и слишком они рассеяны. Это мешает единому руководству, так что бой сейчас представлял собой хаотичную перестрелку отдельных центров сопротивления. Никто не пытался никого атаковать. Даже наоборот, часть солдат и туземцев отступали друг от друга, разрывая дистанцию. Понятно, что в конце концов они разбегутся в разные стороны. Воевать ни одним, ни другим не хочется.
Жизнь лбами столкнула, и оба лба выдержали. На вторую попытку никто не соглашается.
Убедившись, что в ближайшее время вряд ли кто-то сильно заинтересуется, по какой причине замолчали позиции на крыше, Трэш спустился вниз. Тем же маршрутом спустился – по стене, используя для опоры оконные ниши и балконы.
Подождав, когда из дверей подъезда выберется Третий Пес, ускорил его обидным пинком в нужном направлении и зашагал следом.
Трофеи оказались не совсем те, на которые Трэш рассчитывал, но тоже неплохо. Нужно перенести их на базу, оставив город на разграбление туземцам. Даже если мишени после случившейся бойни откажутся от мародерских планов, на прилетевшее добро найдутся другие охотники. Хорошие вещи тут без присмотра не залеживаются.
Из крупногабаритных предметов забрать требовалось три: крупнокалиберный пулемет и два миномета. В сумме это вряд ли больше пары центнеров, что для Трэша – невеликая ноша. Но ведь надо еще и боеприпасы прихватить, включая ящики с минами. Гранатометы и легкое стрелковое вооружение тоже бросать не стоит. Плюс мелочь вроде касок и ручных гранат – в хозяйстве пригодится.
В общем, груз набирался приличный. Потянуть можно, но зачем надрываться, если есть альтернатива?
Добычу поспешно погрузили во второй грузовик. Вооружения на нем нет, но оно и не требуется. А вот просторный кузов, защищенный сталью, весьма пригодился. Отсюда добро не вывалится на тряской дороге, как может случиться на второй машине. Там ведь открытая платформа, что неудивительно. Это передвижная огневая точка, а не транспорт для перевозки ценного добра.
Водил Трэш прекрасно, но, увы, в прошлой жизни. В этой разве что толкать технику может или тянуть за собой. Но зачем себя утруждать, если имеется прекрасная замена водителю.
Отправил в кабину Правую Руку. Техникой он до сегодняшнего дня таким способом управлять не пытался. Спасибо, что грузовик оказался без сюрпризов.
Доводилось в прошлой жизни видеть машину с обратным расположением педалей, когда случился перенос нестандартного кластера. И это, по слухам, цветочки. Бывали случаи, что без бригады грамотных механиков не разобраться, что это вообще и как оно ездит.
Стая нервничала. Зараженные пешком передвигаются, а грохочущие машины воспринимают исключительно как вместилища вкусной пищи. Им сейчас как-то не по себе от того, что они занимают место добычи. Но проблем это не доставляет. Если раньше то и дело случалось, что Трэш почти полностью терял связь с одним или более подчиненными, теперь лишь слегка мутнела картинка.
Горох – сила. Жаль, что раньше про это не знал. Мог сэкономить немало времени и нервов.
Остановились у торгового центра, где загрузились полезными в хозяйстве предметами. В том числе пластиковыми емкостями большого объема. Часть из них чуть дальше, у заправки, наполнили дизельным топливом. Запас горючки для генератора приличный, но не мешает подумать о его пополнении заранее.

* * *

До границы кластера добрались не скоро. По пути, там и сям, загрузились так, что в кузове стало тесновато. Трэшу приходилось ехать позади, удерживаясь за усиленные крепления защищенного кузова и частично свесившись через борт.
Неудобство можно перетерпеть. Набрали столько всего, сколько всей стаей за три вылазки не унести. Машине дальше не проехать, а дотащить это до базы за один поход невозможно. Ну да ничего, заберут, сколько получится, а остальное постепенно перетаскают Второй и тройка Псов. Сам же Трэш с помощью «внешних рук» займется тонкой работой.
Только для начала придется заново развесить по деревьям куски утеплителя. Надо не просто узнать, когда случится следующее обновление, а и определить период перезагрузки. Пока это самый полезный кластер из встреченных здесь, придется уделять ему повышенное внимание.

Глава 14

Нет сомнений, что паразит, оставив в покое разум Трэша, во что-то все-таки вмешался, каким-то образом изменил его личность. Иначе как объяснить тот факт, что при полном осознании ужасающей сути произошедшей с ним метаморфозы Нэш относился к случившемуся с философским спокойствием. Он не лежал ночами без сна, ломая голову над тем, как вернуть себе прежнюю жизнь. Не выл на луну чужого мира, тоскуя о том, что потерял. И никогда не задумывался о суициде.
Да он даже Нэшем себя не называл!
Прошлое осталось в прошлом, он жил строго настоящим.
Выживал.
Кстати – о суициде. Трэш не просто о нем не задумывался, он, наоборот, все силы бросал на то, чтобы повысить свою выживаемость. Все его последние действия нацелены исключительно на это.
И несмотря на кажущийся сумбур предпринимаемых действий, они подчиняются продуманному до мелочей плану.
Трэш старался создать вокруг себя круг безопасности, где риск потерять жизнь если не нулевой, то сведен к минимуму. Противник, попав на территорию стаи, не должен добиться успеха в охоте на ее вожака. Потерять можно все, включая базу, но при условии, что это не станет концом существования.
Не хочется попасть в однажды случившуюся ситуацию. Тогда люди здорово его потрепали и загнали на территорию аномалий. Это произошло на их условиях. Трэшу тогда столько нехорошего досталось, что он едва не умер от перенесенных лишений.
Что надо сделать, чтобы это не повторилось?
В первую очередь напрашивался самый очевидный вариант – сбежать.
Куда?
Да куда угодно, лишь бы подальше от этих мест. Здесь невозможно предвидеть все угрозы. Даже сидя безвылазно среди мертвой черноты, рискуешь попасть под взгляд камеры с высотного зонда, запущенного с обычного кластера. И что с того, что высокотехнологичное оружие сюда не протащить? Прикончить элитника можно и обычным, без хитрой электроники. Если, конечно, делать это по-умному. Да и отряд охотников ничто не мешает усилить союзными туземцами, выбрав тех, у кого развиты полезные колдовские умения.
Шастая по прилегающим к черноте территориям, Трэш рискует нарваться куда быстрее. Уже минимум два туземца знают о существовании странного кваза. Станут ли они молчать? Вряд ли. А скольких наблюдателей он не заметил, а вот они его – наоборот? И сколько раз попал на фотографии со скрытых камер, которые фиксируют движущиеся объекты? Надо понимать, что незаметным здесь остаться невозможно, даже если торчать в окружении аномалий. Рано или поздно нарвешься на нежелательное внимание.
Хорошо, допустим, он уйдет. И куда же? На север и юг тянутся зоны ответственности экспедиционных корпусов. Может, они и прибыли из разных миров, но в одном будут действовать аналогично. А именно – постараются взять странного элитника живым или мертвым.
На востоке чернота совсем уж серьезная. Возможно, бесконечная, ведь конца-краю ее не видно. И добираться до тех мест придется через самые опасные кластеры, где экспедиционные силы за каждой пядью земли следят в восемь глаз. Так рисковать ради неизвестно чего Трэш не готов. Никто ведь не знает, найдутся ли среди деструктивных аномалий удобные уголки.
Ну, а что на западе? Там – сложнее всего, там ведь вообще неизвестно что. Судя по памятке, взятой у Большой Стервы, там, прилегая к зонам контроля экспедиционных сил, тянется полоса, плотно обжитая туземцами. А за ней начинается местность, куда даже самые отмороженные из них соваться боятся. По идее, Трэшу как раз бояться нечего, ведь он окажется во владениях, где, кроме зараженных, никого нет. Но жизненный опыт подсказывает, что в этом мире очевидные на первый взгляд вещи могут преподнести сюрпризы.
Как правило – неприятные.
Да еще это слишком далеко. Он окажется в местах, откуда ничего не сможет сделать людям, сломавшим первую его жизнь. И едва не сломавшим вторую.
Да кого он хочет обмануть? Он ведь сейчас живет лишь одним – ожиданием мести. Других стратегических целей попросту нет. Это почти мания.
А может, и не почти.
Скорее всего одно лишь это отделяет его от нехороших мыслей.
Мыслей о суициде.

* * *

Трэш потихоньку начал вникать в причуды геометрии Стикса. В прежней жизни он не очень-то задумывался над некоторыми вещами, бросающимися в глаза. Они ему не угрожали и пользу не приносили – так зачем голову напрягать?
А в этой жизни напрягать приходится.
Вот и заметил, что частенько на стыках трех кластеров остается стабильный островок. Такой никогда не обновляется. Покрытый неухоженной растительностью, без свежих следов пребывания человека; искусственных сооружений или нет вообще, или они сильно обветшалые. По терминологии туземцев – стаб.
Как правило, площадь такого треугольника невелика. Полгектара – уже много, а гектар и больше – редкий случай. Причем разницы нет, обычные кластеры вокруг, или аномальные, или вперемешку. В большинстве случаев на пересечении трех границ остается неизменяемый малыш.
Вот на одном из них Трэш сейчас и пребывал. От базы до него приблизительно восемь километров по пересеченной местности. И, разумеется, местность эта полностью черная.
Сам треугольник ничего особенного собой не представляет. По площади вряд ли полгектара наберется, полностью зарос кустарником, деревьев мало, и они невысокие, корявые. Пришлось много веток переломать, чтобы пробраться в центр.
А дальше Трэш начал работать. Лопата ему не требовалась, у него обе руки – оснащенные твердосплавными зубцами лопаты. Такими разве что гранитную скалу не взять, а уж глинистая почва для них – легкое развлечение.
Яму он вырыл быстро. Затем положил в нее связку из двух огромных пластиковых фляг или скорее бочек. Их широченные крышки тщательно завинчены и для надежности обмотаны пищевой пленкой и скотчем. Если грунтовые воды все же доберутся до содержимого, то это случится спустя годы и годы подземного хранения.
Да и содержимое не сразу испортится из-за попадания влаги. В основном это увесистые консервные банки с отборной тушенкой. Немного алкоголя и уксуса, бутылки с водой, готовыми споровым и гороховым растворами. Одна большая и несколько маленьких самодельных накидок, защищающих от дождя и тепловизоров.
Если базу придется покинуть в спешке, Трэш не останется с пустыми руками. Здесь можно будет слегка подкрепиться, перевести дух и отправиться дальше.
И не куда глаза глядят, а к следующему миниатюрному стабу. Там еще позавчера устроена аналогичная закладка. Как и еще на без малого полутора десятках стабильных треугольников. Трэш выбирал лишь те, которые плохо просматриваются издали и сильно заросшие. Ну а дальше все одинаково: сначала копал, потом закапывал и прикрывал аккуратно содранным дерном. Так себе маскировка, конечно. Но зачем стараться, ведь по черноте редко кто шастает. Если и забредет такой бродяга, забираться в густые заросли вряд ли захочет.
Нечего бродягам там делать.
Вот уже несколько дней Трэш в основном только тем и занимается, что таскается по черноте от одного микроскопического стаба к другому. Но это не значит, что все прочие дела паутиной зарастают. Правая и Левая Руки беспрерывно обшивают кевларом пластины композитной брони. Без прямого управления, а только под наблюдением, вмешиваться приходится нечасто. Не сильно на них отвлекаешься, но и результат получается кривой да косой. Однако за красотой никто не гонится – сойдет.
Когда придет время собирать из этих заготовок бронежилеты и шлемы, Трэш возьмет процесс под неотрывный контроль. А до тех пор только присматривает, изредка применяя полный контроль.
Спасибо гороховому раствору! При его регулярном потреблении члены стаи способны относительно неплохо действовать автономно. Если грамотно их направить.
Псы тоже без дела не простаивали, как и Второй. Для тонких работ их лапы не подходят, зато скорости и дури хватает. Вот и гонял их в разведку по всем направлениям.
Без детального знания местности ты чересчур уязвим. А что Трэшу до последнего времени было известно про эти края? Да почти ничего.
Эх, надо было подольше с Большой Стервой пообщаться. Спросить про карту – может, у нее она есть. Или хотя бы словесные ориентиры запомнить.
Вот и сейчас Трэш не просто механически копал, создавая очередной тайник. Он приглядывал за действиями Рук и четверкой разведчиков.
Последние двигались не компактно, а веером. Впереди раскинулась шеренга из тройки лотерейщиков, за ними, метрах в двухстах от них, крался Второй. При таком построении получалось осматривать местность в широкой полосе, не отдаляясь далеко от остальных членов стаи. В случае необходимости те быстро подоспеют.
Вчера эта мера предосторожности себя оправдала. Разведка наткнулась на другую стаю. Всего пара лотерейщиков и топтун. Все трое потрепаны тяготами здешней жизни и чрезмерно голодны. Иначе и не объяснить то, что они попытались устроить ужин, на который пригласили Второго Пса. В качестве главного и единственного блюда. Случай редкий, никогда до этого ничего подобного не случалось. Нет, каннибализм зараженным вовсе не чужд, но, как правило, каннибалы нападают на куда менее развитых представителей их племени.
Против кусача, примчавшегося с парой лотерейщиков, эта стая ничего поделать не смогла. Вожак оказался не совсем тупой, осознал это сразу и помчался искать приключения в другом месте.
Трэш не сказать чтобы сильно дорожил своими подчиненными, но и позволять их съедать первому попавшемуся сброду не хотелось.
И вообще, пора бы задуматься об увеличении стаи. Шестеркой он управлять хорошо навострился. Пусть не очень четко он контролирует одновременно всех, но уже способен устроить грамотную групповую атаку со сложными маневрами. Подопечных желательно набирать заранее, потому что день-два уходит на привыкание к новеньким.
С виду все одинаковые, но каждому присущи индивидуальные черты, что скверно сказывается на управляемости.
В данный момент за стаей Трэш почти не присматривал. Она возвращалась с очередного разведывательного рейда и двигалась по хорошо изученной территории. Никаких сюрпризов здесь никогда не случалось, знай себе шагай в одном направлении. Картинки показывались знакомые, всматриваться в них смысла нет.
Вот-вот доберутся до границы зоны аномалий. А дальше последний рывок, и Трэш позволит им порезвиться на кластере с пастбищем. Пускай завалят очередную корову. Аппетит у подопечных зверский, и аппетит четверых из них следует поощрять. Чем больше они едят, тем сильнее становятся. Теряя, конечно, последние человеческие черты в облике, ну да они и так уже далеко не красавцы.
Только животное надо выбирать самостоятельно. Иначе подчиненные снова завалят бычка или телку. А это – стратегический резерв. Увы, но коровы слишком долго оставались недоеными, из-за чего многие заработали медицинские проблемы с выменем. Доходит до того, что некоторые непрерывно мычат, жалобно, страдальчески. Таких на корм пустить – милосердие. И грамотная тактика распределения и сохранения запасов пищи. Ведь если не забить больных вовремя, они сами умрут, в муках.
Хорошо бы откормить подчиненных если не до состояния начинающей элиты, то близко к ней. Но, насколько Трэш смутно помнил из прежней жизни, это продолжительный процесс, на который уходит неимоверная гора мяса. Как его ускорить, он не знает, вот и остается только одно – не жадничать с кормежкой.
Очередной тайник готов. На сегодня достаточно, пора возвращаться на базу. Там Трэш тоже поработает землекопом до темноты. Решил соорудить защищенный бункер под прикрытием деревьев. Для этого разобрал полностью часть строений мастерской, а также нарубил деревьев новым тесаком. Этот получше первых двух. Убежище получится не железобетонное, но дополнительная защита от многих вероятных угроз не помешает.
Шагнув в черноту, Трэш поморщился. Деструктивные аномалии действовали и на биологические объекты, в том числе и на живые. Не так быстро и необратимо, как на тонкую электронику, но все равно было неприятно. Вот и сейчас в один миг ухудшилось качество картинок, получаемых от зрительных систем шестерки подчиненных. Чтобы понимать детали, приходилось всматриваться в них по очереди. Это чертовски неудобно, потому как, уделяя особое внимание одному члену стаи, временно выпускаешь из виду всех прочих.
Хорошо, что они не заняты ничем ответственным. Можно спокойно шагать по мертвой углеродной пустоши, наблюдая за стаей краем сознания.
А это еще что за новость?! Одна картинка погасла. Мгновенно погасла. Только что показывала заросли, через которые пробирался Второй Пес, и внезапно изображение пропало полностью. И не понять, как его вернуть. Будто этот лотерейщик решил податься на вольные хлеба и расстался со стаей.
Но почему?!
Погасла картинка Первого Пса. Так же мгновенно и так же необъяснимо. Может, и промелькнуло перед этим что-то необычное, но оно могло быть незначительным, далеким, мелким. А у Трэша сейчас проблемы с детализацией, не все успевает заметить.
Поверить в то, что два лотерейщика одновременно решили покинуть стаю, невозможно. Они ведь даже не видели друг друга в эти моменты. Заросли слишком густые, расстояние между зараженными не меньше полсотни метров, шагали молча. Не первый раз здесь ходят, это ведь то самое место возле опушки, где по деревьям развешаны куски утеплителя.
Продолжая ничего не понимать, Трэш взял последнего, Третьего Пса, под прямое управление. И заставил его резко развернуться и помчаться влево, вдоль опушки, по самым густым зарослям. Нельзя сейчас на открытом месте показываться.
Второго Трэш сейчас так же плотно контролировать не мог, но это и не требуется. Следует всего лишь указания вовремя давать, и тот сам выскочит, куда надо.
А надо, чтобы заместитель оказался рядом с уцелевшим Псом. Возле его маршрута. Пускай там притаится, пропустит лотерейщика и посмотрит, не гонится ли кто-то за ним с целью убить мгновенно, дабы вожак не понял, что происходит.
Почти не отвлекаясь на Второго и предоставив Руки самим себе, Трэш все внимание перевел на Пса. Ощущал себя частью подопечного, сейчас бежали собственные ноги, а не чужие. Голова вертелась, высматривая угрозы, нос жадно втягивал воздух, пытаясь уловить запах врага.
Но никого и ничего. Только треск веток. Это могут услышать издали, но на такой скорости о тихом передвижении не может быть и речи.
Проклятая чернота! Из-за нее не картинка, а полный отстой. Может, Трэш прямо сейчас что-то важное в упор не замечает.
Справа что-то промелькнуло. Будто сам воздух сгустился, закручиваясь при этом в воронку. Даже не пытаясь рассмотреть детали происходящего, Трэш заставил Пса прыгнуть влево так, будто в воду нырнуть решил. Перекат получился не сказать что акробатически четкий. Зато улетел далеко, а это и требовалось.
Увы, но до конца кувыркнуться не получилось. Картинка погасла. На этот раз не просто исчезла, а действительно погасла.
Теперь Трэш видел только сплошную черноту. Будто Пес каким-то чудом докатился до аномального кластера и там плотно уткнулся мордой в углеродный прах.
По-прежнему ничего не понимая, Трэш переключился на Второго. Но не стал брать его под полный контроль сразу. Увы, но с этим членом стаи такой фокус не проходит. По неизвестной причине тот, что ни делай, во многом остается самостоятельным. Да, он выполняет указания вожака, но делает это по своей воле, а не превращаясь в марионетку.
Однако получать детальную информацию от органов чувств Второго можно. Чем Трэш и занялся.
Перед чужими глазами мелькнула зелень, сокрушаемая взмахом уродливой лапы. Прямо из ниоткуда возник человек в навороченной боевой экипировке. Пятерня Второго, разделываясь с ветками, по пути врезала ему по голове, оторвав лицо с мясом и костями. И будто выхватила тело из параллельного мира, где до этого момента оно пребывало в состоянии невидимости. Ну, и заодно раздробила ему череп.
Вот теперь Трэш начал что-то понимать.
У этого непонятно откуда взявшегося типа не защищены органы дыхания. Следовательно, это туземец, а среди них нередко встречаются колдуны, способные устраивать разнообразные фокусы. Вот и этот такой – с волшебными умениями. Одно из них – незаметность. Второе – способность быстро и бесшумно уничтожать зараженных невысокого уровня.
Или, возможно, поблизости притаился сообщник с такой способностью, а этот неудачник отвечает лишь за маскировку.
Не успев это продумать, Трэш дернулся так, будто ему по голове врезали. Собственно, да, врезали, но только не ему, а Второму. Картинка подернулась красным, уши уловили звук выстрела.
Противник наконец перестал скрываться. Сейчас врежет из всего, что есть. Одни лишь заросли спасают Второго от расстрела.
Трэш в принципе своим «замом» тоже не так уж сильно дорожит. Но и терять не хочет. Потому не стал пытаться разделаться с неизвестным количеством туземцев лапами Второго. Тот, может, и крут, но против отряда колдунов ему не выстоять. Он уже ранен, а ведь всего лишь одного врага достать успел.
Потому остается лишь один вариант – бегство. Поспешное бегство, без оглядки и хитростей. Прямо по зарослям, стараясь не приближаться к местам, куда может быстро подъехать транспорт.
Второй, подчиняясь, помчался в указанном направлении. И тут же покачнулся от попадания пары пулеметных пуль в правый бок. Ловко кувыркнулся, а дальше схитрил и пару десятков метров пробежал на четырех конечностях. Это сработало – вторая очередь уже не попала, только ветви и листву над головой посбивала. Туземцы сквозь непроглядную зелень стреляют скверно и не все видят.
Это радует.
Уши уловили нехорошие звуки – за спиной затрещали заросли. Второго преследовали. Несколько туземцев, по шуму точно не понять сколько, мчались за ним. Причем двигались очень быстро. Нормальные люди такую скорость держать не могут.
Только толку им от скорости? Она поможет, если убегать, а не преследовать монстра, способного легко убить одним ударом. Вряд ли они настолько тупые, что не понимают, с кем связались. Тогда что? Полностью уверены в своих силах?
Нет, это же бред. Они только что потеряли одного колдуна. Того даже невидимость не спасла, Второй вычислил его положение по движению веток, или по запаху, или еще каким-нибудь способом.
Тогда зачем туземцы рискуют, гоняясь по зарослям за опасным зараженным? Свет клином на нем сошелся или как?
Да нет, дело тут не в свете. Они не просто так напали, они перед этим рассмотрели всех трех Псов и Второго. Поняли, что это какие-то странные зараженные. Прилично развитые, но сохранившие немало одежды. Точнее, снаряжения.
Еще точнее – грубо сшитые кевларовые бронежилеты. Самые первые, опытные образцы, без пластин и прочих усовершенствований.
И напали туземцы не где-нибудь, а в месте, где стая до этого изрядно наследила. В том числе метками, развешанными на деревьях.
Местные заявились не на случайную дичь поохотиться. Они выслеживают стаю необычных зараженных.
И туземцы ее выследили.
Вот только не всю. Далеко не всю.
Вожак сейчас далеко. В безопасности. Пусть хоть все кусты вытопчут, его им не достать.
Но Трэш туземцам поможет. Отправится им навстречу. Подкорректирует путь Второго так, чтобы тот оказался в нужном месте в нужное время.
Надо четко рассчитать оба пути. Все должно сойтись так, чтобы Трэш проскочил через базу. Ему надо кое-что там прихватить.
И кое-кого.
Странные какие-то туземцы. С ними следует вдумчиво пообщаться. Трэшу очень интересно, кто они такие и с какой целью выслеживают его стаю.
Он очень не любит, когда им кто-то интересуется.

Глава 15

Трэш успел. Даже сам удивился, что так точно рассчитал по времени и ничего не помешало. Все вышло на порядок сложнее, чем предполагалось.
Казалось, Второго преследовали не люди, а нереальные звери в человеческом обличье. Они около двадцати пяти километров преодолели бегом со скоростями, близкими к спринтерским. И при этом, судя по меткости их стрельбы, не особо запыхались.
Постоянно оставаться в густых зарослях не получалось. Местность в целом лесистая, но хватает полей, лугов, обширных полян и свободных от растительности берегов многочисленных водоемов. Второй то и дело оказывался на открытых местах, и туземцы в такие моменты иногда его подлавливали. Один выстрел или несколько, и вот уже очередная пуля прилетает в цель.
Пули такие же непростые, как и сами туземцы. Даже самые крепкие пластины брони не всегда их сдерживают. А ведь Второй в придачу кевларом прикрыт, пусть и не с ног до головы. Плюс перед рейдом регулярно употреблял растворы споранов и горошин. Это должно существенно повышать его защищенность.
Только этим туземцам его защита мешает чуть больше, чем туалетная бумага.
И сами серьезные, и стволы у них непростые, и боеприпасы тоже особенные.
Один раз прилетело особенно неудачно. До такой степени нехорошо получилось, что Второй не удержался на ногах, покатился, картинка почти полностью почернела. Но пошла полоса везения – он упал в заполненный водой ров. Достаточно глубокий, чтобы прикрыть от взглядов и новых выстрелов. По нему получилось добраться до новых зарослей, где он снова поднялся на ноги и побежал.
Но бег уже совсем не тот. Зараженные – существа невероятно выносливые, плюс в разведку брали мясо, и Трэш следил, чтобы подчиненные не сожрали его без остатка на первых же шагах. Пусть понемногу, но почаще жуют, чтобы уровень энергии не спадал. Однако, хоть Второй еще не успел оголодать, но ранения и потеря крови сказываются. Он слабеет с каждым шагом, а преследователи полны сил.
Вот когда пригодилось знание особенностей местной географии. Трэш, держа в голове карту разведанной территории, направил Второго по оптимальному маршруту. Большую часть пути он протягивался по заросшей кустарником и лесом местности. Только в конце начинались серьезные сложности, и там пришлось приказать «заму» выкладываться полностью, сливать все силы, чтобы хоть немного оторваться.
Именно туда и выскочил Трэш, держа в левой руке того, кого он называл Правой Рукой, а в правой – крупнокалиберную трофейную винтовку, взятую на крыше после схватки.
Успел.
В этом месте угол стандартного кластера вдавался далеко в черноту. По этой причине удалось быстро добраться до Второго и заодно подготовить недобрую встречу его преследователям.
Не до конца, к сожалению, подготовить. Трэш поспешно оборудовал позицию для Правой Руки, после чего умчался в сторону, чтобы зайти погоне в тыл. При этом он огибал поле, заросшее молодым овсом, в котором спрятаться невозможно. Поэтому забираться на него нельзя ни в коем случае. Опасный участок пересек сбоку, по черноте. Там, вдоль границы, протягивался зарождающийся овражек. Согнувшись в три погибели, можно проскочить по нему незаметно.
Что Трэш и сделал.
Но сейчас он не успевал. Наблюдая глазами Правой Руки, впервые разглядел преследователей отчетливо, а не как мельтешащие пятна среди зелени. Восемь человек в одинаковой воинской экипировке. В такую же был облачен убитый лапой Второго «невидимка». Это удивило, ведь у туземцев с унификацией плохо. Больше похожи на солдат экспедиционного корпуса. Но органы дыхания не защищены, следовательно, это не они.
К тому же трое из них по виду не очень-то на людей тянут. Они похожи на лотерейщиков в одежде и со снаряжением. Но это все же туземцы. Им просто не повезло измениться, таких, если верить памятке, полученной от Большой Стервы, называют квазами.
Измененных в составе экспедиционных сил быть не может. И вообще, даже среди местных они встречаются нечасто. А здесь одновременно трое. И у каждого одинаковое вооружение: приспособленный под стрельбу с рук крупнокалиберный пулемет и по два одноразовых противотанковых гранатомета за спиной. На разгрузке, явно кустарной, но смотрящейся так, будто такие на заводе штампуют, болтаются непонятные уплощенные цилиндры. Очень похоже на толстые блины мин. Накладные кумулятивные заряды? Очень похоже. Но зачем им они? Вручную ставить на чудовищ? Да, дырищу можно проделать знатную, вот только монстры вряд ли равнодушно отнесутся к инженерной деятельности, проводимой на их шкуре.
Пять туземцев с внешностью нормальных людей тоже удивляли. Один с крупнокалиберной снайперской винтовкой, выглядевшей столь грозно, что Трэшу сильно захотелось сделать ее своим имуществом. Еще один тоже с винтовкой, но она полегче. Толщина ствола подсказывала, что это малошумное оружие. Третий с гранатометом в руках и ненормально длинным пистолетом на поясе. Гранатами обвешался со всех сторон, да еще и спутники по одной или две помогают тащить. Двое прочих с ручными пулеметами, ленты которых уходят в огромные плоские короба, переносимые за спинами на манер рюкзаков.
Присущей туземцам разношерстности в оружии и снаряжении не наблюдается. И движутся так, будто проволокой друг к дружке прикреплены. Больше похоже на спаянное армейское подразделение, заточенное под реалии этого мира.
Странная группа.
Трэш еще далековато от зарослей, из которых выбираются враги. Зато Второй успел пересечь овсяное поле и бухнулся рядом с Правой Рукой, вжимаясь в землю. Вымотался изрядно, приказ вожака мчаться, не жалея сил, выполнил в тот же миг, как получил. Хотя инстинкт самосохранения требовал не выкладываться до полного изнеможения, доверился главному безоговорочно.
Пришлось замедлиться. Увы, но чернота сама по себе мешала контактировать со стаей, а тут еще приходится заботиться о незаметности, следить за картинкой, получаемой от Правой Руки, и заботиться о Втором.
Нет, зря он позволил ему отдохнуть на позиции. Нечего ему там делать. Он сейчас не боец. Надо отвести его подальше, чтобы не словил шальную пулю или гранату.
Потому вновь отдал жесткий приказ. Заставил Второго подняться и направиться прямиком к базе. Кровотечение у зараженных быстро останавливается, и, раз ноги передвигать может, кое-как дотащится даже без помощи Трэша. Если и свалится по пути, отлежится немного и дальше пойдет.
Поле чересчур протяженное. Странным туземцам придется пройти по нему около километра. Если среди них нет колдуна, способного засекать зараженных с большой дистанции, сейчас они не подозревают о появлении Трэша и не знают, что Правая Рука затаился в засаде, внимательно наблюдая за их приближением.
Этого подопечного Трэш никогда не баловал. Кормил исключительно тем, что не доедали более развитые члены стаи. Да, все теми же костями, на которых лишь жалкие фрагменты мяса да жилы оставались. С такой диетой сложно разжиреть, вот и этот зараженный остался слабаком. Ходить мог бодро, а вот бегал еле-еле и быстро при этом выдыхался. Ну да от него большой прыти никогда и не требовали. Его задача – руками работать, а не ногами километры наматывать.
Потому и пришлось тащить мертвяка сюда на своем горбу, стараясь не поранить броневыми шипами. В схватке от такого подчиненного толку ноль, но это если говорить о стандартных стаях.
Стая Трэша… она к стандартным не относится.
Выскочив наконец из черноты, промчался сотню метров по краю леса, то и дело показываясь на открытых местах. Но тревога по этому поводу не поднималась, восемь туземцев, растянувшись шеренгой, деловито пересекали поле, не оглядываясь.
Присев за кустом на колено, Трэш дождался, когда враги доберутся до середины открытого пространства, и взял Правую Руку под полный контроль.
Теперь он видит его глазами, слышит его ушами, шевелит его конечностями. Будто это не живое существо, а марионетка со слабенькими датчиками, имитирующими работу органов чувств.
Трофейная винтовка в умелых руках способна поражать цели на дистанции в километр и больше. А может, и на два достанет, память Трэша отказывалась выдавать точные характеристики этого оружия. Но на базе он пристрелял ее всего лишь на пятьсот метров. Снайпер из него – так себе, к тому же, действуя чужими руками, результаты не улучшишь, а вот ухудшить можно запросто. Получается, замахиваться на большее нет смысла.
Прицелился в одного из квазов, прямиком мчащегося на позицию. Почему-то именно эти создания казались Трэшу самыми опасными.
Ну да, внешность у них такая… заставляют себя уважать.
Выстрел. Отдача у винтовки просто немилосердная. Правого так сильно толкнуло назад, что чуть ступнями землю не вспахал.
Что там с целью? Момент попадания пули Трэш из-за толчка приклада пропустил, но теперь разглядел, что кваз лежит и вставать не пытается.
Вроде один готов. Бронежилет против такого не спасает.
Возиться с затвором не пришлось, потому как автоматика. Знай себе жми на спусковой крючок, пока магазин не опустеет. Но Трэш отправлять в полет следующую пулю не торопился.
Не надо быть великим стрелком, чтобы поразить движущуюся цель, если она мчится к тебе по кратчайшей прямой. Так, как это было с первым квазом.
Но выстрел все изменил. Оставшиеся семеро противников осознали, что теперь они не просто зараженного преследуют, теперь против них работает человеческое оружие. Они подставились под него, по незнанию выбравшись на открытую местность, где нет ни намека на укрытие. Поэтому они моментально изменили манеру передвижения. Растянули шеренгу еще шире и начали выписывать непредсказуемые зигзаги. Из-за этого приближались медленнее, зато целиться в них стало на порядок труднее.
Трэш выстрелил в крайнего левого кваза. Увидел, что промахнулся, и выстрелил еще. И даже не успел рассмотреть, что же стало с целью.
Перед глазами вспыхнул ослепительный свет, после чего на миг потемнело, и Трэш обнаружил себя в своем теле. При этом он испытал непередаваемое ощущение, с которым до сих пор не сталкивался. Что-то вроде головокружения легкого, но как-то ярче, сложнее.
В общем, это не объяснить. Только самому можно прочувствовать, каково это – умереть в чужой шкуре.
Прощай, Правая Рука! Твоя картинка исчезла – это смерть.
Трэш потряс головой и уставился вперед. Там по полю продолжали бежать шесть фигурок.
Отлично – все же удалось достать второго. И эти теперь опасаются лезть напролом, не знают, что больше противников не осталось.
Глупцы. Видимо, неожиданный обстрел сильно их ошеломил. Не ждали такой подлости от мертвяков. Сейчас назад надо оглядываться, но никто даже не пытается взгляд через плечо бросить.
Решившись, Трэш ринулся вслед за врагами. Разгоняясь, старался поярче держать огонек маскировки, но не очень-то верил в эффективность этого метода. Почти не сомневался, что на высокой скорости умение полностью бесполезно.
Но и тащиться дальше безопасным шагом нельзя, ведь тогда враги быстро настигнут Второго. Бедолага едва плетется, а в черноте мало где можно спрятаться. Они даже рисковать не станут, издали расстреляют. Увы, но простое оружие на деструктивных аномалиях способно проработать не один десяток часов. И боеприпасы тоже не скоро испортятся.
До намеченной жертвы оставалось около ста метров и семи секунд бега, когда последний оставшийся на ногах кваз, продолжая метаться из стороны в сторону, наконец оглянулся.
И ошеломленно уставился на мчащегося монстра.
Затормозить, чтобы использовать маскировку на всю мощь, уже не получится. Потому Трэш, наоборот, попытался ускориться, хотя первоначально это не планировал. Увы, но чем быстрее перебираешь ногами, тем хуже обстоят дела с маневренностью, а в схватке от нее многое зависит.
Кваз, оглянувшись, ни одного мига не потратил на раздумья. Выкрикнул: «Сзади!» – и бросил под ноги пулемет, даже не попытавшись из него выстрелить, после чего выхватил из-за плеча тубус одноразового гранатомета. Проворно раздвинул его в боевое положение, вскинул, готовясь к стрельбе. На все про все у него не ушло и пяти секунд.
Да уж, не тормоз!
Трэш вообще-то бегает без волочащегося за ним плуга или якоря. Однако он все-таки чуть-чуть не успевал. И, поняв это, выхватил с шипа один из блинов и метнул вперед.
Для кваза это стало сюрпризом. Должно быть, ему до сих пор не доводилось сталкиваться с зараженными, использующими метательное оружие. Но надо отдать ему должное – не сплоховал. Помедлил от удивления столь незначительный миг, что за это время разве что моргнуть можно успеть. А затем резво отпрыгнул в сторону, пропуская стальной диск рядом с собой.
Но прыжок – не мгновенное дело. Вернуть гранатомет в положение на изготовку тоже время занимает.
А Трэш использовал заминку на все сто. Он уже здесь, на месте.
Взмах лапы, удар снизу вверх, по кончику подбородка. И вот уже гранатомет летит отдельно, а тело кваза – отдельно.
С почти оторванной головой.
Слева и справа загрохотали выстрелы, а по телу начали бить пули. Смешной калибр, можно не обращать внимания. Оставшиеся противники – обычные с виду туземцы, не измененные, из тяжелых пулеметов с рук работать не способны, а все, что меньше десяти миллиметров, – не более чем щекотка.
Однако Трэш не настолько уверовал в свою несокрушимую мощь, чтобы полностью игнорировать оставшихся аборигенов. К тому же паники в их рядах нет, пытаются хитрить, а не просто разряжать оружие куда попало.
Обладатели винтовок не участвовали в обстреле. Вместо этого один, развернувшись, помчался назад, а другой так и продолжал двигаться вперед, к позиции Правой Руки. И это не бегство, просто заходят с разных сторон, в клещи зажимают. Меткие стрелки, должно быть, размечтались подловить удобный момент, чтобы вбить пулю под капюшон, защищающий споровый мешок. Туда много не надо. Доводилось слышать истории про ловкачей, умудрявшихся попасть из подствольника точно за спину если не элитнику, то руберу. Из множества мелких осколков один-два, двигаясь снизу вверх, влетали туда, куда надо, приканчивая сильнейшую тварь на месте. Та еще лотерея, конечно, но, если заниматься этим не в одиночку, шансы на удачу приличные.
На Трэша, правда, такой трюк не подействует. Засохшие остатки мешка у него на днях окончательно отвалились. На его месте он уже успел управляемым конструированием силового каркаса нарастить тонкий щиток брони.
Пока что тонкий, ведь он еще не вполне освоил управление модификацией своей защиты.
Но туземцы об этом знать не могут, вот и действуют шаблонно. И надо признать, выходит это у них четко. Будто не люди, с присущими им страхами и сомнениями, а биороботы. Четко по заданной программе работают, ни одного лишнего движения.
Они что, всерьез решили впятером уделать элиту?
Какая наивность!
Подскочив к пулеметчику, продолжавшему выпускать очередь за очередью, Трэш врезал ему лапой.
Удар пришелся в пустоту. В один миг туземец оказался метрах в сорока левее. При этом он так и продолжал строчить, будто ничего не произошло.
Проклятый колдун!
Оставив его в покое, Трэш помчался дальше, на самого опасного – гранатометчика. Тот, вскинув свое оружие, не торопился стрелять. Явно собирается подпустить цель поближе, где та не успеет отскочить.
Ну да ничего. Сюрприз тебе будет, идиот. Граната при вылете – это булыжник с огненным выхлопом. Попади в стену дома – не взорвется. А все потому, что на боевой взвод ставится в десятках метров, дабы при случайном выстреле не подорвать гранатометчика. Разве что переделали, ведь этим туземцы часто грешат. Такая вот у них мания, не боятся покалечиться. Но эти выглядят слишком «продуманными», на отмороженных дикарей не похожи. Вряд ли столь серьезные профи свяжутся с рискованными модификациями боеприпасов.
Прокрутив в голове все эти моменты, Трэш бросился в атаку с таким расчетом, чтобы как можно быстрее оказаться на минимальной дистанции. Зигзагом пошел, мешая прицелиться. И заодно метнул очередной блин, дабы озадачить противника.
Тот ничуть не озадачился. Даже не отпрыгнул, а пусть и быстро, но спокойно шагнул в сторону, чуть пригибаясь. Пропустил стальной диск в сантиметре от каски.
После чего выстрелил.
Очень вовремя выстрелил. На этой дистанции граната должна сработать, расчет верный и точный.
Только Трэш – тоже парень шустрый. Нырнул вперед и в сторону, уходя в кувырок. Миг, и вот он уже снова на ногах, в ореоле вывернутых шипами кусков земли и дерна.
В миг, когда затылок принял горизонтальное положение, по голове врезала увесистая пуля. Крупнокалиберная винтовка поработала, причем момент выбран идеально. Стрелок – просто супер.
Да только все впустую, ведь Трэш – неправильная цель.
Гранатометчик начал суетливо перезаряжаться. Тяжело сохранять спокойствие, когда на тебя мчится эдакая неприятная образина. Убегать бессмысленно, оставаться в принципе тоже. Ну, а что тогда остается? Надеяться на чудо.
Не успеть ему, ни за что не успеть, пускай надеется.
Взмах лапой…
И Трэш едва не рухнул. Такое впечатление, будто не по голове, а по танку врезал. Не просто по танку, а по танку тяжелому, в котором все заброневое пространство залили свинцом.
Тяжесть неимоверная. Лапа мгновенно онемела, стала неродной, деревянной.
А гранатометчик, как ни в чем не бывало, продолжил возню со своей трубой.
Трэш врезал по нему второй лапой. Но уже не наотмашь, а дозированно, аккуратно.
С почти тем же результатом: ни тело, ни амуниция, ни оружие даже не дернулись. А туземец по-прежнему продолжал возиться с гранатометом.
– Да что вы за изверги ненормальные?! – в сердцах выдал Трэш и сдавил туземца обеими лапами, пытаясь если не в блин расплющить, так хотя бы помешать заряжать оружие.
А тот, разобравшись с гранатой, легко выскользнул из тисков, развернулся и помчался прочь со скоростью гоночного мотоцикла. Трэш не способен на столь впечатляющий старт, а ведь он элита, и это не пустое слово.
Как же задрали эти колдуны! Сюрприз за сюрпризом. И откуда такие взялись целой группой? Их будто один к одному подбирали, чтобы народ с ума сводили своими фокусами.
Несмотря на некоторое потрясение от нескончаемых чудес, Трэш продолжал соображать достаточно здраво. Догадался, что полная неуязвимость невозможна, иначе бы этот туземец в одиночку нагнул весь мир. Даже в методичке для новичков указывается, что бессмертных здесь не бывает, у каждого колдуна есть уязвимости и ограничения. Возможно, это умение ограничено жесткими временны́ми рамками, вот и пришлось противнику торопливо удалиться.
Но он недостаточно быстр – очередной блин, отправленный вслед, попал сзади под каску.
И на этот раз попал, как надо, – с костяным треском сокрушаемой шеи и падением безжизненного тела.
Пулеметчика Трэш достал таким же метким броском секунды через три. Тот попытался еще раз повторить трюк с телепортацией, но удалось это слабо. Всего-то на десяток метров в сторону ушел.
Где и остался.
Развернувшись, Трэш ринулся на оставшуюся троицу. Один из туземцев, прекратив терзать бесполезный пулемет, со всех ног помчался к телу ближайшего кваза. Вряд ли захотел поплакать над трупом приятеля, скорее решил воспользоваться одним из его гранатометов.
Этого Трэш прикончил первым, без колдовских сюрпризов. Второй тоже ничем ненормальным не удивил.
И вот уже остался последний – тот самый меткий стрелок с крупнокалиберной винтовкой.
Туземец прекрасно понимал, что ему ничего здесь не светит. Но надо отдать ему должное – не побежал, ударившись в панику, так и продолжал выпускать пулю за пулей. Трэш понесся на него, рассчитывая не убить, а лишь обезоружить. Ему от трупа толку нет, труп ведь не ответит на вопросы, которые сами по себе напрашиваются.
Но, не пробежав и половины расстояния, получил в спину очередь из крупнокалиберного пулемета. Обернувшись, увидел, что кваз, сваленный Правой Рукой в самом начале схватки, присел на колено и выпускает очередь за очередью.
Это что еще за бред? Пуля такого калибра даже для кваза – смерть. А если не смерть, то очень тяжелое ранение. Настолько тяжелое, что после него смиренно ждут помощи от санитаров, а не устраивают баталии. И никакой бронежилет здесь не спасет.
Откуда столько колдунов взялось в одном месте, настолько непростых?!
Игнорируя обстрел, продолжил бежать к снайперу. Тот тоже решил удивить, в последний момент бросившись прочь.
Только вот бросился ненормально, потому как побежали одновременно три снайпера.
Вот так. Был один стрелок, и внезапно от него отпочковались еще двое. Все метнулись прочь широким веером. Достать их с ходу уже не получится, ведь Трэш на части разрываться не умеет.
Притормозив, один за другим метнул три диска. Два беспрепятственно пролетели сквозь фигуры, выглядевшие вполне материально.
Третий ударил в мясо и кости.
Черт! Он ведь живым собирался его брать. Пятнадцать килограммов разогнавшейся стали поставили на этом замысле крест.
Ну да и черт с ним, не все еще потеряно. Ведь кваз никуда не делся, так и продолжает постреливать.
Не сильно торопясь, дабы в горячке не остаться без последнего источника важной информации, Трэш подбежал к уродливому туземцу, вырвал из его рук пулемет и отбросил в сторону. Содрал с головы каску, толкнул согнутым пальцем в защищенную бронежилетом грудь, заставив завалиться на спину.
И почти вонзив пару когтей в глаза, проурчал на человеческом языке:
– Ну, привет тебе, акробат хренов. Поговорим?

Глава 16

Взгляд у туземца был нехорош. Трэш не разбирался в измененных, но по всему заметно, что процесс зашел далековато. И дело тут главным образом в глазах. Именно они выдают степень ненормальности. Желтые, но не желтушные, а будто от тигра пересадили. С кошачьими роднят еще и заметно удлиненные зрачки хищника. Взгляд вроде и человеческий, и в то же время в нем явно что-то ненормальное проскакивает.
И это ненормальное – ни капли не человеческое.
Вопреки ожиданиям пуля, выпущенная в начале боя, попала серьезно. Правый бок разворотило так, что из-под бронежилета свешивались клочья разодранной печени. С таким ранением полагается или мгновенно умирать, или спустя несколько секунд. В лучшем случае протянешь несколько минут, после чего тихо успокоишься от шока и кровопотери.
И уж сознание должно теряться сразу, без проволочек.
А этот мало того, что сумел подняться, он еще и стрелял из тяжелого пулемета. Причем метко.
Опять какое-то колдовство.
Или нет? Что это среди овсяных стеблей белеет? Выжатый одноразовый шприц. Какое-то лекарство себе вколол? Но какое? Тут скорее стимулятор требуется.
Однако стимуляторов, способных поднимать мертвых, в природе не существует.
Но этот поднялся.
Нехорошо косясь из-под занесенных над глазами когтей, покалеченный кваз изобразил намек на кивок, ухмыльнулся уродливо и тихим утробным голосом ответил:
– Можно и поговорить. Я сейчас как раз не сильно занят.
Чуть отведя лапу, Трэш пошевелил пальцами, что выглядело угрожающе, и спросил:
– Вы кто такие? Откуда взялись?
Ответ последовал незамедлительно и был настолько удивительным, что Трэш не сразу врубился в смысл сказанного.
– Подразделение гамма-один, проект «Вторая жизнь». Мы сами по себе, в структуру организации не входим. Мы как бы есть, но одновременно нас нет. Между собой нас называют подразделение гамма-один экспедиционного корпуса «Новая земля». Но мы не военные, мы непонятно кто.
– Корпус?! – поразился Трэш, когда осознал суть сказанного. – Так вы что, местные экспедиционники? Бред какой-то. Мне что, глаз тебе вытащить, чтобы ты лапшу мне на уши не вешал?
Ничуть не испугавшись, кваз ответил:
– Что-то я ушей у тебя не наблюдаю, чтобы лапшу вешать. В заднице их прячешь, что ли? Мне, честно говоря, абсолютно до фонаря, веришь ты или нет. Я вообще говорю только из-за того, что спек вколол, потому и поболтать тянет. Ты сам-то кто такой? Мне так и так хана, я еще не подох только потому, что урод уродский. Дальше меня ничего не уйдет. Интересно ведь, откуда ты такой красивый нарисовался.
– А ты откуда? И почему вы без защиты? Вы не тянете на экспедиционников, вы местные.
– Сам ты не тянешь. И не надо длинных слов, можно просто – внешники.
– Ну да. Местные нас так и называют.
– Нас? – Желтые глаза кваза при этой оговорке сузились.
– Однажды я остался без маски, – признался Трэш. – Так получилось.
– Не знаю, что там получилось, но результат выглядит серьезно, – одобрительно заявил раненый. – Не то что у нас. Глянь на меня. Где я и где ты? Мы ведь похожи. У нас ведь тоже такое случилось. Я к тому, что мы остались без масок. Не все, конечно. По-разному бывает. Этот мир полностью дерьмовый. Здесь все дерьмом пропитано. Оно в воздухе, в земле, в воде. Оно повсюду. К чему ты ни прикоснешься, оно тебя запачкает. Это может быть что угодно: глоток воздуха, капля чужой воды на губах, царапина от когтя твари. И это все, это конец, с этой минуты начинает тикать таймер. Твой личный таймер. Ты не видишь, что он показывает. Но он есть, и он тикает. Пока время не выйдет, надо успеть сменить одежду и смыть с себя все это дерьмо, до последней частички. Ничего не должно остаться. В изолированную зону мы попадаем с ссадинами и ожогами на коже. Жесткая чистка. Но мы не всегда успеваем. Да и помогает она не всегда. И тогда, в карантине, тест показывает, что это все, ты его подцепил. Оно уже в тебе. Это не аппендикс, это скальпелем не вырежешь. И никакие антибиотики не помогут. Снова включается таймер. Но это уже не тот таймер. Он другой. Когда твое время выйдет, тебя прикончат, как бешеную собаку. Вот только это будешь уже не ты. А потом домой везут гроб. Красивый гроб, накрытый флагом. Да только в этом гробу даже пылинки от тебя не будет. Я не знаю, что там, но знаю, что к нашим телам это не относится. Тут все очень просто. Очень. Кто хлебнул воздуха Стикса полной грудью, тем назад дороги нет. Но не для всех это смерть. Ты ведь понимаешь.
Трэш кивнул:
– У тебя иммунитет.
– Да, так. Не все начинают урчать. Научники говорят, что от трех до пяти из сотни выкарабкиваются. Но это уже другое. Назад таким хода нет. Все равно что смерть. Родным так и говорят. Для них ты мертвец, гроб с тобой похоронили. Но ты-то живой. Что с тобой делать? Валить как-то некрасиво. Хоть и биоматериал, но это свой биоматериал. Остальные не поймут. Нехорошо, когда своих вот так валят. Ведь такое здесь с каждым может случиться. Каждый год у нас десятки случаев заражения. Некоторым везет, они выживают. Вот и накопилась группа. Нас и больше бывало, и меньше. А сейчас, – кваз бросил взгляд на ближайшее тело, – ноль остался. Из-за тебя. Закончился наш контракт. Вечный контракт…
– Я вас не трогал, – заметил Трэш.
– А кому какое дело, кого ты трогал? У нас приказ, и мы его выполняли. Удобно, когда есть такая группа. Защита нам не нужна, автономность ничем не ограничена. И мы полностью ненормальные. Туземцам до нас далеко. К нам ведь стаскивают все, что находят в тварях. Спораны – ладно, их хоть задницей везде жри. Горох – тоже не дефицит. А вот жемчужины… Жемчужины – это совсем другое дело. Споровые тела высшего порядка. Высшие источники силы для этого вонючего местечка. Только хрень все это. Я про название. Научники их по молекулам разбирали, да так и не поняли, что же это такое. Нет там никаких спор. Неживое оно, с виду. Набор химических элементов, структуры какие-то странные и свойства непонятные. Но вкати подопытной собаке, обратится с такой скоростью, что до ста досчитать не успеешь. Самая забористая дурь. И нас, таких, как мы, от нее накрывает по полной. Что-то она с нами делает. Меняет внутри. Мы начинаем делать такое, что только в кино показывают. Но это не кино, это на самом деле.
Трэш снова кивнул:
– Вам годами скармливали весь жемчуг, что доставался корпусу. Ну а вы от этого получали разные способности.
– Да, – подтвердил кваз. – Годами его жрали. Турок рекордсмен, он больше двадцатки продержался. В смысле больше двадцати лет такой жизни. Мог и третий десяток разменять. Теперь не разменяет… на тебя нарвался. А я здесь почти восемнадцать оттрубил. И последние одиннадцать вот таким пришлось… Все хуже и хуже. Научники обещали, что есть способ исправить. С местными они терли по этой теме. Мол, дай время, все решим. Потерпи, и все у тебя будет. Вот я и терпел. Одиннадцать лет терпел. Сначала это почти не мешает. Даже интересно немного. Но это только в первый год. А потом чем дальше, тем хуже. Некоторые умения как бы засыпают. Они никуда не пропадают, но перестают откликаться, что ты с ними ни делай. Потом начинаются странные мысли. Неприятные. У человека таких не должно быть. Но они есть, – речь кваза становилась все невнятнее и невнятнее. – Ну, а с тобой что не так? С тобой, парень, точно что-то не так. Ты вообще не похож на человека.
– Я тоже хлебнул этого воздуха, – ответил Трэш.
– Ну это я понял. Только ты, парень, похоже, больше всех его хлебнул. Ты такой урод, что даже мне страшно смотреть. Ты неправильный урод. Таких не бывает. Даже у местных не бывает. Не слышали они никогда о таком. Я спрашивал их о всяком, я знаю.
– Да, я особенный, – сказал на это Трэш и спросил: – Как вы про меня узнали? От местных?
– И от них тоже, – ответил кваз. – Ты слишком большой и поэтому заметный. Первый раз тебя засекли, когда ты на террикон забрался и любовался с высоты на дальние дали. Это слишком высокая точка, за такими у нас стараются присматривать. Вот и попался на камеры. Сильно заинтересовал наших. Интересный экземпляр, научникам сразу понравился. Но подобраться к тебе тяжело. Непонятный ты, непредсказуемый. Да и этот район мы почти не контролируем. Он неудобный, слишком много черноты. Чернота, это я тебе скажу… А, ладно… Сам понимать должен. Мы проследили за мертвяками, которых ты используешь. Они слишком заметные. Не бывает развитых тварей в одежде. А твои ходят в бронежилетах. Интересные броники, такие на складе не выдают. Они не для людей, они для мертвяков. Это что-то новенькое. Никто не делает снаряжение для мертвяков. Только ты. Ну и у нас маленько есть, для себя. Таких, как я, тоже ведь одевать надо. Дикари тоже делают, для своих квазов. Но никто про тебя ничего не смог сказать. Не знают они, кто ты и откуда взялся. Будь ты из этих краев, они бы знали. Ты ведь заметно себя ведешь. Выследить вас было легко. Но мы не думали, что ты такой… такой ненормальный. Мы разных тварей валили. Мы таких валили, которые раза в полтора тебя побольше. И почти без потерь… обычно. Мы не поняли, кто ты. Ошиблись в тебе. А за ошибки платить надо. Вот мы и заплатили. Так откуда ты взялся? Мы никогда о таких не слышали. Ты всех наших научников на уши поставил. Местные тоже в непонятках. Они даже не понимают, о чем их вообще спрашивают. Давай, скажи хоть что-нибудь. Умирать интереснее будет.
– Для умирающего ты слишком много болтаешь, – заметил Трэш.
– Сомневаешься, что мне каюк? – криво усмехнулся кваз. – Твой тупой мертвяк вышиб мне печень вместе с ребрами. Вот ведь дураки мы все. Шли, как на параде. Мертвяки ведь не стреляют, а тут вдруг такое. Ловко подловил. Выманил на это чертово поле. Ты как вообще дрессируешь этих уродов? Особое умение есть? Научники такие случаи знают, но там одно рыло под контролем держать можно, а не целую ораву. Повезло тебе с умением. И подловили нас здорово. Мы понимали, что дело ненормальное, но представить не могли, что под пули идем. Не было у твоих стволов никогда, откуда нам было знать. Броник не спас, пластину разнесло, труха от нее теперь в моем боку сидит. Я бы давно подох, но я не совсем человек, у меня кровь быстро останавливается. Плюс спек вколоть успел. Но это только передышка. Пауза… Пауза перед тем как… Да хана мне, не сомневайся. Говори уже. Я так понял, что ты солдат. Я тоже солдат. Получается, мы с тобой одной крови. Давай уже, не молчи.
Трэш уже было разинул пасть, чтобы вкратце поведать об истории своих злоключений, но осекся. Этот умирающий как-то чересчур настойчив. Будто бесталанный актер, играющий умирающего, но слегка переигрывающий.
А местами не слегка.
С чего это у него такое любопытство за шаг до смерти?
А кваз, сбивая с мысли, затянул по новой:
– Ну чего тебе терять. Скажи уже.
Трэш, продолжая хвататься за ускользающую мысль, спросил:
– Вам что приказали? Просто меня убить? Или допросить?
– Ты как себе такой допрос представляешь? – ухмыльнулся кваз. – Тереном тебя глухануть, а потом на тягаче в подвал отволочь? Такие сложности не для нас. Мы, приятель, пехота, а пехота терен не таскает. Химия убойная, но неудобная. Не, ну мы могли бы задать пару вопросов, если бы ты так, как я сейчас, валялся. Но это если повезет. А так – да. Сказали завалить тебя наглухо, а потом научников позвать. Ловко ты нас здесь перехватил. Как это у тебя вообще получается?
– Здесь я допрос веду, – все больше и больше мрачнел Трэш. – Сколько еще людей в вашем отряде?
– Очнись, я ведь уже все сказал. Восемь нас было. Я последний. Нет больше отряда.
– Всего лишь восемь?
– А сколько ты хотел? Сотни две? И как ты себе это представляешь? У нас ведь за этим следят, не так много народа заражается. С такой безопасностью далеко не каждый год пополнение получается. Помнишь про процент иммунных? Вот и посчитай.
– А основная группировка? Сколько людей в экспедиционном корпусе?
– Без понятия. Я солдат, мне такое не говорят. Пара тысяч. Может, три. А может, и четыре. Основная база, она новая. Плюс старая работает, но она почти законсервированная. Хорошо, если на ней человек сто осталось. Она под самой чернотой. Ну и сеть форпостов, ведь надо запад держать.
– Значит, от двух до четырех тысяч?
– Я этого не говорил, – возразил кваз. – Я предположил.
– Ты солдат, – возразил Трэш. – Ты такие вещи должен подмечать, анализировать.
– Да, должен. Вот как подметил, так и отвечаю. Уж извини, но по головам мне народ считать не разрешили. Таких, как я, не везде пускают. Сам понимаешь.
– А местные? У них эмблема: круг с точкой посредине. Сколько их?
– Ну у тебя и вопросы. Откуда я такое могу знать? Они ведь дикие и наглухо отбитые. Сегодня их сотня на поселке, а завтра десять рыл осталось. Спросишь, куда остальные делись, а они в ответ говорят, что Стикс забрал. Или ржут, как кони, когда под спеком. А они почти всегда под спеком.
– Где ваша база? Я про основную.
– К востоку отсюда и чуть к северу. Километров сто пятьдесят отсюда.
– Так близко?
– У нас тут все под рукой, размаха нет. Чернота поджимает. Все, что между чернотой, это наше. Здесь ничейной земли быть не может. Получается, ты на чужое залез. На наше. Не любят тут, когда чужие приходят. А ты не просто чужой, ты непонятный. Боятся тебя. Вот и послали нас. Тупые научники. Подставили по полной. Твари конченые. У тебя спека нет?
– Нет, – коротко ответил Трэш. – Что за сеть наблюдения? Под какие камеры я попадал?
– Шесты с комплексами слежения на стабильных кластерах. Если там деревья высокие есть, на них иногда ставят. Питание от аккумуляторов, подзарядка от солнечных батарей. Поближе к базе сеть зондов. На тросах зависают, стационарно. Обзор хороший, но картинка бывает не очень, да и горят быстро.
– Оптический диапазон? Тепловизоры?
– И то, и то есть. По-разному.
– Турели ставите?
– Да, на удобных местах ставим.
– Автоматика?
– Не, мы так богато не живем. Операторы работают. Они хорошо устроились, с базы не выходят, а боевые начисляют, если стрелять приходится. Козырная работа.
– С другими экспедиционными корпусами связь держите?
– Это не мой уровень. Какая-то связь есть, но хрен его знает, как там у них налажено. Я думаю, они не очень-то с нами делятся. Да и мы с ними. Здесь каждый под себя гребет. Ну ты сам понимать должен.
– Портал на вашу Землю где? На старой базе? Тогда почему она почти законсервирована?
– Да потому, что порталов здесь два. У нас говорят не «портал», а «главный лифт». Первый главный лифт и второй главный лифт. Напоминает спуск на лифте. Я о процессе.
– Я понял.
– Ну так расскажешь или нет?
– Как тебя звать, солдат? – задал Трэш вопрос, который секунду назад не собирался задавать.
– Питер Демус. Капрал Демус.
– Капрал, мне кажется, ты недоговариваешь.
– С чего ты это взял?
– Ты так себя ведешь, будто что-то хочешь от меня скрыть.
Кваз ухмыльнулся:
– Какой же ты догадливый! Парень, да тут все всегда что-то от кого-то скрывают. Такое уж это место. Я тоже скрывал, когда мне респиратор веткой набок свернуло. Чертова ветка. Всего на секунду свернуло с рыла, я даже не подышал, я сразу дыхание задержал. Не повезло, хватило этого. Я с детства такой невезучий, вечно попадаю в истории. Столько дряни на себя принимаем, а тут хватило одной-единственной ветки.
– Ты говорил, научники знают способ, как сделать тебя нормальным, – вспомнил Трэш, резко заинтересовавшись этим вопросом. – Что за способ?
Кваз в который уже раз пожал плечами:
– Знаешь, как мы называем научников? Глухонемыми. Догадываешься, почему?
– Они что, вообще про этот способ ничего не говорили? Я тебе не верю.
– Хочешь верь, хочешь не верь. Ничего не говорили. Ни одного нормального слова от них не услышал. Думаю, им местные что-то рассказали. Встречаются среди них очень понимающие. Жаль, мне с такими пообщаться не довелось. Не знаю, что они рассказали нашим, но дальше научников это не ушло. И знаешь что…
Кваз замолк, а Трэш, не выдержав, спросил:
– Что?
– Тебя-то как зовут? Вот я представился, а тебя не знаю, как называть.
– Меня называют Трэш.
– Странное имя. Плохое оно. Ну да ладно, бывают и похуже. Вот что я тебе скажу, Трэш. Может, и правда есть способ. И может, научники могли это сделать. Но зачем это им? Тут ведь хреновое место. Тут всем тяжело. Каждый выживает, как сумеет. Командованию наш отряд нужен. И три кваза в нем – не лишние. Только мы можем таскать эти проклятые пулеметы. Вот и кормили нас обещаниями. Но знаешь, мне уже все равно, что там и как. Трэш… мы ведь с тобой солдаты. Ты, конечно, урод, но и я урод. Мы похожи. И ты ведь знаешь, что солдат должен выполнять приказы. Вот я их и выполняю.
Трэш, наконец, поймал мысль, до этого момента успешно от него ускользающую. И, похолодев, спросил:
– Так ты и сейчас приказ выполняешь?
Слепо уставившись в небеса, кваз прохрипел:
– Таким, как мы, рай не светит. Мы делаем то, что должны делать. Ты уж извини, но у меня и правда приказ. Те, кто нас послал… Они… они очень любопытные. Ты понимаешь…
Больше Трэш не медлил ни секунды. Вскочив, развернулся и метнулся прочь, по кратчайшей прямой, которая ведет к ближайшей границе кластера. Там, за ровной линией, начинается чернота.
А за спиной, захлебываясь кровью, жутким смехом расхохотался умирающий кваз. Должно быть, и правда забавно наблюдать, как грозный элитник мчится по чистому полю без оглядки, сам не понимая, от кого спасается. Или от чего.
Какой же Трэш болван! Вот как можно было так опростоволоситься?! Именно туда, к черноте, в первую очередь следовало оттащить капрала Демуса. А уже потом разговоры заводить.
Черт! Расслабился, как последний кретин! Ведь понял почти сразу, что перед ним не банда грязных туземцев, перед ним боевое подразделение. И не простое, а уникальное, можно сказать – элитное. Знал ведь о таких вещах. По прошлой жизни знал. Ходили слухи, что на «Альфе» собран секретный отряд из ребят, которым сначала не повезло, а потом повезло очень даже сильно. Практически бессмертие получили, но при этом устроились куда лучше, чем аборигены. Ну да и правильно, куда еще таких девать? Не на ферму ведь загонять. Как ни крути, а даже в таком состоянии они остаются людьми.
И не просто людьми, а людьми своими. Это главное.
Потому что чужих на ферму можно. Это уже как бы не совсем люди. Эта мысль вдалбливается новичкам с первого дня контракта.
Иначе недолго и крышей поехать, глядя, как работает мясорубка, одним из винтиков которой являешься в том числе и ты.
Из заразившихся контрактников можно делать потрясающие машины смерти, как только что убедился Трэш. Надо просто не жалеть горох и жемчуг, сливать их на своих иммунных в количествах, которые туземцам и не снились. Вся мощь местного экспедиционного корпуса работала на сбор редких ресурсов. Ни на что другое они не годятся. Разве что аборигенам иногда что-то перепадает. Союзникам, разумеется. Ну да с теми можно рассчитываться одними только боеприпасами и оружием. С них вполне достаточно.
Из иммунного при такой ресурсной базе несложно серьезное чудовище вырастить. Только дайте время. С каждым последующим приемом жемчуга шанс активировать новое колдовское умение снижается.
Так говорится в методичке для новичков. Но все равно какая-то вероятность сохраняется всегда. Даже если допустить, что иммунный прожил здесь не один век, ни в чем не нуждаясь. Со временем такой волшебник может получиться, что ему ничего не стоит элиту в одно рыло выносить.
Даже не запыхается при этом.
Бойцы подразделения гамма-один до таких монстров не доросли. Но они двигались по правильному пути. Парни старались, четко выполняли все приказы и не закатывали истерики на тему «верните меня домой». Они не хотели остаться один на один с этим миром, без поддержки от своей цивилизации в лице экспедиционного корпуса.
Корпус должен ценить то, во что ему приходится серьезно вкладываться. А в этих ребят вкладываться приходилось очень серьезно.
Такую ценность не могли отправить на охоту без прикрытия. Пусть в условиях этого мира надежно прикрыть не всегда получается, но они обязаны были принять все возможные меры.
В том числе поддерживать связь с отрядом.
С каждым членом отряда.
У капрала Демуса должны быть средства связи. Или постоянно в режиме передачи держал, или успел незаметно включить – неизвестно. Но теперь понятно, что он до последнего пытался вытащить из Трэша информацию, интересную для научных сотрудников.
Трэш ничего серьезного не выдал, но это не повод расслабляться. Надо бежать. Что есть духу валить отсюда. В черноту и дальше, гораздо дальше. Не выдавая направления на базу.
Хотя, если наблюдали за стаей долго, оно им прекрасно известно, несмотря на все принимаемые меры предосторожности.
Да и черт с ними. В черноте Трэша достать сложно. Хоть стаю дронов пошли, там они и гроша ломаного не стоят.
Сейчас не об этом беспокоиться надо. Он физически ощущал, как по небесам скользит сама смерть, рассекая воздух тонкими узкими крыльями. Здесь, на краю зоны деструктивных аномалий, дрон не сможет действовать полноценно, ведь на высоте находиться опасно. Но бездушной машине требуется всего лишь один заход на цель, а дальше пусть хоть сгорит дотла. Для такого дела – ничтожная потеря.
Но Трэш ошибся – это оказался не дрон.
Впереди, в десятках метров, взметнулась земля от мощного взрыва. Не ракета с небес, не граната или мина и не фугасный снаряд из танковой пушки. Что-то очень серьезное.
Тут же грохнуло слева, затем справа. Злобно врезало по ушам, толкнуло ударной волной.
Но Трэш все это игнорировал. Он как бежал, так и продолжал бежать.
Вперед. К черноте. До нее всего ничего осталось.
Какой же он недоумок, оказывается. Сам себя загнал на поле, где ни от снарядов нет укрытий, ни от взглядов корректировщиков.
Очередной взрыв Трэш не увидел. Просто свет в один миг сменился тьмой.

Глава 17

Сознание не возвращалось. Как ни пытался Трэш напрячься, но ничего не получалось. Как будто оказался в темной комнате и не может нащупать выключатель. Однако мыслил при этом вполне связно.
Как это вообще возможно для существа, пребывающего в бессознательном состоянии?
Ну так на то он и существо существующее. Человеку такое не дано, а вот ему – запросто.
Только толку от связных мыслей, если дело делать не получается?
Пока никакого. Но кто знает, может, что-то удастся придумать. Надо проанализировать ситуацию, прикинуть возможности, нащупать пути к поиску выхода.
Ситуация осмыслению поддаваться не желала. Трэш видел иконки членов стаи и то, что передавало их зрение. Также мог управлять шариком маскировочного умения и распределять по телу защиту.
И все – больше он ни на что не способен. Прекрасно может разглядеть, как защитная энергия струится по конечностям, оплетая многослойной сетью уязвимые суставы, но не в состоянии согнуть ни руку, ни ногу даже на миллиметр.
А это что еще за новости? В кожных покровах начинаются какие-то непонятные изменения. Проявляются фиолетовые пятна. Чем дальше, тем цвет их становится насыщеннее. Неведомый и неприглядный процесс плавно захватывает все новые и новые площади.
Так ведь и внутри он тоже есть. Трэш только сейчас разглядел, что в его легких разбухают колышущиеся сгустки того же фиолетового цвета.
Э! Стоп! А это уже совсем ни к чему! Черти бы побрали этого капрала и весь его экспедиционный корпус!
Легкие, заполнившись фиолетовым желе, обмякли. Поникли парусами, потерявшими ветер.
Они перестали качать воздух.
И Трэш не удивился. Он, припоминая последние секунды сознательной жизни, понял наконец, что случилось.
Может, дроны и прикрывали отряд иммунных, но поработали не они. Командование узнало, что потеряло своих людей, и отработало нестандартно, по площади.
Ну, а почему бы и нет, если своих там не осталось?
Вояк прикрывала артиллерия. Реактивный дивизион из нескольких машин с системами залпового огня. Десятки, а может, и сотни ракет. Не самое точное и не самое удобное оружие, да и экономичностью не отличается. Но жадничать не стали, навели по радиосигналу и врезали из всего, что есть.
Вначале волна ракет с фугасными боевыми частями. Серия мощных взрывов по всей площади. Одним из них Трэша приложило до беспамятства.
Пока он валялся, артиллеристы нанесли новый удар. На этот раз в боевых частях ракет оказалась не взрывчатка, а резервуары с тереном. Они здесь все залили аэрозолью.
Странно. До сегодняшнего дня Трэшу не доводилось слышать, чтобы это вещество использовали в системах залпового огня. Да, оно чертовски эффективно против зараженных, но минусов у него столько, что они зачастую перевешивают плюсы. Самый главный – сложности с хранением и перевозкой. Приходится держать в бинарном виде, смешивая компоненты буквально за секунды до применения. Причем один из них, по бумагам условно называемый «синяя щелочь» (а техники величают его «синяя сволочь»), необходимо держать при температуре прилично ниже нуля. Иначе до беды недалеко. В авиационных ракетах вроде «Эммы» предусмотрена навесная холодильная установка, запитанная от бортсети дрона. Она отделяется при запуске. Но даже с ней машину долго не погоняешь. Два-три часа, и заряд должен уходить на реактивацию. Аналогично с выливными авиационными приборами.
В общем, геморроя выше крыши и вечный риск попасть под раздачу из-за неполадок системы охлаждения. Потому и таскают терен исключительно дроны.
Их не так жалко, если «синяя сволочь» прогрызет пластиковую защиту и начнет реагировать с металлом. Да и машины не задохнутся в случае утечки.
Итак, Трэш нахватался аэрозоли кожными покровами и органами дыхания. И если кожа элитника, пусть и проницаемая, должна долго защищать организм от этой гадости, про остальное так сказать нельзя. Яд уже подействовал, парализовав мускулатуру, отвечающую за дыхание. Без воздуха, при нулевой активности, можно продержаться несколько минут. Но не факт, что раньше копыта не отбросит.
Потому что дальше на очереди паралич сердца.
А это уже совсем никуда не годится.
Не зная, что тут можно сделать, Трэш не по наитию, а потому что ничего другого ему не оставалось, потащил активную броню со всего тела к грудной клетке. Заставил многочисленным фрагментам сетки облепить мускулатуру, забраться в нее, прорасти в каждое волокно.
И заставить сократиться.
Легкие дернулись, заполняясь животворным воздухом.
Есть! Сработало! Он может ими управлять. В ручном режиме, с трудом, но может.
А это что еще за новости?! Почему следующий вдох дается тяжелее?!
Впрочем, удивляться нечему. Начав дышать, Трэш потащил в легкие новые порции отравы.
Так, стоп дыхание. Пока он находится в зоне поражения, ситуация будет усугубляться с каждым вдохом.
Надо отсюда убираться.
Но как?
Переместил всю силу в руки. Попробовал заставить их пошевелиться, напрямую командуя мускулатурой. О! Да они не только двигаться начали, Трэш их даже слегка ощущает.
Тогда перекинуть часть назад, к глазам. Поднять веки. Картинка смазанная, зрачки не работают так, как должны работать. И управлять ими не получается. Ну да основное Трэш все же понял. Зеленое слева – это край овсяного поля, а темное справа – чернота. Там, в десятке метров, должна начинаться неглубокая ложбина, по которой он еще несколько минут назад пробирался в тыл вражескому отряду.
Но это неважно. Важно то, что дальше ложбина из черноты переходит в обрезанный овражек на стандартном кластере.
А еще дальше овражек заканчивается, сверху донизу рассекая обрывистый берег мелкой речушки.
Какая бы она ни была мелкая, в ней есть вода. Вода – спасение. Она смоет дрянь с кожи. Ту, которая не успеет впитаться. Площадь поверхности тела у Трэша очень приличная, много гадости прилипнуть должно. И большую ее часть унесет река.
Только как до нее добраться? Напрягать одновременно и ноги, и руки, контролируя их мускулатуру осознанно, а не как обычно, Трэш не сможет. Только что-то одно, по очереди, от конечности к конечности. И глаза при этом держать открытыми не получится, он не сможет поддерживать работу одновременно в нескольких местах.
Да и толку от неконтролируемого зрения почти нет.
Получится ли ходить, если ты в состоянии одновременно контролировать только одну конечность, да и то криво? Нет, нельзя.
А если не конечность? Если попробовать перекатываться? С боку на бок. Ну а конечностями только курс корректировать. Всего ничего отсюда до ложбины, а дальше сможет ориентироваться по рельефу. Положение частей тела относительно горизонтали Трэш видит, сидя в самом себе изнутри. Это частично заменит зрение, ведь, отвлекаясь на глаза, он будет терять прорву бесценного времени.
Элитник способен долго без дыхания обходиться. Доводилось ради эксперимента сидеть под водой по две минуты, три и даже пять. Больше тоже можно, но это напрягает, потому не надрывался. Однако на часы это затягивать не получится.
Да и солдаты появятся раньше.
Они обязательно появятся. Корпус ни за что не забудет осмотреть поле боя. Как минимум научники должны изучить тушу Трэша. Да и о павших надо позаботиться.
Пусть иммунные, но все же свои. Вряд ли на запчасти пустят. Похоронят так, чтобы все поняли: что бы с тобой ни случилось, всегда будь верен корпусу. Он даже после смерти тебя не предаст.
Как Трэш катался по ложбине, а затем по оврагу, можно рассказывать долго. Но стыдно. Со стороны, должно быть, выглядел смешно, до слез.
Однако надо признать, что тактика продвижения оказалась успешной. Он двигался с приличной скоростью и даже не терял направления. Приловчился перекидывать силу с нижней части тела к верхней, что позволяло маневрировать, не переключаясь на конечности.
Сам не заметил, как оказался в реке. Просто двигаться стало тяжелее, шипы далеко уходили в илистое дно. И фиолетовые пятна, или, точнее, язвы, на наружных покровах начали бледнеть.
Остановился. Перекинул силу на веки, поднял их. Ничего не увидел. Абсолютная муть.
Понятно, рожа находится ниже уровня воды. Значит, надо еще чуток перекатиться. Трэш не рыба, ему воздух для дыхания требуется.
Вновь устроил опыт с легкими. На этот раз воздух пошел нормально, без негативных последствий. Значит, из зоны поражения Трэш уже выбрался, плюс большая часть яда с тела смыта речной водой.
Позволив себе слегка отдышаться, оставил легкие в покое, занявшись глазами. Картинка – хуже не придумаешь, зрачки не хотели правильно менять диаметр. Но главное Трэш спустя минуту-другую выяснил.
Он действительно находится в реке, метрах в двадцати выше неказистого автомобильного моста. Его он помнил, именно по нему недавно пробежал Второй, спасаясь от погони.
Скорее всего это единственный мост в округе. Нет смысла ставить их на каждом шагу. Именно по нему к полю подъезжала сельскохозяйственная техника.
И вскоре подъедут солдаты и научники здешнего экспедиционного корпуса.
Сверху они во всей красе разглядят, как на мели туша Трэша полощется.
Неприятная перспектива…
Что делать? Попытаться выкатиться на другой берег? Он тоже обрывистый, не получится в таком состоянии. Да и яд не весь с тела смыт, нельзя его на себе и дальше таскать.
Тогда надо остаться в реке, но так, чтобы не заметили. И как же это устроить?
Известно, как – так, как однажды Трэш уже делал.
Даже дважды. Только во втором случае реки рядом не было.
Минуты две ушло, чтобы развернуться и перекатить беспамятное тело под мост. Здесь и глубже, и не должны заметить с ходу.
И что дальше? Отравленное тереном тело как не желало слушаться, так и не желает. Перекатываться до самой базы? Сколько он сейчас метров одолел? Двести, триста? Вряд ли больше. И ушло на это минимум минут пятнадцать. Понадобятся часы, чтобы таким способом преодолеть несколько километров. И это если самочувствие не ухудшится. А оно ухудшится, в этом нет сомнений. Трэшу все тяжелее и тяжелее мобилизовать потоки, сути которых не понимал. Но если назвать это энергией, она в подпитке нуждается.
Проще говоря – надо поесть. Элитнику много пищи требуется. Но ему сейчас даже лягушку не поймать.
Если солдаты еще не появились, не надо думать, что они не появятся вообще. Обязательно появятся. Полчаса или час выждут, чтобы аэрозоль улегся на землю, а не на их кожу. И займутся изучением поля боя.
След от необычного способа передвижения должен остаться заметным. Шипы там здорово землю вспахали. Однако перед этим там полетали реактивные снаряды, тоже много чего наворотив. Есть шанс, что вояки не сразу определят, что в лощину и дальше в овраг и реку укатилось что-то большое и явно подозрительное.
Но все равно мимо их внимания столь заметный след вряд ли пройдет. Рано или поздно они спустятся к реке, где наткнутся на подарок весом под пару тонн.
Валить отсюда надо. Но как? Вокруг моста местность не богата на укрытия. Даже речка после перезагрузки обмельчала до такой степени, что элитник затаиться на дне не сумеет даже в омуте. Выбравшись из-под бетонного настила, Трэш надолго останется на виду. Здесь его скорее всего и примут, когда подъедут.
Черт! Черт! Черт! Проклятое тело! Ну что тебе еще надо?! Легкие продышались, яд с кожи почти весь вымыт. Давай уже приходи в себя. Надо ноги уносить, пока опять не угодил в очередной каземат с пыточных дел мастерами.
Никак. Ничего не получается. Трэш до такой степени напрягался, что, похоже, перешел на качественно новый уровень управления внутренними потоками. Переводил их с места на место почти не задумываясь, отстраненно, однако контролируя при этом каждую деталь. И шарик умения, до этого бывший скорее круглым размытым пятном, стал по-настоящему трехмерным. Завис, засиял, будто миниатюрное солнце.
Но это все не то. Главное так и не получалось. Он не мог привести тело в порядок. Или хотя бы заставить его нормально передвигаться в таком состоянии.
Вот ведь попал так попал. Тридцатый день пошел, как осознал себя разумным созданием, за непонятные грехи запертым в очень паршивом месте. И еще он тогда не мог двигаться. Дело не в оковах, а в искусственном параличе, в котором Трэша удерживали мучители.
Месяц миновал, и вот опять он оказался в схожей ситуации. Полная беспомощность, и вот-вот можно попасться новым извергам. Ну, а те, по закону подлости, окажутся похлеще старых.
Что делать?! Что?! Часики тикают! Думай давай! Быстрее думай!
Погодите-ка… Что-то промелькнуло. Что-то попалось на глаза в тот момент, когда Трэш в очередной раз попытался подключить мощь шарика умения к потокам, переливающимся от конечности к конечности.
Нет, умение тут вообще ни при чем. Делиться своей силой с телом оно отказывалось категорически. Здесь проявилось что-то другое.
Но что?
Так. Стоп. Надо расслабиться. Просто на десять секунд расслабиться. А теперь резко попытаться повторить давление на умение.
А! Вот оно! Дело и правда не в умении. Дело в стае.
В одном из членов стаи.
Третьего Пса Трэш недолюбливал. Зря недолюбливал, глупо. Но ничего не мог с этим поделать.
И так получилось, что именно Третий Пес пережил встречу с подразделением гамма-один проекта «Вторая жизнь». Два его напарника остались где-то там, в зарослях, их иконки пропали. А у этого только погасла. Стала черной, неинформативной.
Но сейчас она горела, изображение на ней снова двигалось. Картинка выглядела смазанной и неполной. Складывалось впечатление, что у Пса нелады со зрением. Да, похоже, с одним глазом все очень плохо. Да и второй видит не на сто процентов. Но понять, что происходит, можно.
Трэш влез в голову Пса, ощутив при этом целую гамму положительных эмоций. Наконец-то получилось видеть, слышать, осязать и ощущать вкус. Перехватывать моторику не торопился, для начала попытался вникнуть в ситуацию.
Пес, пошатываясь и оступаясь, продирался через заросли. Состояние у подопечного не сказать что бодрое, но непохоже, что последние минуты доживает. Потрепало его здорово, да, но зараженные и не такое способны стерпеть, он быстро оклемается.
Заросли расступились, и Пес пересек просеку, по которой тянулась линия электропередачи. Трэш повернул его голову, бросил взгляд вправо. Так и есть, метрах в трехстах возле перекосившегося столба просматривается ржавый остов сгоревшего автобуса.
Снова пригодились действия последних дней. Это место Трэш помнит, разведчики сюда наведывались.
И теперь понятно, куда торопится потрепанный Пес.
Оставшись в одиночестве и не получая указаний от вожака, он направился прямиком к нему. Трэш не знал, каким способом зараженные определяют направление на лидера, но опыты показывали, что с этим подчиненные никогда не ошибаются. Вот и Третий Пес чешет вперед, будто по компасу.
Не так уж сильно его покалечило, как показалось вначале. Если продолжит двигаться напрямик с такой же скоростью, доберется до Трэша через час. Ну, максимум через полтора.
И что дальше? Если даже предположить, что Трэша до того времени не обнаружат, чем ему смогут помочь две корявые руки этого недобитого лотерейщика? Тащить вожака на себе он не в состоянии, защитить от вооруженных людей – тоже.
Не нужен Трэшу такой помощник.
Хотя…
В голове начали проявляться очертания того, что можно назвать планом спасения.
Честно признаться – очень наглый план. Риска в нем столько, что не сосчитать.
Но другого плана у Трэша нет.

Глава 18

Неделю назад грузовик, захваченный у туземцев, Трэш не стал бросать на открытом месте. Разгрузил его на границе черноты, после чего отогнал к опушке лиственного леса, оставив среди деревьев. Здесь меньше шансов, что попадется кому-нибудь на глаза.
Лишние следы Трэшу не нужны.
Может, солдаты необычного отряда и нашли машину, но ничего делать с ней не стали, ограничившись аккуратным осмотром. В баке оставалось топливо, а ключи не требовались – мотор заводился нажатием кнопки, кустарно смонтированной сбоку от рулевой колонки.
Третий Пес не очень-то походил на нормального человека. Его конечности успели измениться, руки обзавелись массивными смертоносными когтями. Ими удобно работать в бою, но они сильно мешают, если надо управлять машиной. Ступни тоже не подарок, так и норовили по две педали зараз нажать. Да и Трэш сейчас не в лучшей форме, контакт с подчиненным далек от идеального.
Но машина ехала. Виляла от обочины к обочине, с трудом вписывалась в повороты, глохла при торможениях, но все равно продвигалась вперед с хорошей скоростью. То и дело останавливалась, чтобы Трэш, вернувшись в свое тело, заставлял легкие несколько раз сократиться, насыщая кровь кислородом. Иначе задохнется до прибытия подмоги.
Увы, но контролировать сразу все он так и не научился, а бросать Пса в движении без присмотра – верный путь остаться без транспорта.
Времени на проволочки уходило немало, но это несмертельно. Там, где лотерейщику час с лишним понадобится, машина за пятнадцать минут должна справиться.
Однако перед этим придется сделать небольшой крюк. Кое-куда заехать. Иначе вся затея не имеет смысла.
А вот и то самое место, из-за которого пришлось уклониться от кратчайшего пути. Окраина поселка. Не село среди полей и садов, а что-то вроде пригорода с недешевыми домами.
На шум мотора со всех сторон начали выскакивать заинтересованные зараженные. Но, завидев, кто выходит из машины, большинство резко удалились. Лишь сравнимые в развитии с Псом маячили неподалеку, бросая изумленные взгляды. Никак не могли понять, почему в источнике притягательных звуков обнаружился покалеченный сородич, а не вкусная еда.
Ни на что не отвлекаясь, Трэш заработал руками Третьего Пса. Здесь, в предпоследнем доме по улице, успели побывать мародеры. Возможно, они вынесли все до последней крошки, но на это сейчас наплевать. Потому что самое главное осталось.
Главное оно – для Трэша. Для всех прочих – неинтересный хлам.
Хозяин серьезно заботился о безопасности своих владений. По периметру выстроил высокую стену и установил широченные металлические ворота.
Фигурные завитушки на их вершине не только для красоты выступали, они несли защитную функцию. Почти упираясь в арку, они не оставляли лазеек для худощавых злоумышленников. Сделаны на совесть, согнуть или сломать их непросто.
Мародеры ворота снесли при помощи какой-то тяжелой техники. Створки так и остались валяться, не пришлось придумывать, как их выворачивать. Прежние хозяева грузовика отличались запасливостью. На обшивке кузова снаружи закрепили пару лопат, кирку, ведро, кувалду, два лома и несколько тросов разного диаметра и длины.
Один из них Трэш руками Пса сложил вдвое и привязал к тем самым завитушкам.
Вот теперь можно отправляться к мосту.
Поехал неспешно, но выглядело это куда заметнее, чем раньше. Огромная металлическая створка, волочащаяся за грузовиком, грохотала по асфальту с такой дурью, что зараженные слышали издали. И, разумеется, торопились посмотреть, что же такое вкусное издает столь необычный шум. Трэш не позволял им приблизиться и разглядеть водителя. То и дело поддавал газу, отрываясь. Но далеко не уезжал, оставался в поле зрения.
Не прошло и десяти минут, как за грузовиком вытянулась цепочка преследователей.
Пришлось потратить чуть больше времени, чем рассчитывал, но зато все идет по плану.

* * *

Сил у Трэша оставалось немного, и все они уходили на процесс управления действиями Третьего Пса. Ни на что другое он отвлекаться не мог. Очень может быть, что враги уже его обнаружили. А если нет, то крутятся поблизости, еще не зная, что рядом валяется беспомощное сокровище.
Для научников корпуса, конечно, сокровище. Страшно подумать, сколько экспериментов придумают эти садисты, заполучив столь уникальную подопытную «морскую свинку».
Шлейф из зараженных, тянущийся за машиной, должен отвлечь солдат от поисков или создать им такие проблемы, что они оставят находку в покое.
Временно, конечно, оставят. Но Трэш быстро управится.
Корявыми руками Третьего Пса.
Тело Трэша Пес обнаружил там, где оно и должно быть, – под мостом. И ни одного солдата рядом не наблюдалось. Трэш глазами Пса разглядывая себя со стороны, не торопился приближаться. Военные не глухие, даже защитные приспособления не мешают им слышать звуки. Значит, приближение грузовика, грохочущего необычным прицепом, пропустить не должны. Могли скрыться в зарослях, которые начинаются за рекой, и, возможно, сейчас наблюдают за машиной и ее водителем.
Через прицелы.
Зараженные, выбегая из тех самых зарослей, моментально теряли интерес к грузовику. Некоторые, почуяв Трэша, поспешно улепетывали, но другие, кто поразвитее, вели себя иначе. К чему-то прислушивались, принюхивались. И вот уже первый пробежал по мосту, за ним увязался второй, а следом уже целая толпа рванула.
Все с ними понятно. К сожалению, Трэш скверно принимал картинку от Третьего Пса, но пару раз ему показалось, что различил свежие следы. Покрытие грунтовое, местами с лужами и грязью в колеях, отметины от протекторов остаются заметные.
Где-то за рекой, на поле, перепаханном установками залпового огня, стоят машины, проехавшие здесь незадолго до Третьего Пса. Кусты и мелкие деревья, зеленеющие чуть дальше, на другом берегу, не позволяют их разглядеть. Но солдаты именно там, зараженные их почуяли и устремились к ним.
Вряд ли на поле сейчас всего лишь одна машина с десятком вояк. Должно быть, приличный отряд послали. Зараженных не больше сотни набралось, и почти все они ничего собой не представляют. Да и самые сильные тоже не впечатляют. Таких несложно перебить из пулеметов и автоматов.
Значит, солдаты быстро разберутся с этим несерьезным нашествием. Пока это не случилось, надо успеть отсюда свалить.
Подводить грузовик к урезу воды Трэш побоялся. Берег ниже моста уже не обрывистый, но спуск к нему очень крутой и выглядит ненадежным. Как бы не увязнуть, похоронив весь план. Пришлось оставить машину метрах в тридцати от уреза воды, на приличном возвышении. Развернул ее кабиной к дороге, которая выходила из зарослей, кое-как установил створку ворот поровнее.
Настал черед самого сложного этапа плана.
Как затащить на стальной лист тушу весом под пару тонн, если в твоем распоряжении всего лишь один лотерейщик, да и тот серьезно потрепанный? Да никак. Это все равно что обычному человеку отбуксировать внедорожник со снятыми колесами.
Двигаться Трэшу придется самостоятельно, причем вверх по склону. А ему и по ровному тяжело катиться, ведь за прошедшее время состояние заметно ухудшилось. Терен, попавший в организм, действовал неспешно и неумолимо, поражая все больше и больше нервов. Пока вся гадость не прореагирует с тканями, об улучшении самочувствия не может быть и речи.
Первая попытка сдвинуться с места не увенчалась успехом. Трэш слишком долго пролежал под мостом, тело успело глубоко погрузиться в вязкий ил. Дно реки отказывалось отпускать свою добычу.
Дал себе минуту на передышку, все это время поспешно качая воздух легкими. Слишком много времени кислорода доставалось по минимуму, надо как следует это наверстать.
Новый рывок, и снова безрезультатно.
Проклятье. Будет очень глупо погибнуть из-за того, что засосало в ил неглубокой грязной речушки.
Ладно, придется попробовать подвести грузовик поближе. А там взять длинный трос и подцепить тушу. Сил лотерейщика не хватит, вся надежда на машину.
Взяв под полный контроль Третьего Пса, Трэш едва удержал лотерейщика на ногах. Того серьезно пошатывало, бедолага потерял слишком много крови. Ему требуются отдых и усиленное питание, но сейчас, увы, не до этого.
Перед глазами все расплывалось, и потому Трэш, поворачиваясь к машине, не сразу опознал бредущую по противоположному берегу фигуру. А когда понял, кто там плетется, хромая на обе ноги, сильно удивился.
Второй пожаловал. Тот, кому напоследок было указано шагать до базы прямиком и без остановок.
Пес под полным контролем, но вот управлять его речевым аппаратом – нелегкое дело. Все равно что, подавившись крупным куском пищи, пытаться спеть песню с не самым простым исполнением.
Эх, надо было отработать этот момент на тренировках. Не догадался.
Но все-таки Трэш справился.
– Эй! Второй! Ты что здесь делаешь?
«Зам», обернувшись, остановился. Жутковато осклабившись, голосом, полным обожания, заявил:
– Первый живой. Но Первому сейчас очень плохо. Второй должен заботиться о Первом. Второй пришел заботиться.
Да уж, кто бы мог подумать, что в стае заведены такие порядки. Второй каким-то образом понял, что вожак попал в переплет, и нарушил последний приказ, искренне полагая, что поступил правильно. А Трэшу все это время было не до него. Он то дыханием своим занимался, то Псом управлял, то катился, напрягая все оставшиеся силы. Вот и упустил самодеятельность подчиненного.
Ну да и ладно. Все прекрасно. Тот самый случай, когда инициатива подчиненного не наказуема.
За такое, наоборот, высшая награда полагается. По возвращении позволит выпотрошить сразу пару бычков. Или даже трех. И пусть съест самые лучшие куски.
Заслужил.
Но для начала надо как-то вернуться, а с этим не все просто. Второй сильно потрепан в последней стычке. Да и от старых бед не вполне отошел. Его потерянная кисть начала отрастать, но выглядела еще почти детской, толку от такой конечности немного.
Однако даже от одной руки такой твари пользы больше, чем от обеих у лотерейщика. У Второго должно хватить силы раскачать тело Трэша, помочь вырваться из грязевой западни.
Как можно более простыми фразами Трэш объяснил и то, что надо делать сейчас, и то, чем предстоит заняться затем. По опыту знал: если подчиненные хоть немного понимают суть замысла, они действуют при исполнении эффективнее, самостоятельно принимая нужные решения, а не левой отсебятиной занимаются.
Концовку объяснения пришлось свернуть, ограничившись несколькими простейшими фразами. А все потому, что рядом, со стороны овсяного поля послышалась стрельба. Зараженные, отправившиеся туда, наткнулись на солдат. Судя по тому, что пальба началась позже, чем Трэш предполагал, военные хладнокровно подпустили тварей поближе, чтобы не переводить патроны попусту. А то, что их оружие не бесшумное, говорит о том, что они уверены в своих силах.
Ну да. Они ведь хозяева здешней территории. Крупных тварей чистят, мелким не позволяют скапливаться в больших количествах. При таком подходе к контролю владений им нечего опасаться.
При помощи Второго Трэш быстро выбрался из грязевого плена. Дальше самостоятельно развернулся и покатился по руслу.
Непредвиденное случилось, когда Трэш начал забираться вверх по склону. Взял Пса под управление и оценил обстановку его глазами. До створки ворот оставалось метров семь. Но если и дальше катиться таким образом, голова и плечи окажутся на земле, а не на железной поверхности. Когда машина поедет, эти части тела будут волочиться по земле. Рано или поздно сила трения сбросит тушу, и придется затаскивать ее заново.
Надо подкорректировать курс.
Вернувшись к управлению своим телом, принялся сокращать мускулатуру, заставляя ноги чуть передвинуться. Тогда, вернувшись к перекатыванию, Трэш повернет в правильном направлении.
Мускулатура сокращаться отказывалась. Лишь слегка подергивалась, будто конечности человека, страдающего нервным тиком в легкой форме.
Трэш пытался и так, и эдак, но ничего не получалось.
Сделав паузу, занялся легкими. Попытался хорошенько продышаться, надеясь, что корень проблемы кроется в кислородном голодании.
Но мускулатура, ответственная за дыхание, тоже не подчинилась. Дрожь отдельных волокон удавалось вызвать – не более.
Вот тут уже Трэш похолодел. Он ведь сейчас задыхается и ничего не может с этим поделать.
Подавил приступ паники, лихорадочно прикидывая, что можно предпринять в столь отчаянной ситуации. Получалось – ничего. Он выжал все из управляемости телом. Он ведь сейчас так себя ощущает, как и близко никогда не ощущал. Критическая ситуация мобилизовала все резервы, заставила перейти на качественно новый уровень. Дай ему силы, и он покажет всем врагам, что такое настоящая элита. Такое они в кошмарном сне вообразить не могли.
Но сил нет. Совершенная машина смерти тихо умирала, не в состоянии вдохнуть глоток воздуха парализованной грудной клеткой. Сердце еще билось, но подозрительно неспешно, терен и до него добрался.
Черт! Да он ведь и правда здесь подохнет!
Что делать?! Что?!
Попробовал переключиться на Второго, но ничего не вышло. Да и картинка заместителя мигала, смазывая изображение. На Пса перешел с превеликим трудом. И понял, что, если уберет контроль, вернуть уже не сможет.
Все – сил больше нет.
Применил последний резерв – металлическую флягу с живчиком, висевшую на поясе. Изначально этих литровых сосудов было три, но невеселые приключения последнего часа оставили Трэша без большей части волшебного напитка.
Залил себе руками Пса все, до последней капли. Вновь отключился, ушел в себя, попытался запустить легкие. Вначале не получалось ничего, кроме все той же бесполезной дрожи мускулатуры. Но после нескольких попыток, когда уже мысленно взвыл от отчаяния, ощущая, как накатывает темнота, воздух пошел.
Наконец-то. Значит, Трэш не умрет. Прямо сейчас не умрет.
Но все может быстро измениться. Он по-прежнему беспомощен и валяется на открытом месте, возле машины, которую видно издали. Надо срочно затаскивать себя на створку ворот и сваливать отсюда подальше.
А вот тут новая проблема.
Иконки Пса и Второго стали мутными, в них ничего больше не различалось. И картинка не увеличивалась.
Еще хуже то, что подключиться к подчиненным не получалось. Как Трэш ни старался, отклика не получал.
Застрял. По полной застрял. Паралич не то что не проходит, он усиливается. Только что чуть не убил Трэша, оставив без кислорода. Нервные ткани, может, и восстановятся, но процесс пойдет только после полного распада в организме терена.
А дело это не такое уж и быстрое.
Что предпримут солдаты, когда покончат с зараженными? Что-что… У них может найтись множество дел, и одно из них – проверить, что же так грохотало за рекой перед появлением мертвяков. Звук необычный и громкий, должны были услышать и заинтересоваться. А если и нет, все равно им назад уезжать через мост, а с него теперь открывается чудесный вид на тушу беспомощного элитника.
И что остается? Ведь Трэш действительно беспомощен. Он даже маскировку усилить не в состоянии, шарик умения почти не реагирует на его действия.
Шарик? Вообще-то шариков два. Этот факт до сих пор как-то проскальзывал мимо сознания.
Откуда второй взялся? Такое впечатление, что маскировался, как это умеет делать Трэш, всегда оставаясь на виду.
Да только что толку, он ведь ничего с ним поделать не может. Никакого эффекта.
Ни сил, ни возможностей, ничего не работает.
Остается только одно – следить за легкими, сознательно управляя вдохами и выдохами.
И надеяться, что сердце выдержит, справится с дозой отравы, не остановится.
Легкими и сердцем одновременно Трэш управлять не сможет.
Какой чудесный последний день первого месяца новой жизни выдался!
Как бы он не оказался последним днем не только месяца. Или началом новой жизни, где придется мечтать о смерти.
Все к этому идет.

Глава 19

Трэш, полностью погрузившись в себя, потерял счет времени. В таком состоянии невозможно понять, минута прошла или десять. Пытался считать управляемые вдохи, но быстро сбился со счета. Видимо, голова, страдая от нехватки кислорода, работала так же плохо, как и все остальное. Мысли замирали и терялись. Трэш быстро забывал пришедшую в голову мысль и хватался за другую, новую.
А затем в какой-то момент мозг тоже замер. Вроде себя ощущаешь, легкими управляешь, но сознание не работает. В голове вакуум, абсолютная пустота. Качаешь воздух на автопилоте, по привычке. Ты уже не живое существо, ты примитивный механизм.
В этом состоянии попытки следить за временем обречены на провал. Да и какой смысл цепляться за секунды? Все равно ведь связи с окружающим миром нет, можешь контролировать только некоторые функции организма и видеть положение частей тела относительно друг друга. Если солдаты уже сейчас аккуратно грузят тушу на тягач, Трэш это не определит.
Иногда, на очень короткие промежутки времени, в мозгу вспыхивали жалкие искры активности. В такие моменты у Трэша получалось разглядеть потемневшие иконки членов стаи. Картинки они теперь не транслировали вообще, но зато одним лишь своим существованием давали надежду, что еще не все кончено.
Второй и Пес живы. Вряд ли они бросили вожака, значит, солдаты до Трэша еще не добрались.
Вот вспыхнула новая искра. Зашевелились мысли. Нехотя, медленно и со скрипом, будто детали древней паровой машины, век не видевшей смазки.
Так, что у нас тут? Какие новости? Сердце бьется. Хорошо бьется, уверенно. Ноги-руки на месте, легкие сдуваются и раздуваются.
Погодите-ка. Очень уж бодро дыхание работает. А что, если…
Трэш с некоторым мысленным усилием оставил мускулатуру в покое. Настолько привык давить на нее и ослаблять, что контролировал дыхание уже несознательно. Грех жаловаться, ведь это и спасло жизнь, но сейчас надо дать организму чуть самостоятельности.
Эксперимент прошел успешно – легкие продолжали работать без непрерывного давления энергии, которую Трэш стянул к ним со всего организма.
Прекрасно, можно расслабиться хотя бы в этом вопросе.
Если Трэшу стало лучше, почему он не видит картинки членов стаи? Иконки все такие же мутные, почти полностью черные.
Мысленно потряс головой, попытался отстраниться, расслабиться и вновь напрячься. Так сказать, перезагрузить биологический компьютер.
Есть! Получилось, иконки загорелись. Пошли картинки. Слишком яркие, с буйными красками. Но это нормально, такое Трэш не раз замечал в моменты пробуждений. Обычно яркость приходит в норму за десяток-другой секунд, а то и быстрее.
Если он настолько заметно пошел на поправку, может, и в остальном прогресс наметился?
Трэш попытался выйти из сумеречного состояния в обычное. Говоря проще, сменить бессознательное состояние на сознательное.
Или не проще. Как вообще можно описать то, что с ним происходит?
А никак. Никто не знает, что там, внутри элитников творится.
Трэш сам из них, но тоже ничего не понял. Он просто использует функции, которые изучает наобум, слепо экспериментируя.
Вот и сейчас не понял, как, но у него это получилось с превеликой легкостью. Тело снова ощущается, нахлынули волны информации. Он снова слышит, снова воспринимает запахи. А вот видеть своими глазами не получается – веки не желают подниматься.
Мириться с этим не хотелось, потому Трэш потратил с минуту на все новые и новые попытки. Нет, бесполезно, зрение вернуть не получилось.
Бросив это занятие, подключился к Третьему Псу. И очень сильно удивился тому, что рассмотрел его глазами.
Это другое место, совершенно не похожее на то, что ожидал увидеть. Реки, на берегу которой должно лежать беспомощное тело, поблизости нет. Грунтовая дорога, стены из деревьев по обе стороны, в одно из которых грузовик врезался с такой дурью, что едва не вывернул его с корнями. Ствол сильно наклонился, но устоял.
Что случилось? Почему машина оказалась вдалеке от реки? И кто затащил тело Трэша на створку для ворот? Люди это сделать не могли, ведь в таком случае им бы для начала пришлось убить парочку подчиненных. А они оба живы и относительно здоровы, новых ранений на их шкурах не видать. Топчутся возле кабины, уставившись на разбитый передок.
Второй, проведя когтем по металлу, крайне недовольным голосом прогудел:
– Ты бесполезный. Ты сделал с машиной плохое. Теперь машина не едет. Как мы будем спасать Первого? Мы не сможем быстро его тащить. И у нас нет сил. Может, мне тебя съесть? Хорошее дело. Это сделает меня сильнее. Все равно быстро тащить Первого не смогу, зато стану сытым.
– Заткнись, – рявкнул Трэш речевым аппаратом Пса.
– Ой! Первый! Я не знал! А почему ты сам не говоришь?
– Неважно. Как вы здесь очутились? И как здесь очутился я?
– Мы приехали вот на этой машине. Она дальше ехать не хочет. Третий Пес ничего не может с ней сделать. Он полностью бесполезен и сильно ранен. Хорошо бы его съесть, я очень голоден. Что скажет Первый?
– Первый скажет, что тебе полезно немного поголодать.
– Нет, Первый ошибается. Это не полезно. Это даже вредно, – заволновался Второй.
– Кто вел машину?
– Третий Пес вел. А Первый им управлял.
– Ничем я не управлял, – возразил Трэш. – Он что, получается, сам вел машину?
– Значит, сам. Странно это. Не понимаю. Я думал, что он совсем тупой. А он сам водить машину умеет. Я удивлен.
Трэш тоже удивился. Зараженные почти полностью теряют человеческие навыки. Остатков хватает разве что дверь машины открыть, да и то далеко не у всех. Они не используют инструменты, оружие, не управляют транспортными средствами и не умеют пользоваться электронными приборами. С чего это вдруг у Пса внезапно прорезался такой талант?
Объяснение этому феномену только одно: подчиненный осознавал все, что делает его тело под контролем вожака. И не только осознавал, а еще и запоминал. То есть зараженные способны обучаться. В том числе обучаться сложным вещам.
Машину Трэш вроде бы не глушил. А если и так, то заводилась она с кнопки, Пес должен был легко справиться. С ездой освоиться сложнее, но он, похоже, сумел прилично отдалиться от моста через речку. Странно, что врезался в дерево именно здесь, на ровном участке дороги.
Хотя…
Вон левое переднее колесо совсем спустило. Где-то Пес его хорошо повредил, а это ухудшило управляемость. Да и водитель из него неопытный. Так что ничего удивительного в аварии нет.
И еще один вопрос остался без ответа:
– А как я на воротах оказался?
– Там прибежали такие же, как Пес. Их пятеро было. Я сказал, что съем их, если они не помогут затащить Первого на ворота. Они не хотели оказаться съеденными и потому помогли.
– А почему они от тебя не убежали?
– Я ведь их догнать могу. Да и глупые они. Глупых легко заставлять.
– Как удачно получилось…
– Нет, Первый, неудачно. Я ведь собирался их съесть, после того как они помогут. Но они меня обманули. Негодяи нехорошие. Просто взяли и убежали в заросли. Я сильно ранен, мне тяжело за ними гоняться. Пришлось остаться голодным.
Вот теперь понятно абсолютно все (если не придираться к мелочам).
Итак, безгранично тупые подчиненные, оказывается, не настолько уж и тупы. Они способны действовать самостоятельно, используя опыт, полученный в стае. В том числе совершать действия, нетипичные для зараженных или даже считающиеся невозможными.
Мертвяк за рулем машины. Это даже не фантастика – это нечто…
Потрепанная парочка сумела самостоятельно решить проблему с погрузкой тела и дальнейшей транспортировкой.
Трэш тогда успел сообщить, что дальше надо будет проехаться к тому месту, где знаки на деревьях развешивали. Пес с дороги не сбился, но немного не дотянул. Километра два осталось до финиша.
Итак, что мы имеем? Трэш очнулся, но двигаться не способен. Машина вышла из строя, на ней никуда не поедешь. Под рукой остались двое подчиненных, но их совместных усилий на переноску тела элитника недостаточно. Увы, но створка ворот – не тележка и даже не сани, волочить такую поклажу на ней не получится.
И что же делать дальше? Терен перестал калечить нервную систему, но ее повреждения восстанавливаются не сказать чтобы очень быстро. Так можно и сутки проваляться, прежде чем сумеешь начать хотя бы ползать. Но это не тот мир, где можно в любом месте лежать столько времени, ни о чем не беспокоясь.
Да это и миром назвать тяжело. Сплошная мясорубка, поглощающая все новые и новые порции мяса.
И мясо это никогда не заканчивается. Зазеваешься и тут же станешь частью очередной порции.
Или приляжешь отдохнуть не там, где надо…
Нельзя Трэшу здесь отлеживаться. Сваливать надо. Но как? Он ведь не в силах ускорить процесс восстановления нервной ткани. Ситуацию может поправить еда, но ее еще прожевать как-то надо, что затруднительно сделать с парализованной челюстью.
Да и нет еды. В грузовике пусто, весь груз, до последней полезной в хозяйстве крошки, давно перетащили на базу.
Эх, вот бы и Трэшу сейчас туда переместиться. Всего-то и надо – обзавестись умением колдовским, позволяющим телепортироваться на несколько километров. Только там можно валяться в относительной безопасности. Хитроумным ракетам до укрытия не добраться, их сложную электронику чернота прикончит еще на подлете. Опасаться стоит разве что ствольной артиллерии с примитивными механическими взрывателями в снарядах. Но в экспедиционных корпусах не принято держать по нескольку гаубичных дивизионов. В таком оружии здесь нет необходимости. Если надо кого-то конкретно обстрелять, справляются минометы, реактивные системы залпового огня и бортовое вооружение бронетехники. В отдельных случаях пускают в ход оперативно-тактические комплексы, в том числе и с ядерными боевыми частями.
Минометы до базы не добьют, а ракет стоит опасаться лишь самых простых. Такие если и хранятся на складах, то в незначительных количествах. Транспортный канал, связывающий метрополию с базой экспедиционного корпуса, не безграничен по объему поставок. Учитывая прибыль, которую приносит миссия, есть смысл снабжать ее самым лучшим, дабы каждый килограмм отрабатывал по полной. Вот и получается, что сюда больше шансов попасть снаряду со сложно устроенным взрывателем, а может, даже с системой корректировки или самонаведения. А это та самая электроника, которая не выживает над деструктивными аномалиями.
И терен без нее тоже не распылить, там боеприпасы устроены непросто.
Глупые размышления. Пустые. Трэшу не попасть сейчас на базу. Никак не попасть.
А жаль. Там ведь есть живец. Много приготовленного живца. Можно попробовать залить его в глотку лапами подчиненных. Он уже делал так, с последней флягой, и все прошло прекрасно. Это ведь не только сильнейший стимулятор, это еще и средство, подстегивающее и без того шуструю регенерацию зараженных.
Живец обязан помочь.
А почему бы и правда за ним не сходить? Да, Трэш не в состоянии и шагу сделать, но ведь необязательно действовать шаблонно. Зачем валяться тут сутки, а то и больше, если можно попробовать сделать полезное дело чужими руками?
Второй доказал, что способен действовать автономно и принимать сложные решения. Можно приказать ему сгонять до базы и принести живчик. Даже если в процессе выполнения Трэш надолго вырубится, подчиненный должен самостоятельно справиться.
Задача-то несложная.
Сколько у Второго уйдет на это времени? Состояние у него получше, чем у Пса, но тоже далеко не самое бодрое. Вроде бы он способен передвигаться побыстрее, чем среднестатистический человек. Отсюда до базы около двадцати километров. Туда и обратно – сорок выйдет. Это около восьми часов в самом спокойном темпе.
Восемь часов – куда лучше, чем сутки. Стоит попробовать.

Глава 20

Период бодрости затянулся ненадолго. Сознание начало туманиться спустя приблизительно полчаса после того, как Второй ушел в сторону черноты. По мнению Трэша, двигался тот даже проворнее, чем предполагалось. Возможно, его подстегнула мысль о вкусной еде, которой он сможет подкрепиться по прибытии на базу.
Идеальный стимул для таких подчиненных.
Трэш то отрубался, то пребывал на краю бездны бессознательности. Отключаясь, он иногда страдал из-за сновидений, из которых не запоминал ничего, кроме того, что они отвратительные. Пробуждаясь, видел над собой черно-белые кроны деревьев. В первые моменты казалось, что все еще не выбрался из кошмара. Но затем доходило, что сейчас ночь, а цветное зрение у зараженных в эту пору суток работает скверно.
Да и как он вообще может что-то видеть, если не в состоянии веки поднять?
Но такие загадки его не удивляли. Все, что показывали органы чувств, представлялось предельно реальным.
Третий Пес то валялся рядом, то начинал носиться по округе в поисках еды. То и дело хрустел найденными улитками и раскопал все ближайшие муравейники. Один раз шумно погнался за ежом, ухитрившись потерять его в густом кустарнике, а потом попытался залезть на дерево, чтобы достать с верхушки провокационно скрипящую сову. В общем, не сильно скучал.
А Трэш в те моменты, когда в затуманенном сознании случались кратковременные прояснения, раздумывал над стратегией дальнейших действий. Но, похоже, мозг не до конца очистился от терена, ибо голову посещали исключительно бредовые мысли.
К примеру, он запланировал найти стартовую шахту с межконтинентальной ракетой, после чего уничтожить сразу два экспедиционных корпуса термоядерными фугасами. Даже способ доставки заряда подобрал. Всего-то и надо – усилить стаю кучкой прилично развитых зараженных. Таких, чтобы хватило силы дотащить боеголовку до нужного места на своем горбу. Даже не понадобится к периметру базы подходить, ведь мегатонным зарядом можно издали дел наворотить.
Затем, забывая про оружие массового поражения, прикидывал, как применить самое ужасное, что есть в этом мире. Не оружие, нет, а часть этого мира. Добраться до лифта, который перемещается не только по вертикали, а между вселенными, и закинуть к внешникам парочку зараженных. Даже если их там быстро прикончат – не беда. Они – источники яда, от которого нет спасения. Успеют занести со своими телами дрянь, которая медленно и неотвратимо отравит всю планету. В лучшем случае уцелеет кучка иммунных, да и те недолго протянут. Там ведь обычный мир, следовательно, без перезагрузок кластеров. Быстро вымрут без пополнения споранов.
Продумав план уничтожения сразу двух планет, Трэш тут же переключился на мысль заняться животноводством. Расселить часть коров по стабам, среди черноты, с таким расчетом, чтобы им хватало травы. И тогда он навсегда избавится от острой зависимости от перезагрузок.
Еще можно научить зараженных доить скот. На этой базе наладит молочное животноводство, что станет ценным подспорьем к однообразно-мясному рациону.
Говоря проще, внезапно выяснилось, что у терена проявилось свойство, интересное для тех органов, которые контролируют оборот наркотических веществ. Если нервные клетки не погибают от воздействия аэрозоля, они начинают генерировать поток красочного бреда, который тебя всецело захватывает. Чувствуешь в себе силы менять судьбы целых миров одним движением пальца. Можно сказать, наступает высшая степень эйфории.
А потом вырубаешься полностью, погружаясь в кошмар, из которого почти ничего не запоминаешь.
Оригинальный контраст ощущений. Это затягивает тебя полностью…
Трэш, даже приходя в себя, почти не воспринимал реальность. То, что нашептывал ему отравленный мозг, казалось куда интереснее, чем ждать возвращения Второго.

* * *

В очередной раз вырвавшись из океана, воспоминания о котором моментально стерлись, Трэш первым делом подумал, что дожил до слуховых галлюцинаций. А все потому, что поблизости кто-то разговаривал.
На человеческом языке и нормальным человеческим голосом. Без придыхания нехорошего, что вынужден делать Трэш, потому как слова приходится произносить на вдохе, а не на выдохе. Такой уж речевой аппарат у зараженных, по этому симптому можно на ранних стадиях выявлять людей, которым не повезло получить иммунитет.
Голос, кстати, ему сразу не понравился. Дребезжащий, с омерзительными нотками, насмешливый и трусливый одновременно. Порядочный человек так изъясняться не имеет права.
– Ред, да ты только глянь на него. Он еще не подох.
– Юрген, да ты и правда псих, как Медный про тебя сказал. С винтовочной пулей в башке лотерейщики не живут.
– А этот живет. Пузыри из носа пускает кровавые, значит, дышит. Вот ведь урод. Пальни еще разок.
– Я тебе не ксер, я патроны не печатаю. Завали его в мешок. Или забыл уже, как это делается? Ты слишком много на стабе просидел, Юрген.
– Да я бы его завалил, но он носом кверху разлегся, а затылком в грязь.
– Так переверни.
– Ред, я что, на больного похож? Говорю же тебе, он еще не подох. Я не подписывался живых лотеров трогать. Сам его переворачивай, с Банником вместе. Чуть что, так вечно я крайний.
Голос Реда, немногим более приятный, чем голос Юргена, после этих слов стал подозрительно веселым:
– Значит, трогать этого клиента ты не хочешь? Брезгуешь, да? А как же та самочка, которую вы рачком с Мыльным на переезде растянули?
– Шел бы ты в печь вместе со своим Мыльным! – возмутился Юрген. – Меня уже запарил ваш базар не в тему.
– Да ладно тебе. Мы же все понимаем. Тяжело одинокому мужику без доброй бабы. Так ведь, Юрген?
Вместо Юргена ответил третий мужской голос, до этого в беседе не замеченный. Звучал он поприличнее первых двух, но его обладателя вряд ли можно перепутать с интеллигентным человеком:
– Это, похоже, та самая машинка.
– Мад, ты о чем вообще? Какая это та самая? – раздраженным голосом спросил Юрген.
Похоже, его чем-то сильно задели предшествующие слова Реда.
– Ты что, не врубаешься? – тут же ответил Мад. – Та самая, которую внешние ищут. Разве не слышал, что на вечерней передаче говорили?
– С чего ты взял, что это она?
– А ты разве не видишь, что за ней волочится?
– Ворота выдернули где-то и не отцепили. Наверное, под спеком катались. Задрали уже эти обдолбыши. Раз было дело, на встрече чуть с таким не столкнулся, лоб в лоб неслись.
– Сам ты под спеком. Посмотри сюда. Видишь, что она на дороге оставила? Вспахала землю вот этой железякой, как плугом. А что внешние передавали? Ищут грузовик, оставляющий за собой след волочения чего-то тяжелого. Ты ведь сам еще ржал, как конь. Мол, какого хрена грузовики с плугами катаются и на кой оно внешним интересно.
– А ведь точно, это он и есть, – охнул Юрген. – Слышь, Ред, по ходу, эту тачку внешние ищут. Нам за такое награда полагается.
– Угу, – отозвался тот. – До вышки наблюдательной отсюда с час пешком телепать. Там радиотелефон должен быть.
– Эту точку стронги уже раз пять в труху разносили, – сказал Мад. – Сделаем крюк, а получим фигу. В поселок возвращаться надо, там рация есть.
– Да какое в поселок! – взвился Ред. – Мы ведь еще точку на хабар не проверили. Хабар там скорее всего есть, а вот подогреют нас внешние или нет, это еще неизвестно.
– На хрена им вообще эта тачка? – спросил Юрген.
– Так в ней полный кузов флэшек с видео, как ты мертвячек драл, – хохотнул Рэд.
Юрген в ответ начал нести тоже что-то непонятное насчет грузовика, заодно открещиваясь от обвинения в сексуальных девиациях. А Трэш, прислушиваясь к этому трепу, пытался изгнать из головы предательскую муть.
Но даже с ней сумел многое осознать.
Машину обнаружили аборигены. Это несложно понять по первым словам. Говор человека в респираторе не перепутать с речью того, кто не нуждается в средствах защиты органов дыхания.
И это не простые аборигены, а те, которые сотрудничают с экспедиционным корпусом. Трэш с ними в свое время не особо контактировал, но знал, что с базы трижды в сутки мощная радиостанция транслировала важные для союзных туземцев новости и различную ознакомительную информацию. Судя по разговору, здесь, по эту сторону черноты, тоже такое практикуется.
Внешники изучили следы у реки и поняли, что там произошло нечто непонятное и, следовательно, интересное. Скорее всего прямо сейчас их отряд идет по заметному следу, оставленному и на асфальтированных, и на грунтовых дорогах. Туземцы еще не поняли, что надо им навстречу выдвигаться, чтобы надеяться на награду. Не успеть им до поселка добраться, вояки раньше у машины окажутся и объявят ее своей находкой.
Странно, что экспедиционники так долго возятся. След-то и правда заметный. Времени миновало немало, должны были успеть добраться. Или те зараженные, которые нагрянули на перепаханное реактивными снарядами поле, сумели неслабо потрепать солдат и научников. Или их что-то другое отвлекло.
Но в любом случае – это временная фора. Везение имеет свойство заканчиваться. Вояки обязаны найти след, он ведь очень заметный.
И Трэша они тоже найдут. Аборигены его сейчас не видят лишь потому, что в состоянии сна он неосознанно активирует маскирующее умение на полную мощность. Плюс пребывает в полной неподвижности. Туземцы ходят от него в считаных шагах, не подозревая, что почти наступают на громадного невидимку. Створка ворот выручает – не лезут на металл грязными ногами.
Но вечно такое раздолье не продлится. Скоро нагрянут военные, оцепят здесь все, чтобы научники поработали без риска. И те быстро нащупают Трэша.
Эх, жаль, что он только маскироваться умеет, а не съеживаться до габаритов хомячка.
И что теперь делать? Он как не мог пошевелиться, так и не может. Голова вроде бы заработала получше, но какой толк от головы, если он сейчас даже плюнуть во врагов не в состоянии?
Троица туземцев, обсудив и Юргена, и грузовик, вновь обратила внимание на Пса. Тот, несмотря на пулю в голове, умирать не торопился.
Даже Ред, наконец, это признал:
– А ты, Юргеныч, прав. Этот и правда сопли красные пускает. Живучий попался. Э, ты что делаешь?
– Что-что… Не видишь, что ли… глаза ему выковыриваю.
– На хрена они тебе, Юрген?
– Примету такую слышал. Если у приличного мертвяка заживо глаза вытащить, твое зрение может улучшиться. Оно у меня после контузии до сих пор барахлит.
– Так ты ему и член отрежь, стоять лучше будет. У тебя как раз на полшестого, а это тоже такая примета у придурков, – хохотнул Ред.
– Отрежу, не переживай за это. И уши тоже отчекрыжу.
– Ты же боялся прикасаться к этому клиенту. Сильно смелым стал?
– Да он и правда совсем плохой. Не дергается. Чего зря добру пропадать.
– Суеверный ты сильно, Юрген.
– А тут, Ред, по-другому не выжить. Фикса помнишь? Не забыл, что он сказал, когда Семеновские с Градусом разбежались? Сказал, что три года проживет под девятым форпостом, и хрен ему кто что сделает. Мол, по всем приметам так выходит. И что получилось? Ровно три месяца прошло, и стронги его в выгребной яме утопили. А до них ни царапины не получил, хотя там вечно какая-то хрень происходит. Перепутал парень месяцы с годами, ну а так все сошлось.
– Три месяца без царапины под тем форпостом – неплохо, – заметил Мад.
– Ага, согласен, очень неплохо. На то он штрафной форпост. Только совпадение интересное: три года хотел, а получил только три месяца. А все почему? Не трепись о сроках, если это не надо. Особенно если за жизнь вопрос стоит. Нехорошая это примета. Дурное дело всегда сбывается.
– В принципе да, – согласился Мад. – Слушал раз одного умника, который говорил, что приметы – это случайно подмеченные закономерности. Обычными людьми подмеченные, а не научниками. Объяснить их не можем, но видеть видим.
– Вот и я о том же, – сказал Юрген.
– А я скажу тебе, что с глазами это ты зря, – неодобрительно продолжил Мад. – Это точно не примета, это тупо кто-то пургу прогнал, а всякое дурачье подхватило и разнесло.
Трэш, прислушиваясь к разговору туземцев и омерзительным звукам, которые доносились от ножа в руке Юргена, почти отключился от реальности.
Точнее – от местной реальности.
Потому что теперь он почти полностью взял под контроль Второго. А при этом сложно воспринимать то, что происходит вокруг собственного тела.
Второй, оказывается, уже неподалеку. Что неудивительно, учитывая время суток. Солнце успело подняться, разогнав утреннюю прохладу. Вот-вот и припекать начнет. «Зам» торопливо шагал по черной пустоши, на ходу обгрызая коровью ногу. Мяса на ней давно не осталось, как и доступных сухожилий, но зубы зараженного все равно продолжали елозить по кости в поисках съедобных частей.
Подстегнутый приказом Трэша, Второй перешел с шага на бег, больше похожий на галоп больной лошади. Левая нога у бедолаги прострелена в двух местах, с такими ранами особо не разгонишься. Но «зам» пытался выжать из себя все, выкладывался по полной.
Надо успеть добраться до того, как эти твари отрежут Третьему Псу все, о чем подсказывают их тупые приметы. Потому что дальше они займутся споровым мешком, а это верная смерть.
Терять подчиненного, умеющего водить грузовик, нельзя. Мало того, что он проверенный и полезный, Трэш ему еще и жизнью обязан. Некрасиво от такого отворачиваться.
Давай, Второй, шевели ногами. До границы черноты минута бега осталась. А там чуть по зелени и дальше аккуратно, не тревожа ветки и листву. Надо подкрасться к туземцам незаметно и победить за счет фактора внезапности.
Иначе велик риск, что Второго завалят рядом с Псом. Увы, но заместитель изрядно потрепан, да еще и вымотан долгим переходом. Одной коровьей ноги недостаточно, чтобы восстановиться после таких приключений.

* * *

Юрген, разобравшись с ушами Третьего Пса, расхрабрился до такой степени, что решил еще и без языка его оставить. По мнению Трэша – это по любым приметам лишнее, ведь у туземца и свой неплохо чушь мелет. Однако это даже к лучшему, потому как предоставляет еще чуточку времени.
Остальные аборигены занимались осмотром грузовика. Им сильно хочется узнать, чем же машина так заинтересовала внешников. Колдунов с рентгеновским взглядом среди туземцев не оказалось, потому Второй сумел подобраться к дороге незамеченным. Благо в этом месте по обе стороны густо разрослись кусты. Лишь одна проблема замедляла продвижение «заместителя» – надо не потревожить переплетение ветвей, что при таких габаритах непросто. Спасибо, что ветер начал поддувать, раскачивая кроны деревьев. За этим шумом скрывались мелкие ошибки подчиненного.
Но Юрген все же что-то почуял.
Трэш, впервые разглядев нехорошего туземца глазами Второго сквозь переплетение ветвей, увидел, как тот, склонившийся над лежащим пластом Псом, резко обернулся. Лицо у Юргена оказалось столь же неприятным, как и его паршивый голос.
Крутанув в руке нож с широченным лезвием, абориген, не спуская настороженного взгляда с зарослей, крикнул:
– Ред, дай-ка мне свой тесак на минутку. А то зубы раздвигаю, а этот урод снова пасть захлопывает.
– Да кончай уже с ним, – лениво ответили из недр кузова.
Трэш, глядя на Юргена, понял, что тот готов согласиться с Редом. А значит, Пес сейчас отправится в ад или в рай для зараженных. Вон лом от грузовика заранее притащил, чтобы с его помощью приподнять голову.
Медлить больше нельзя.
Вперед.
Юрген и правда держался в высшей степени настороженно. Не успел Второй вырваться из кустов, как тот молча, ни звуком не предупредив товарищей об угрозе, метнулся назад. Так шустро задал стрекача, что даже не попытался выстрелить через плечо или гранату кинуть.
Понимая, что, если пуститься в погоню, рискуешь получить в спину от дружков труса, Трэш развернул Второго к машине. Действиями подчиненного при этом не управлял, ограничиваясь одними лишь указаниями.
«Замом» ведь сложно управлять. Почти не откликается на контроль. Да и так правильнее. Опыт элитника здесь во вред идет. Не сопоставляешь то, к чему привык, с чужим телом, куда более ограниченным по возможностям.
Второй в кузов влетел неудачно. Увы, подвела покалеченная нога. Вместо того чтобы с прыжка обрушиться на противников, врезался коленом о край борта и растянулся плашмя.
И ведь наоборот получилось – это на пользу пошло. В тот же миг над головой полыхнул выхлоп из ствола самой настоящей противотанковой винтовки, пустив пулю выше вовремя рухнувшей цели. Такие «ручные орудия» во время Второй мировой войны пользовались популярностью. Человеку с эдакой дурой работать из положения стоя – почти фантастика.
Но стрелял не совсем человек. Здоровенный кваз. В последнее время Трэшу на уродов везет. Очевидно – Рэд. То-то голос у него был слегка странноватый, это можно списать на измененный речевой аппарат.
Винтовка даже для Трэша неприятная, а Второго такая способна навылет прошить, если патрон правильный, а дистанция невелика. Но есть у нее недостаток – отсутствие автоматики. После каждого выстрела приходится возиться с немаленьким затвором, а дело это не мгновенное.
Потому, оставив кваза на ближайшее будущее, Трэш приказал разобраться со вторым – Мадом. Тот тоже выстрелил и тоже мимо. Но его винтовка автоматическая, тут же повел стволом вниз и на этот раз не промахнулся.
Второй нехорошо проурчал, вытерпел еще одно попадание, а затем врезал Маду так, что тот подлетел до потолка.
Тут же развернувшись, «зам» кинулся на кваза. Тот успел отбросить винтовку и выхватить пистолет. Но нажать на спусковой крючок времени уже не осталось – лапа Второго прошлась чуть ниже кустарно расширенного бронежилета, распоров брюхо от бока до бока. Врезав другой, еще не восстановившейся рукой Маду в грудь, Второй заставил его тело улететь назад. Оно разматывало за собой омерзительный шлейф из крови и вываливающихся внутренностей.
Мад, несмотря на жесточайшее с ним обращение, потерял только винтовку, а не сознание. Более того, он ухитрился приземлиться на ноги и выхватить пистолет. В спину Второго начали впиваться пули.
Обернувшись, он стукнул туземца по голове здоровой лапищей. Но тот нагнулся, попятившись. И не переставая давил на спуск.
Шустрый.
Но в тесноте кузова деваться ему некуда. Второй, всерьез разозлившись, зажал Мада в угол, где жестоко открутил ему башку, жадно слизнув при этом кровь, попавшую на морду.
Отбросив обезглавленное тело в сторону, выскочил из машины и несколькими ударами раздробил физиономию кваза. После такой жестокости урод тоже затих, перестав копошиться в грязи.
Эти готовы, а вот про Юргена такое не скажешь. Суеверный садист так и продолжает драпать. Чуткие уши элитника слышат, как трещат ветви под ногами мерзавца.
Надо бы прикончить эту тварь самым жестоким способом, но, увы, в этот раз не удастся. Сейчас главное – спасти себя.
Да и Пса не мешает вытащить, если он до сих пор жив.
Значит, надо срочно посылать Второго в кусты. Там осталась огромная пластиковая фляга с живцом. Одна из трех, хранившихся на базе.
Хорошо, что в свое время догадался сделать такой запас.
Если живец не подействует, придется молить богов этого проклятого мира об отсрочке.
Пусть солдаты появятся как можно позже. Уже после того, как конечности позволят хотя бы ползти.
Попадать в плен Трэш не хочет, он у внешников уже бывал.
И ему там не понравилось.

Глава 21

Второй день Трэш всецело предавался трем несложным занятиям. Он спал, ел мясо и пил живчик. Больше, по сути, никаких телодвижений. Даже подчиненных почти перестал гонять.
Да и кого здесь гонять? Превратности последних времен не потрепали только Левую Руку. Кстати, Трэш переименовал его в Правую Руку. Тот как грыз дурно пахнущие кости, так и грызет. Ни царапинки не заработал. Да и где ему их зарабатывать? Он ведь сидит на базе безвылазно.
Про остальных такое не скажешь. Двух Псов больше нет, Третий Пес живой, но досталось ему так, что иногда хочется добить бедолагу, из милосердия. Второй держится куда бодрее, но на великие свершения пока что не способен.
Спасибо, что у «зама» хватило сил дотащить Пса до базы. Местами действительно приходилось волочить за ногу, поднимая шлейф черной пыли. Но значительную часть пути нес на плече, удобно пристроив тело между выступами брони.
Трэш помогать Второму не мог. Он сам себя еле-еле двигал. На подъемах, даже самых пологих, то и дело приходилось становиться на четвереньки. Пару раз так накатывало, что неимоверным усилием воли заставлял себя продвигаться дальше, а не заваливаться без сил на черную траву.
Живчик сработал, как надо. Где-то за полчаса почти поставил Трэша на ноги. Опустошив флягу, до черноты Трэш кое-как дополз, а там и на ноги подняться сумел.
Вовремя – где-то далеко позади загудели двигатели сразу нескольких тяжелых машин. Вероятно, солдаты корпуса подтянулись. Неизвестно, сумели они распутать следы или нет, но быстро затихли и в черноту соваться не стали.
Ничего удивительного в их робком поведении Трэш не видел. Экспедиционные корпуса не суются в аномалии. Разве что научники иногда по краю работают, что-то пытаясь изучать без помощи электронных приборов или оставляя уязвимую аппаратуру на нормальных кластерах.
Спецподразделение из иммунных в теории могло бы устроить погоню и по черноте. Но так уж удачно сложилось, что Трэш оставил это подразделение без личного состава.
Отдых на базе творит чудеса: здоровье почти восстановилось. Спасибо сытному питанию и живцу. Но вот ясности в голове особо не прибавилось.
Говоря проще, Трэш не представлял, что делать дальше.
Можно подвести некоторые итоги. Он нашел убежище. Неплохое убежище, да, с этим не поспоришь. Однако как минимум одной группировке внешников известно, что где-то среди черноты скрывается весьма необычное существо. Наверняка их научники прямо сейчас потрошат тела убитых Псов, пытаясь понять, с чем имеют дело. Но эти исследования покажут, что зараженные ничем не отличаются от прочих.
Вот только мертвяки не носят самостоятельно изготовленную защиту из пластин композитной брони и кевлара. С этим моментом Трэш крупно прокололся, показав всем заинтересованным зрителям, что в этом мире появились необычные зараженные.
Внешники – народ крайне любопытный. Основная задача их миссии – искать новое. Новые лекарства, уникальные биодобавки; стимуляторы, способные на время стариков превращать в молодых. Внешники стремятся узнать все то, что неизвестно в их мире. Они не успокоятся, пока не разберут полученный материал на молекулы, исследовав чуть ли не каждую. Не найдут ничего интересного и захотят получить еще пару тел.
И если одним из них окажется тело Трэша – вообще прекрасно.
Массив черноты не везде сплошной. Местами далеко в его глубины можно забираться по стандартным и стабильным кластерам. Корпус начнет устанавливать там системы наблюдения, чтобы следить за передвижениями странных зараженных. Разглядеть базу во всех подробностях у них не получится даже с зонда, потому как границы аномалии на высоте нечасто совпадают с наземными границами. Они далеко расходятся под непредсказуемыми углами. Но при хорошей оптике и с тридцати километров кое-что увидят, не рискуя дорогой электроникой.
И дальше против Трэша заработает военная машина, где думает не одна голова, а десятки и сотни. Если и дальше сидеть здесь, мясом объедаясь, рано или поздно аналитики экспедиционного корпуса разработают надежный способ добраться до базы.
Или просто ее уничтожить.
Нет Трэша – нет проблемы. Здесь очень не любят, когда на подконтрольной территории заводится что-то сильное.
А если оно еще и непонятное – в два раза больше не любят.
И что же делать дальше?
Для начала в голову приходит очевидный вариант смены места. Но Трэш не представляет, где найти новое убежище. Все известные варианты на порядки хуже нынешнего. К тому же нет сомнений, что рано или поздно он и там засветится и, возможно, окажется в куда худшей ситуации.
Сюда хотя бы техника боевая не полезет, а в другие места – запросто. И даже здесь Трэша почти достали. Спасло лишь то, что он всерьез занимался стаей. Сам не всегда понимал, зачем ему возиться с таким балластом, но не сомневался, что в перспективе это пойдет на пользу.
Так и оказалось. Самостоятельно хрен бы выкарабкался.
То, что в опасной ситуации оказался тоже благодаря стае – ничего не значит. Его и в одиночку могли подловить. Куда успешнее.
Трэшу чертовски надоело бегать. Это уже привычкой становится. Плохой привычкой. Отступая и защищаясь, войну не выиграешь.
А это именно война.
Жизнь в этом мире – непрерывная битва. И если хочешь в ней побеждать, изволь шевелиться, а не валяться сутками, мясо треская.
Надо думать. Хорошенько думать. Собирать информацию. Этот мир настолько многогранен, что способен устраивать сюрпризы каждый день. И, как правило, они нехорошие.
Поэтому Трэш продолжит разведку. Только внесет ряд изменений в ее процесс.

* * *

– Холодно. И хочется есть, – печальным голосом сообщил Второй.
Трэша тоже погода не радует: дождь то усилится, то чуть притихнет, но ни на минуту не прекращается. И такое «веселье» с самого рассвета. Уже часа четыре льет, лесные дороги и тропы в сплошные лужи превратились. Неприятно-холодные потоки жадно отбирают у тел тепло. Складывается впечатление, что на дворе поздняя осень с температурой, стремящейся к заморозку. А зараженные водные процедуры традиционно недолюбливают. Плюс Второй сейчас не в лучшей форме. Раны затянулись, но о полном выздоровлении говорить преждевременно. Ему бы еще пару дней поваляться в безопасном месте на хорошем питании, а не бродить по кластерам, рискуя нарваться на новые неприятности.
Но, увы, оставить «заместителя» на базе Трэш не мог. По неизвестной причине без Второго не получается рекрутировать новых членов стаи. Можно, конечно, запугиванием тащить мертвяков за собой, но они при этом каждую секунду норовят улизнуть. Поголовно полагают, что элите они понадобились в качестве корма, а в пасть попадать никому не хочется.
Вот и пришлось тащить болеющего «зама» по ненастью.
Ладно, можно ведь посмотреть на ситуацию и с хорошей стороны. Ведь ухудшение погоды – даже к лучшему. Средства дальнего обнаружения в такое ненастье почти бесполезны. Сплошная стена холодных струй дождя и туманная взвесь, в которой за сотню шагов грузовик невозможно разглядеть. Если не наглеть, заметить смогут, только когда совсем уж в упор приблизишься.
За Трэшем сейчас, помимо Второго, шагают еще пятеро зараженных. По примитивной классификации туземцев – это рядовые бегуны. Именно таких слабаков он сейчас и выискивает. Самые распространенные представители племени мертвяков, они вездесущи и не удивляют, где бы ни повстречались. Если не обвешивать их подозрительной амуницией, ни у кого не зародятся подозрения, что эти создания управляются волей куда более необычного и опасного существа. Они неприхотливы и выносливы, способны с приличной скоростью двигаться десятки часов без передышки и довольствуются любой пищей. Хотя предпочтительнее всего, конечно, мясная.
Ну, так мясная всякая бывает. Например, сбитые машинами животные. В том числе и те, которым пришлось не один день пролежать на обочине в жаркую погоду. Личинки мух в таком блюде у них за приправу сойдут, даже не поморщатся.
В общем, идеальные исполнители, если надо что-то осмотреть, не привлекая к себе нежелательного внимания.
Впереди деревья сменялись кустарниками – стая добралась до опушки леса. Остановившись среди зарослей, Трэш изучил открывшуюся впереди картину. Обычный поселок в сельской местности, не самый маленький, но и большим не назовешь. Трэш его уже видел до этого, глазами подчиненных. Это когда в первый раз занялся разведкой, заполучив в итоге кучу проблем.
Удобное место. Здесь точно должны водиться зараженные. А то замучились уже по зарослям бродить, поодиночке вылавливая трусливых бегунов. Те или попрятались из-за непогоды, или мигрировали, как это нередко случается у мертвяков. Все сожрали и решили, что на новом месте жизнь сытнее окажется.
Но это Трэш себя успокаивает. На самом деле он медленно, но уверенно превращается в параноика. Снижение численности зараженных его напрягает. Кто знает, какая причина этому виной. Вдруг внешники или туземцы затеяли очередную изощренную операцию против диковинного элитника и его стаи.
Потому выбираться из кустов не торопился. Минут десять просидел, изучая поселок. Заметил лишь пару бегунов вдалеке.
Однако Трэш будто к земле приклеился. Ноги отказывались шагать в направлении поселка. Вот не хочется покидать укрытие, и ничего с этим не поделаешь.
Интуиции он доверять привык и потому решил просидеть в зарослях еще столько же. Ну а там, если внутренний голос так и будет бить в набат, оставит эту деревню в покое.
Найдет новых мертвяков в другом месте. Бегуны – не дефицит.
Тратить десять минут не пришлось. То, что напрягало интуицию, проявило себя уже через две.
Сначала уши уловили нарастающий гул – к деревне приближалась техника. Трэш, от греха подальше, приказал Второму и «новобранцам» отступить на сотню метров назад, в чащу. Кусты на опушке не слишком густые, в хорошую оптику неприятель сможет рассмотреть прячущихся среди них зараженных. Сейчас прикрывает дождь, но по закону подлости он может прекратиться в самый неподходящий момент. Лучше не рисковать.
Здесь, на краю леса, только у Трэша с его маскировочными способностями есть все шансы остаться незамеченным.
Вскоре показался источник шума: колонна из шести машин. Два бронетранспортера, два пикапа с крупнокалиберными пулеметами и два странных самосвала. Их кузова были заварены листами железа сверху, а позади оснащены грубыми дверьми из одной створки. Похоже, откидывается она вверх, что крайне неудобно, если учесть ее тяжесть. Кабины хорошо защищены, но по бортам не видать бойниц, а сверху нет башни с вооружением. Похоже на транспортники, но какие-то непонятные и непрактичные.
И кое-что знакомое в глаза бросается. На всех машинах нанесены хорошо заметные знаки – круги с точкой. При небольшом воображении можно сравнить их со стилизованной мишенью для стрелкового тира. Отсюда и растут корни прозвища этой группировки муров.
Колонна остановилась посреди футбольного поля. Когда-то детвора здесь, на околице, хорошенько набегалась, почти начисто вытоптав дерн и утрамбовав землю до каменного состояния. Колеса тяжелой техники не вязли, несмотря на затяжной дождь. Да и вода не уходила в почву, стояла сплошной лужей.
Несколько зараженных выскочили на шум. Парочка продвинутых до уровня лотерейщиков при виде колонны тут же вспомнила, что у них полно дел, причем где-то в других местах. Говоря проще, оба моментально исчезли. Хватило умишка понять, что не по Сеньке шапка. А вот у бегунов мозгов для правильных выводов недостаточно. Мчались без колебаний, не понимая, что впереди – верная смерть.
Но туземцы не торопились открывать огонь. Вместо этого они начали вести себя странно.
Точнее, два самосвала так себя повели. Подкатили к краю поля, развернулись кабинами назад, к дороге и загудели гидравликой, поднимая кузова. Медленно задравшись к небесам, те остановились. Один за другим раздались два резких металлических звука – это раскрылись мощные запоры, удерживающие створки. Те откинулись, и в неглубокую воду посыпались человеческие тела.
Трэш в первый миг решил было, что выгружают покойников. Но нет, вывод ошибочный. Трупы действительно попадались, но уверенности в том, что это именно трупы, нет. Может, кто-то сознание потерял при поездке в неимоверной скученности. В каждом кузове не меньше сотни «пассажиров», и все они – мертвяки невысоких уровней. Начинающие бегуны или около того.
И еще интересный момент – туземцы привезли исключительно женщин. Точнее, бывших женщин. Одежды на них не осталось вообще, что нетипично для зараженных на такой стадии, так что обмануться в половой принадлежности невозможно. Возраст определить сложно, тяжелые условия перевозки и воздействие паразита не лучшим образом отразились на внешности. Но детей не видно, как и откровенно дряхлых. Грубо говоря, от шестнадцати до пятидесяти выбраны, ни больше ни меньше.
Начав опускать кузова, самосвалы тронулись с места, оставив за собой две кучи копошащихся тел. Мертвячки скверно перенесли дорогу и в себя приходили неспешно. Лишь некоторые сумели быстро подняться на ноги, но и эти не торопились гнаться за машинами. Неспешно встали и ошарашенно озирались.
В одной из шевелящихся куч Трэш заметил нехорошее. Мертвячки обгрызали тело. Явно неживое, но от этого зрелище лучше не стало. Здорово успели над ним поработать, начав пиршество еще в дороге. Обычное дело у зараженных при недостатке пищи.
Выглядело это до того омерзительно, что он тут же перевел взгляд на остальную технику.
А та потянулась к дороге вместе с самосвалами. Подоспевшие деревенские зараженные пытались забраться на броню. Но ничего у них не получалось, туземцы хорошо приловчились защищать свои машины от посягательств низкоуровневых мертвяков. Те только и успевали падать в лужи, и хорошо, если не под колеса.
Колонна выбралась на дорогу и, набирая скорость, поехала в обратном направлении. Люк на башне одного из бронетранспортеров открылся, оттуда высунулся туземец с выбритой до блеска головой, обернулся, помахал рукой мчащимся за машинами зараженным и, перекрикивая рев двигателей, прокричал:
– Мужики, радуйтесь! Счастье привалило! Мы вам подруг оставили! Отборные телочки! Проверял лично, пока они урчать не начали! Давайте веселитесь, мы попозже к вам заглянем!
И на этом все. Колонна, ускоряясь, быстро исчезла из поля зрения. Вскоре и шум моторов стих. Внутренний голос помалкивал, более не намекая на некие неведомые опасности. Зараженные, не догнав машины, уныло плелись по дороге назад, к деревне. Мертвячки, выброшенные на поле, потихоньку расходились в стороны. Большинство все еще выглядели пришибленными, будто их наркотой обкололи, но некоторые вполне себе очухались. Грызут трупы или шагают к домам, надеясь найти там что-нибудь повкуснее.
И как это понимать? Что тут туземцы за цирк устроили?
Ответа у Трэша нет. Аборигены занимались чем-то однозначно непонятным. И по всем признакам – это у них не первый раз случилось. Процесс отлажен, самосвалы приспособлены именно к такой деятельности. Для всей прочей – слишком неудобны.
Груз с виду свежий. Ну или этих мертвячек попытались отмыть перед погрузкой, а затем везли недалеко. При затяжной поездке неминуемо испачкаются с ног до головы. Теснота в кузовах неимоверная, а с гигиеной зараженные не дружат.
Ничего не понимая, Трэш перестал ломать голову. Когда-нибудь, возможно, ответ узнает, а сейчас пора делами заняться. Тем более что туземцы, сами того не подозревая, любезно помогли.
До этого Трэш выбирал кандидатов в стаю исключительно из мужчин. Разве что со Вторым непонятно получилось, ведь определить, кем он был до перерождения, невозможно по причине полной утраты половых признаков.
Но раз уж аборигены почти навязывают таких подчиненных, почему бы и нет. Этих не пришедших в себя несложно наловить сколько угодно. То, что они замученные, – не беда. Трэшу такие вполне подходят, он быстро вернет им силы добротной кормежкой.
Четверых в стаю взяли без проблем. Хоть они и шарахалась от приближающегося элитника, но бегать за ними по залитому полю не пришлось.
А вот с пятой случилась неожиданная заминка.
Выбрав плечистую полноватую женщину, вряд ли в прошлой жизни блиставшую красотой, Трэш указал на нее:
– Вот эту берем в стаю.
Второй, сорвавшись с места, подскочил к указанной кандидатке, но вместо того, чтобы погнать ее назад, к вожаку, размахнулся здоровой рукой и врезал с такой силой, что проломил голову, когтями забравшись глубоко в череп. Мертвое тело еще не успело шлепнуться, а он уже деловито семенил назад, с жадностью косясь на стекающие с ладони мозги.
– Ты что творишь?! – опешил Трэш.
– Первый, я не понял, о чем ты меня спрашиваешь?
– Ты зачем эту бабу убил?
– Она лишняя, а лишних надо убивать. Мы когда есть будем? Хорошо бы сейчас поесть, Второй очень голоден.
– Ты мне уши не заговаривай! Мне нужно еще несколько этих теток наловить. Иди приведи ко мне вон ту, с черными волосами.
Второй помчался к указанной цели и тоже убил ее одним жестоким ударом.
Это уже не случайность. Это закономерность, нуждающаяся в объяснении.
Трэш, приняв второе убийство уже спокойнее, спросил, не повышая голос:
– А эту ты зачем убил?
– Она ведь тоже лишняя. Лишних убивать надо. Поедим? Тут много плохого мяса, но у Первого есть вкусное мясо. Он с собой его несет. Я его хочу.
– Я дам тебе вкусное мясо, если ты объяснишь, зачем убиваешь этих женщин.
– Второй ведь все сказал. Они лишние. Их надо убивать.
Голос «зама» полон недоумения. Он откровенно не понимал, чего от него хочет Трэш. Считает, что тот и сам должен осознавать суть происходящего.
Скорее всего это какое-то базовое явление, присущее всей общности зараженных. Ничем иным такую интонацию не объяснить.
– Хорошо, – вынужденно согласился Трэш. – Допустим, они лишние. Но что, если я скажу, что вон та женщина не лишняя. И прикажу ее привести. Что ты сделаешь?
– Убью ее, – спокойно ответил Второй.
– Но я же прикажу не убивать, а привести. Мой приказ надо выполнять.
– Она ведь лишняя. Лишних в стае убивают, – прежним удивленным голосом заявил Второй.
– Почему она лишняя?
– Потому что лишняя.
– А эти почему не лишние? – Трэш указал на рекрутированных четырех женщин.
– Эти свои. Они наша стая.
– Но чем отличаются эти тетки от этих?! – повысил голос Трэш, начиная потихоньку беситься из-за непостижимой логики «зама».
Второй, оглянувшись, ответил спокойно:
– Ничем не отличаются.
– Тогда почему мы не можем принимать их в стаю?
– Они ведь лишние. Я заслужил свое вкусное мясо?
– Ты у меня навоз сейчас жрать будешь! – разозлился Трэш.
– Первый, но я не хочу есть навоз! – испугался Второй. – Я хочу есть вкусную еду. Ты обещал. Дай мне ее.
– Ты все еще не выполнил условие договора. Ты должен мне объяснить.
– Но я же объяснил.
– Ничего ты не объяснил. Мне нужно набрать пятнадцать мертвяков. А я набрал только девять, из них четыре женщины. Почему ты не даешь набрать еще шесть женщин?
– Потому что они будут лишними.
– Так. Хорошо, допустим. А можно сделать так, чтобы они не были лишними?
– Второй не знает, как. Второй может брать в стаю только двенадцать. Не считая Первого, но считая себя. Потом начнутся лишние.
– Стоп! Двенадцать? Но здесь только девять, почему ты убиваешь остальных?
– Так еще два есть и я. Первый приказал называть одного Правой Рукой, недавно он назывался Левой Рукой. Другого он называет Третьим Псом. А иногда просто Псом. Я от этого путаюсь.
– Пусть будет просто Пес. Он заслужил быть единственным моим Псом. А Правую Руку будем звать Умельцем. Или нет, пусть будет Ловкачом. Значит, ты их тоже считаешь?
– Конечно, считаю, – признал Второй. – Ну так я заслужил вкусную еду?
– Да заткнись ты хоть на минутку со своей едой. Значит, у тебя лимит в одиннадцать подчиненных?
– Что такое лимит?
– Ты можешь управлять только одиннадцатью?
– Да, Второй умеет заставлять делать полезное. Но только если в стае двенадцать. Если считать Второго и не считать Первого.
– Тринадцатый – лишний? – начало доходить до Трэша.
– Да. Лишний.
– А как сделать тринадцатого не лишним?
– Второй не знает.
– Ты вообще умеешь считать больше двенадцати? Хотя не отвечай. Умеешь прекрасно, раз про тринадцатого вопрос понял.
– Можно мне поесть вкусного мяса?
– Да на уже… лови… подавись, математик хренов…
Итак, что можно сказать по результатам допроса Второго? То, что Трэш нарвался на очередное необъяснимое явление, коими переполнен этот ненормальный мир. Количество членов стаи ограничено тринадцатью особями, включая вожака и «зама». Это, увы, существенно ограничивает возможности.
Ну да ладно – не критично.
Однако надо выяснить причину, чтобы попытаться расширить лимит. Но как? Учить Второго считать? Так он вроде бы и так умеет. Убеждать не убивать новичков? Но вряд ли из этого что-нибудь получится. У «зама» будто в голове намертво забито ограничение по местам. Он просто не в состоянии понять, как это можно терпеть рядом лишнего. Для него их убийство – естественный и неизбежный процесс.
А вот для Трэша – это загадка.
Да для него здесь все сплошная загадка. Взять хотя бы местных туземцев. Он полагал, что со здешним экспедиционным корпусом мало кто из них сотрудничает. Однако нарывается на муров повсюду. Их тут столько, что они считают себя хозяевами этой земли. С преувеличенной наглостью действуют, совсем страх потеряли.
Похоже, за восемь лет, вычеркнутых из жизни Трэша, здесь многое поменялось.
И вряд ли только здесь.
Значит, придется срочно наверстывать потерянные годы. Собирать и собирать информацию. Нельзя тыкаться во все вслепую. Он, действуя наобум, уже едва не погиб. Повезло, что внешники сами не поняли, с чем имеют дело, сильно тупили, тормозили, слишком поздно добрались до машины. Знай они, как обстоят дела, быстро стянули бы в опасный район все живое. И тогда бы Трэша ничто не спасло.
Если он здесь полноценно не освоится, это место так и останется чужим и страшным.
Он очень опасен. Но он здесь не хозяин.
И это надо исправить как можно быстрее.

Глава 22

Мертвячка, приглушенно урча, ползла по тропе. Голая, вывозившаяся в грязи, с прической, превратившейся в комок мусора, скрепленного спутавшимися волосами, она выглядела омерзительно. Ее способ передвижения выдавал крайнюю степень слабости. Трэш уже знал, что такие несчастные особи туземцев не напрягают. Даже голос зараженного столь невеликого уровня не слишком страшен, потому как далеко не разносится и сородичей, как правило, не приманивает.
Поблизости опасностей быть не должно. Здесь, на подступах к поселку аборигенов, зараженных держат в кулаке. Не позволяют слабым сбиваться в стаи, а сильных валят сразу, как появятся. Тут столько стальных мачт с камерами понатыкано, что незаметно можно подобраться только в отдельных местах.
Тропа протягивалась вдалеке от них. Ею охотно пользовались туземцы, по каким-то причинам не желавшие передвигаться на машинах. Вот как эта парочка, за которыми столь целеустремленно ползет мертвячка.
Она бы давно отстала от них, если бы не Трэш. Он, взяв подчиненную под частичное управление, вот уже вторую минуту преследовал аборигенов. Спасибо, что те шагают неспешно. Должно быть, их огромные рюкзаки заполнены вовсе не воздухом или ватой.
Один, обернувшись, предоставил Трэшу возможность разглядеть грубое лицо, поросшее недельной щетиной, после чего ухмыльнулся и сказал:
– Ты глянь, какая краля за мной увязалась.
– Чего это именно за тобой? – не оглядываясь, спросил второй.
– Так бабы за мной по жизни тянутся. Я типа магнит.
– Шкуры за тобой по жизни тянутся.
Первый, не обидевшись, кивнул:
– Все бабы – шкуры. Нормальных не бывает.
– А если и бывают, тебе такие не дадут, – продолжал нарываться второй.
Но собеседник его ничуть не обижался на грубость. Должно быть, такие подколки у них между собой в порядке вещей.
– В этом стабе легче живого мамонта встретить, чем нормальную. А бабенка-то не из начинающих. Вон шишка раздулась как. Похоже, не повезло ей, надолго без жрачки осталась. У них с этого дела ноги отнимаются.
– Это у самых простых, – заявил второй. – Развитый мертвяк себе пожрать всегда найдет.
Первый сменил тему:
– Как думаешь, почем сейчас этот герыч толкнуть сможем?
– Тише ты…
– Да кто нас здесь услышит? И народ не тупой, все и так знают, что мы только для вида эту порнуху таскаем. Тема наша – дурь, это тебе любой барыга в поселке скажет. А что знают барыги, то знают все.
– Тут за меньшее грохнут и фамилию не спросят, – мрачно заявил второй.
– Да ладно тебе. Что там того герыча? Это ведь не родной мир, тут все не по-человечески. Там герыч – это мощь, а здесь он почти не вставляет. Кто при бабле, те плотно на спеке сидят. Хотя, как по мне, спек плюс герыч – самая убойная смесь. Нет такой резкости, как у чисто спека. Рубит он меня на моменте резкости конкретно. Только приход начинаешь ловить, и все, сразу темнота. Так неинтересно. А вот с герычем плавно эту горочку беру. Черт! Аж захотелось!
– Да потерпи ты малехо. Почти дотопали.
Первый, снова обернувшись, сорвал с пояса кирку, скорчил злобную физиономию:
– Достала уже. Ползет и ползет. Да еще и не отстает. Она какая-то ненормальная. Бесит.
Подскочил, взмахнул оружием.
Темнота.
Трэш, отключившись, потряс головой, торопясь вернуть поплывшее из-за резкого обрыва контакта зрение в норму.
С этим разведчиком – все. В паре километров сидит еще один, но торопиться посылать его на тропу не стоит. Придется менять дислокацию. Туземцев может напрячь то, что в одном и том же месте с подозрительной периодичностью появляются ползающие мертвяки.
Район хорошо зачищен, браться таким медлительным особо неоткуда.
Сейчас ему повезло. Удалось подслушать разговор. Это случается, мягко говоря, нечасто. Может, туземцы и разговорчивый народ, вот только на кластерах ведут себя молчаливо. Попытки пробраться к их постам они пресекают быстро и жестоко, а если преследовать идущих, они недолго терпят соседство зараженных.
Правда, информации из разговора много не почерпнешь. Можно сделать предположение, что у туземцев имеют место скачки цены на героин, коим они закидываются наряду с традиционным для них спеком. И на этом, собственно, все.
Не сказать, что ценные сведения, но это лучше, чем совсем ничего.
Вот уже восьмой день Трэш занимается разведкой. Приличные перерывы устраивает лишь на сон. Плюс пришлось предпринять еще пару вылазок ради пополнения быстро заканчивающихся исполнителей.
Ну а что тут поделаешь, если и туземцы, и внешники при виде зараженных, как правило, проявляют крайнюю степень агрессивности. Спасибо, что этот расходный материал не приходится долго разыскивать.
Тактику разведки Трэш отработал экспериментальным путем. Отказался в итоге от массового применения бегунов. Использовал одновременно три-четыре пары, если количество позволяло. Одной управлял плотно, второй только указания раздавал, куда перемещаться, а остальных держал на стационарных позициях, считая проезжающие по дорогам машины и прочее. Подключался к бродячим тогда, когда те оказывались в нужном месте или на картинке от них мелькало что-то интересное. За иконками сидячих тоже присматривал краем глаза.
Поначалу тыкался почти вслепую, ведь до этого мало что выведать успел. Но затем, постепенно осваиваясь и накапливая знания о местности, начинал действовать все более и более целенаправленно. Уделял внимание ключевым объектам: оживленным дорогам, поселениям туземцев, стационарным постам и патрульным тропам. Определял границы охраняемых периметров, разглядывал интересные объекты с разных дистанций и направлений, считал технику и живую силу.
Увы, внешников довелось увидеть лишь однажды, как Трэш ни старался их найти. И подвернулся не стационарный объект, а колонна боевой техники. На броне разглядел знакомую эмблему: четырехлучевая звезда, вписанная в круг. Такую он встречал на амуниции тех бойцов, из-за которых едва не распрощался с жизнью.
Следовательно, можно сделать предварительный вывод, что внешники базируются далековато от этих мест. Туда тихоходные «биологические дроны» Трэша еще не добрались.
Поморщился, успев увидеть на одной из картинок, как к очередному разведчику подскакивает здоровенный зараженный, потерявший сходство с человеком. Мелькнула огромная пасть, оснащенная двойными рядами острейших зубов, и на этом все. Картинка погасла.
Увы, но одиночные бегуны, да еще и неторопливые – лакомая цель для развитых зараженных. Парочку могут проигнорировать, а вот единичного – нет, чересчур сильный соблазн. Трэш из-за таких нападений уже третьего теряет. Но менять тактику не собирается, ведь пока что ничего лучше не придумал.
Один из разведчиков безвылазно сидит на месте. Вчера Трэш обустроил ему гнездо на невысоком, но раскидистом дереве. С запасом еды и воды он там долго протянет.
Видимость с того места отвратительная, но подчиненный туда поставлен не ради наблюдения.
Точнее, да – именно для наблюдения. Но не зрительного, а за эфиром.
За радиоэфиром.
А все потому, что позавчера паре разведчиков удалось сделать полезную находку. Двое аборигенов, пьяные, а может, еще и под сильными наркотиками, как это частенько с ними случается, решили в таком состоянии прокатиться на мотоцикле.
С ветерком.
Заслышав ушами разведчика нарастающий, а затем резко оборвавшийся шум мотора, Трэш возжелал узнать, что там происходит.
И не прогадал.
Мотоцикл не вписался в поворот. Иммунные – народ живучий, и все могло обойтись, не попадись на их пути громадный рекламный щит. Соударение с его металлической опорой прикончило всех троих: и обоих туземцев, и их транспортное средство.
Когда разведчики их нашли, один еще хрипел, пуская ртом кровавые пузыри, но это играл финальный аккорд агонии.
На первый взгляд – находка бесперспективная. Разбитый в хлам мотоцикл и пара тел. Явная нищета, ведь даже оружия, которое есть смысл забрать, при них не обнаружилось.
Зато обнаружилось кое-что другое.
На мотоцикле была установлена рация. И установлена не кое-как, а вполне профессионально. Заметно, что для механика, который это сделал, эта работа привычно-рутинная. Однако при монтаже эстетичностью пожертвовали в угоду практичности. Следовательно, с большой вероятностью можно предположить, что сделали это именно здесь, а не в нормальном мире.
Там технику уродовать не принято – это местная привычка.
На вид рация выглядела целой, но проверить ее работоспособность не получилось. При ударе мотоцикл фактически разлетелся, а внутреннего питания в устройстве не предусмотрено.
Пришлось тащить обломок с рацией на горбу разведчика. Откручивать ее нечем, да и некогда. Дорога оживленная, того и гляди – еще кто-нибудь появится. Туземцев может сильно заинтересовать мертвяк, мастерски управляющийся с отверткой.
Затем пришлось снимать аккумулятор с брошенной машины и тащить его на базу. Спасибо, что в нем нет капризной электроники, переход по черноте не убил грубую начинку.
Зарядив батарею, Трэш своими лапами оттащил ее назад, на нормальный кластер. Там убедился, что рация действительно достойно пережила катастрофу. Ну а потом оборудовал руками подчиненных гнездо на дереве и установил там нормальную антенну. В общем, обустроил замаскированный пост для урчащего радиста.
А потом слушал его ушами, о чем общаются туземцы.
Надо признать, что совсем уж беспечными аборигенов не назовешь. Да, всяческих переговоров в эфире хватало, но, как правило, без конкретики или с применением условных фраз, понять которые постороннему сложно. Но со временем, подмечая одинаковые словосочетания в разном контексте, Трэш расшифровал немало из них.
Наверняка есть и другие каналы, технически защищенные. Так, по крайней мере, было заведено в том корпусе, где Трэш отбывал контракт в своей первой жизни. Но доступ к такому источнику получить ох как непросто. Рация, снятая с разбитого мотоцикла или даже с захваченного бронетранспортера, здесь не поможет.
В некоторых поселениях союзных туземцев оборудованы стационарные узлы связи. Это одни из самых защищенных объектов у местных, попасть туда постороннему практически невозможно. Там узкий круг допущенных и самая надежная охрана из доступных. В случае угрозы проникновения персонал обязан немедленно предпринять несложные меры, после которых некоторые части оборудования придут в полную негодность.
А без них доступ к зашифрованному каналу не получить. Частоту найти, конечно, несложно. Но толку? Сможешь слышать цифровой шум, декодировать который если и получится, то спустя месяцы непрерывной работы сотен мощных компьютеров. Как правило, информация, передаваемая туземцами по защищенному радиоканалу, устаревает куда быстрее.
Получается, нет смысла возиться с дешифровкой.
Так что нечего и мечтать добраться до «эфирных сливок». Если даже предположить, что каким-то образом это получится, все равно ничего не выгадаешь. При малейшем подозрении, что особо важное оборудование попало к посторонним, ответственные лица корпуса запустят проверку информации, а по ее результатам заменят на каждом узле связи требуемые блоки. После чего трофей станет бесполезным.
Но человек – существо беспечное. Там обмолвится, там пару слов сболтнет, там забудет, что говорит не по защищенной линии. И радиостанция разведчика, не забиваясь помехами от окружения черноты, выдаст Трэшу то, что посторонним знать не полагается. К тому же у него есть возможность проверять некоторую информацию на местности. Благо уже успел составить карту ближайших окрестностей. Слабо детализированную, страдающую неточностями и с искажениями масштаба, но уже можно получить общее представление о полутора десятках крупных кластеров и неизвестно какого количества мелких.
Вот уже второй день поток новой информации уменьшается. Трэш прошелся по верхушкам, собрав самое привлекательное. Дальше дело за детализацией изученного. Но это, по самым скромным прикидкам, займет недели две. Непозволительный расход времени в ситуации, когда его можно избежать.
Как?
Да очень просто – надо найти готовую карту. Такие обязаны быть и у людей из корпуса, и у туземцев.
Всего-то и надо попросить у них одну, а лучше парочку. Вот и сэкономит пару недель времени.
Ну а если не получится разжиться картой, отберет у них что-нибудь другое.
Он во многом нуждается. А у них много чего есть. И ограбить туземцев куда проще, чем внешников.

* * *

Трэш крутанул в ладони новый нож-меч. Уже четвертый по счету, сделанный с учетом ошибок в трех предыдущих. Использовал лучшие материалы, включая те, которые целенаправленно выискивал в городе.
Весом под три центнера, прекрасно сбалансирован под лапу Трэша. В отличие от первых изделий в этом наконец реализован полноценный колющий конец.
Тесаком уже не назовешь, скорее грубоватым кинжалом-мечом с односторонней заточкой и прямым клинком.
Режущая кромка на основной части набрана из все тех же обрезанных ножей от бульдозерных отвалов. А вот с наконечником пришлось повозиться, используя материалы, собранные на одном из городских заводов. Массу электродов перевел, чтобы нормально все смонтировать, зато результат выглядел надежным.
Взмах в одну сторону, в другую. Тяжелый клинок ловко порхает в руке чудовища, с угрожающим шумом рассекая воздух. Выпад, удар наискось, справа налево, тут же движение назад и вверх.
Идеально. Выглядит до такой степени грозно, что Трэш сейчас кажется себе в два раза сильнее.
Подчиняясь давлению нестерпимого соблазна, отвел руку назад в широченном замахе, одновременно чуть проворачивая корпус. Прицелился, и тело в едином порыве запустило оружие в цель.
Меч, дважды провернувшись в воздухе, вонзился в дерево с такой дурью, что расщепил ствол, уйдя в него по рукоять.
Приблизившись, Трэш оценил повреждения, нанесенные громадному растению. Дерево не из тонких, такое не всякий подросток обхватить сумеет. Да и порода не из ломких, пусть и не самая вязкая. Однако против нового меча не устояла.
Представив, как делает такой же бросок, целясь в огнеметный пикап туземцев, Трэш ухмыльнулся и, высвобождая оружие из расщепа, требовательно прогудел:
– Второй!
– Что? – оторвался «зам» от нескончаемой трапезы, коей он предавался от рассвета до заката на пару с Псом.
– Как ты себя чувствуешь? Как твоя рука?
– А что рука? Рука может подносить еду ко рту. Что Первый еще хочет от нее?
Трэш не стал отвечать. Вместо этого проинформировал:
– Завтра пойдем за черноту.
– Зачем? – удивился Второй. – Нам и тут еды хватает.
– Надо кое с кем встретиться и попросить карту.
– А что такое карта? Ее есть можно?
– Не уверен. Но по пути можно будет пить газировку. Ее там много.
– Это хорошо, – одобрил Второй. – Но надо и вкусную еду с собой взять. Газировка с вкусной едой вкуснее, чем газировка без вкусной еды.
– Будет тебе еда, – пообещал Трэш.

Глава 23

За истекшую пару суток стая понесла самые серьезные потери за все время существования. Но Трэша это нисколько не напрягло, потому как все эти потери запланированные.
Очень непросто работать на минном поле чужими руками. Особенно трудно, когда эти руки пустые.
Туземцы, оборудуя периметр вокруг своего поселка, сделали это крайне непрофессионально по нескольким пунктам. Главные недочеты в том, что касается инженерно-минных заграждений. Слишком заметно, слишком густо натыканы. А это очень плохо, это может привести к напрасному перерасходу взрывчатки.
Трэш безжалостно посылал на заграждения одного разведчика за другим. Выбирал такие точки, где один подрыв мог спровоцировать другие. Это не всегда удавалось, зато однажды получилось вызвать подобие цепной реакции, когда одновременно сработали десятки мин и фугасов. Кроме того, на этот грохот набежали зараженные с дальней округи и внесли посильный вклад в разминирование.
Нет, Трэш не собирался проделывать проход в периметре таким кровавым способом. Перед ним стояла иная задача.
Он посылал одного разведчика за другим, одного за другим. Когда те закончились, в дело пошли бегуны и прочая публика, которую заготовили заблаговременно. Их держали в гаражах на окраине поселка, из которого не так давно пришлось позаимствовать створку для ворот. Второй вел себя смирно при манипулировании толпами таких пленников. К стае они не относились, так что все в порядке. Второй начинал убивать, только если кого-то пытались принять сверх лимита. Это слегка усложняло процесс.
Но не исключено, что задержки даже к лучшему. Туземцы под конец начали сильно нервничать. Стреляли по всему, что видят, не дожидаясь очередного взрыва или их серии. Но действовать им приходилось издали, с вышек, расположенных хороводом вокруг поселка. На меткости это сказывалось не лучшим образом, и обычно Трэш успевал устроить очередную пакость.
На второй день туземцы выдвинули стрелков поближе. Затем начали патрулировать подступы на бронетехнике, а дальше пустили в дело пехоту. Везде старались успеть, чтобы не подпустить внезапно сбрендивших мертвяков к периметру.
А Трэш все это время старался держать руку на пульсе. То есть слушал их переговоры. Обычно пустой треп, но чем дальше, тем чаще отзывался атакуемый поселок. Там еще не понимали, что это атака, объясняли происходящее тем, что у зараженных появился новый маршрут миграции. И вот уж невезение, проходил он именно через обитаемый стаб.
С усилением мер безопасности лавочка Трэша прикрылась. Увы, невозможно провести мертвяка через лес, кишащий туземцами. А уж по открытым местам он и раньше не осмеливался их гонять.
Аборигены начали успокаиваться. В эфир пошли разговоры на обыденные темы, в которых проскакивали крохи нужной информации.
Периметр пострадал от непрерывных нападок последних дней. Надо восстановить потерянное. Но склад в поселке небогатый, а соседи не горят желанием делиться. Как Трэш уже понял, у этих муров общая только эмблема, а по сути это набор слабо спаянных друг с другом группировок. Некоторые только рады соседям нож меж лопаток вонзить. Случись беда, не факт, что кто-то на помощь бросится.
Созданную Трэшем ситуацию бедой не назовешь, но поведение туземцев наводит на перспективные размышления.
Очень удобно бить врага, когда тот разобщен.
К кому обращаться, если здесь каждый друг другу – волк? Кто не откажет или хотя бы не пошлет подальше, получив просьбу немного помочь с материальным обеспечением?
И в переговорах начали проскакивать обмолвки на тему внешников. Мол, поселковые снабженцы съездят к ним, пополнят запас мин и взрывчатки для фугасов.
Как выглядят машины этих самых снабженцев, Трэш не знал. Да и не факт, что у них есть какая-то особая техника для транспортировки.
Зато он знал дорогу, которая вела от поселка к территории внешников. Где-то там, дальше по ней, располагаются их посты и базы. Оставалось лишь проследить за движением транспорта в нужном направлении.
Этим Трэш и занимался, пользуясь глазами притаившегося на удобной позиции Пса.
За прошедшее время покалеченный не только зрение восстановил, но и полностью поправился. Ради этого пришлось скормить ему просто неимоверное количество отборной говядины.
Но мяса Трэшу не жалко, коров у него еще много.

* * *

Движение на дороге было оживленным, но все не то, что надо. Мимо в обе стороны проезжали в основном одиночные машины. Как правило – укрепленные грузовики, иногда вооруженные пикапы или малогабаритные внедорожники, совсем уж редко – единицы колесной и гусеничной бронетехники.
Трэш предполагал, что нужный ему транспорт отправят не в одиночку. Мины и взрывчатка, конечно, не самое дорогое, что ценится в этом мире, но и задешево не купишь. Без усиленного охранения такое добро перевозить не должны.
Хотя кто их, этих дикарей, знает… Только и остается надеяться на предсказуемость, что не всегда срабатывает с людьми, повально дружащими с крепким алкоголем и сильнодействующими препаратами.
По старой памяти знал, что вредные привычки у муров – повсеместное явление. Даже научники одно время изучали вопрос наркомании и алкоголизма в их среде. Глубокомысленные выводы делали. Мол, в обстановке непрекращающегося стресса иммунные предпочитают лечить нервишки самыми простыми способами, потому как все прочие не настолько доступны. Да и не всем интересны.
Вот в чем смысл выделять силы на изучение того, что любому понятно безо всяких исследований?
Впрочем, это ведь экспедиционный корпус. Там, если начать расстреливать за распил бюджетов, можно смело все руководство к стене ставить, под пулеметы. В самом худшем случае один или два невиноватых пострадают.
Проект приносит такие сверхприбыли, что на странные статьи расходов не принято обращать внимание. Пойдет на пользу – хорошо; даром потратят силы и средства – тоже неплохо. Ведь в сравнении с прибылью – это смехотворные мелочи.
Рация, как назло, молчит. Нет, туземцы переговариваются почти без умолку, но в их диалогах не проскакивает ничего, что Трэшу сейчас интереснее всего.
Ну где же этот чертов транспорт?

* * *

Нужная техника появилась чуть ли не вечером, до сумерек часа полтора оставалось. Трэш уже почти окончательно уверился, что его замысел провалился. Еще пять минут – и начал бы отвод сил от места, где организовал засаду.
Но тут картинка одного из разведчиков изменилась. В его поле зрения что-то двигалось. А так как он сейчас работал «камерой слежения», нацеленной на дорогу, Трэш немедленно развернул изображение.
Вот они, голубчики. Он эти машины еще утром срисовал, заметив подозрительную группу, направившуюся в сторону внешников. А теперь они возвращаются. Два тяжелых грузовика, скромно защищенные навесным железом. Впереди чешет восьмиколесный бронетранспортер, позади военный внедорожник вроде «Хамви» и пара пикапов.
И что самое примечательное – охрана держится от транспортов необычно далеко.
Ну да, логично. Этот мир полон сюрпризов, и никому не хочется попасть в заварушку поблизости от грузовиков, набитых опасными предметами.
Сто процентов – это именно те, кого Трэш так долго караулил.
Надо брать.
Механизм изощренной ловушки пришел в движение. Зашевелились бегуны, готовясь дергать за проволоку, жать кнопки и тянуть спусковые крючки. Трэш спланировал все так, чтобы туземцы, изучая поле боя, заподозрили враждующих с ними аборигенов. Не стоит раньше времени пугать их разумным элитником, способным устраивать засады на хорошо защищенные колонны. Поэтому стащил к месту действия много разных нехороших железяк. Конечно, при желании странности заметят, этого не избежать. Но вряд ли кто-то станет устраивать тщательное расследование, должны списать на рейд стронгов или еще кого-нибудь. Врагов у муров хватает.
Да тут у всех их хватает.
В одном из пикапов сверкнуло, изображение в тот же миг погасло, разведчик перестал ощущаться, его картинка исчезла бесследно. До ушей докатился грохот короткой очереди.
Туземцы убили наблюдателя. А ведь заметить его непросто. Скорее всего в колонне есть колдун, способный замечать спрятавшихся. Ему показалось, что мертвяк ведет себя подозрительно, или просто скучно стало. Так или иначе, в стае минус один.
А бой еще даже не начался.
Но Трэшу плевать на столь ерундовую потерю. Он сейчас занят важным делом.
Встречу готовит.
Колонна показалась из-за поворота, попав в поле зрения очередного наблюдателя. Этот расположился подальше первого, есть шанс, что колдовским умением до него не дотянутся. Ну, а если и накроют, не страшно – в предстоящей схватке роль этого «рядового» незначительна.
Прямой отрезок дороги здесь короткий, дальше начинается очередной пологий поворот, за которым, в полутора километрах, протянут мост через мелкую речушку с заболоченными берегами. У туземцев, судя по радиоперехватам, то место считается несчастливым. Неоднократно случались нападения: и аборигены, и зараженные использовали естественную преграду, чтобы подкараулить добычу.
Трэш полагал, что народ в этой колонне привычно ждет неприятностей именно там. Здесь же слишком неудобно: хоть и лес с обеих сторон, но это светлый сосняк, почти без зарослей кустарников, способных надежно замаскировать затаившихся врагов. Плюс подходы неудобные. Есть одна боковая дорога, но это просто узкая просека, она ведет в сторону метров на пятьдесят, где упирается в заросли. После нападения уходить придется пешком.
Это Трэша не смущало, а вот те же стронги напасть здесь не решились бы.
Бронетранспортер преодолел прямой участок дороги и вошел в предпоследний перед мостом поворот. Выждав три секунды, Трэш дал отмашку очередному разведчику.
Этот мертвяк чересчур тупой. Сложные дела такому доверять можно, только если держать его под полным контролем. Но сейчас от него не требовалось совершать нечто запредельное. Просто выдернуть обтесанную палку, которая является главной деталью примитивного стопорного механизма.
Тяжелый груз сорвался с макушки сосны. Перекинутая через блок стальная проволока натянулась еще сильнее, приводя в действие ударно-спусковые механизмы шести одноразовых гранатометов. Их Трэш еще на рассвете хорошенько прикрепил к деревьям и замаскировал таким образом, чтобы не бросались в глаза со стороны дороги. При этом он привел оружие в боевое положение и установил так, чтобы все они смотрели вдоль проезжей части, на перегиб поворота. Здесь машинам приходится сбавлять ход, на высокой скорости велик риск скатиться в кювет.
Может, у туземцев и есть зоркий колдун, но такие в первую очередь замечают биологические объекты. А мертвяк укрывался за полторы сотни метров от гранатометов, так что в глаза не бросался. Да и достать его там, среди сосен, из пулеметов – задача непростая.
В общем, залп удался, но почему-то не полностью. Не шесть, а пять гранат вырвались из зарослей. Три полетели зря, четвертая, чиркнув сбоку по броне, прошла вскользь и взорвалась, ударившись о решетку противокумулятивной защиты, не причинив много вреда.
А вот пятая врезала как надо. Угодила прямо в окошко, раскрытое в транспортном положении. Брони нет, только стекло, пусть и пуленепробиваемое. Для противотанковой гранаты – это почти бумага.
Рвануло так, что заднюю дверь вынесло. Решив, что с бронетранспортером покончено, Трэш перевел внимание на арьергард. Там пара пикапов и «Хамви». Все с пулеметами, в экипажах минимум по три человека.
Переключившись на очередного «рядового», взял его под полный контроль. Тот получил приказ еще в момент залпа гранатометов и сейчас мчался со всех ног к позиции, устроенной у опушки. Трэш опасался оставлять его под дорогой, предвидя, что груз такой ценности может сопровождать многое замечающий колдун.
Бегун оказался из быстрых. Мигом домчался до позиции, свалился в неглубокий окопчик с замаскированным бруствером, усиленным спереди кевларом и стальными пластинами.
Загремели первые очереди. Но стрелял не мертвяк, а машины. Уйдя с дороги вправо, они принялись обрабатывать место, откуда вылетели гранаты. Или их колдун туда не дотягивается, или просто по дурости.
Ну да и ладно. Это даже к лучшему. Пускай обстреливают шесть пустых, никуда не годных труб, раз патроны некуда девать. Трэша их занятие вполне устраивает.
Отдал несложный приказ еще паре разведчиков, снова взял мертвяка в окопчике под полный контроль, навел пулемет в просвет между редкими соснами, поймал в прицел бок пикапа и надавил на спуск. Надо было притащить тяжелый пулемет, но и этот сгодится. Его, если что-то пойдет не так, не жалко.
Туземцы на обстрел среагировали молниеносно. В направлении позиции потянулись росчерки трассеров, на окопчик посыпались сбитые ветви. Пикап, попавший под раздачу, помалкивал, а вот со второго не только пули понеслись, а еще и автоматический гранатомет заработал. Взрывы, правда, гремели исключительно на опушке, при попадании гранат в ветви и стволы. Но позиция, несмотря на защищенность, все равно и полминуты не продержится.
Оставив пулеметчика одного, Трэш напоследок приказал ему жать на спуск прерывисто, чтобы не спустить всю ленту в несколько секунд. Мертвяк без присмотра в упор в небо попасть не в состоянии, но меткость от него не требуется.
Главное, пусть и дальше шумит, отвлекая на себя внимание.
А Трэш переключился на наблюдателя, чтобы проконтролировать очередной этап боя.
Иконка пулеметчика погасла в тот же самый миг. Увы, но бегун продержался даже меньше, чем предполагалось.
Но парочка, получившая приказ, уже выскочила из леса по другую сторону от дороги. Им осталось пробежать метров по тридцать-сорок. Должны успеть, ведь все внимание туземцев обращено вправо, они ведь еще не поняли, что огневая точка подавлена.
Трэш слишком плохо подумал об аборигенах. Или часть из них контролировала остальные стороны, или у каждого глаз на затылке имелся, но среагировали они пусть и с опозданием, но не в последний момент. Пулеметчик в пикапе, не попавшем под обстрел, не стал разворачивать свое громоздкое оружие. Вместо этого, оборачиваясь, выхватил пистолет и начал вбивать пулю за пулей в подбегающего мертвяка.
Из бокового окна этой же машины высунулся ствол автомата и выдал длинную очередь. Второй мертвяк покатился по обочине, остановившись в паре метров от «Хамви». А потом или рука рефлекторно сжалась, или в агонии выполнил то, что должен был сделать в последнюю очередь.
Эту парочку Трэш превратил в «шахидов-смертников» с туго набитыми жилетами. Пришлось пожертвовать несколькими трофейными минами и гранатами, выплавив из них взрывчатку и смастерив самодельные взрыватели. Рядом с «Хамви» рвануло так, что машина не устояла и перевернулась набок. Это было последнее, что получилось увидеть, потому что в том месте все заволокло дымом и пылью.
Трэш помчался к колонне, не отвлекаясь на маскировку. Сейчас уже можно не скрываться. Краем глаза косился вправо. Там, из той самой тупиковой просеки, вынеслась фура с длинным прицепом. Переваливаясь с боку на бок на колдобинах, она вылетела на дорогу и резко замерла, перегородив ее наискосок.
За водителем можно почти не приглядывать. Разве что в последний момент Трэш проконтролировал торможение, чтобы через дорогу не переехал. Пес не забыл изученное, почти самостоятельно справляется.
Чуть потренируется, и можно отправлять подрабатывать дальнобойщиком.
Грузовики не могли проехать вперед – дорога теперь перекрыта. Да они и не стремились никуда умчаться. Как остановились при первых выстрелах, так и стоят. Возможно, инструкция требует не отрываться от охранения.
Пробегая мимо первого грузовика, Трэш легко оторвал дверь со стороны водителя. Кустарная защита против элитника помогает не больше, чем жвачка, налепленная на дверь, против квартирных воров.
Оставил разбираться с «начинкой» Второго, мчавшегося по пятам, а сам аналогично поступил со вторым транспортом. Но здесь притормозил, выхватил меч, сделал выпад на всю глубину кабины, рассекая тела водителя и пассажира. Оба в бронежилетах, но это им не сильно помогло. Кровь хлынула на кресла и стекла, брызги даже до Трэша долетели.
Под крики искалеченных, ухитрившихся не погибнуть в одно мгновение при знакомстве с мечом в три центнера, помчался дальше, прямиком в облако дыма и пыли, накрывшего три машины охранения.
И чуть не попятился, когда из марева прямо на него вынесся злосчастный пикап, ухитрившийся пережить все предыдущие этапы боя. Но этот он точно не переживет.
Для пулеметчика появление элиты прямо по курсу тоже стало сюрпризом. Хотя его оружие было наведено вперед, он на секунду окаменел, а потом рыбкой нырнул за борт, перекатился через голову, вскочил и с неплохой скоростью понесся к лесу.
Машина завизжала тормозами, уходя в занос. Водитель, видимо, таким способом пытался развернуться на месте и помчаться назад, подальше отсюда. Но тем самым только облегчил задачу Трэшу.
Тот, рванув вперед еще быстрее, швырнул на бегу блин вслед улепетывающему туземцу и почти в тот же миг взмахнул мечом, врезав плашмя по продолжавшему стоять в кузове гранатометчику. Разбитую голову сорвало с плеч, руки рефлекторно сжались, придавив гашетку, оружие хлопнуло трижды, отправив куда-то в дебри леса три миниатюрные гранаты.
А Трэш, не обращая внимания на проделки мертвеца, раз за разом лупил по кабине, сминая и разрывая металл, доставая водителя и усевшегося сзади пассажира. Рубящими и колющими ударами, легко разнося защиту и пробивая корпус.
Подскочивший мертвяк отреагировал на приказ и закинул в одну из пробоин ручную гранату.
Мимо пробежал Второй. Видимо, уже разобрался с экипажем грузовика и теперь преследовал туземца, выбравшегося из второго пикапа. Тот пикап хоть и на колесах остался, но, похоже, серьезно пострадал при обстреле, потому с места не двигался.
Оставив это дело на «зама», Трэш погнал разведчика к опрокинувшемуся «Хамви», чтобы он забросил в его недра еще пару ручных гранат. Последнюю оставил для подбитого из пулемета пикапа.
Вроде дело сделано.
Но не совсем. Подошел черед самого главного этапа.
Первым делом проверить кузова. Сорвать двери, заглянуть в темные недра. Убедившись, что внутри нет ничего, кроме груза, Трэш поспешно закинул в машины сорванные с турелей пулеметы и автоматический гранатомет, после чего занялся организацией транспортировки захваченного добра. Погнал Пса в первую машину, на вторую посадил обычного разведчика. Его придется жестко контролировать, причем сидя в кузове. Не очень-то приятно ехать на куче взрывчатки в почти отключенном состоянии, но это лучший вариант.
К вечеру движение успокаивается, но все равно дорога слишком опасная, оживленная. Надо сваливать как можно быстрее, пока не нарвались на случайную машину или не примчался патруль на шум пальбы.
Развернулся, ухитряясь при этом присматривать за Псом, дабы тот не свалился с машиной в кювет. Как назло, дорожное полотно напротив грузовиков с правой стороны слишком высокое.
Вроде обошлось.
Ну, а теперь по газам. Надо успеть добраться до никому не интересной дороги, ведущей к старой шахте. Там припрятать груз и отогнать грузовики к затопленному карьеру. Даже если их там найдут, пусть поломают голову, где машины побывали перед этим.
И за рацией надо не забывать следить, одновременно контролируя водителя.
Скоро там должны начаться интересные передачи.

Глава 24

Подслушав очередной разговор, Трэш помрачнел еще больше.
Увы, но туземцы оказались не настолько тупы, как предполагалось. Он уже не первый раз заблуждается относительно уровня их интеллекта, пора бы подкорректировать мнение об этих людях.
Как оказалось, Трэш совершил нападение там, где до сих пор это считалось невозможным. Злосчастный мост успели обложить камерами со всех сторон, как и единственный скрытый подъезд к нему, коим пользовались стронги при последней их засаде в этих краях. Теперь туда никак не подобраться с запада. Разве что обход устраивать со стороны черноты, пройдя почти по ее краю. Но там мало дорог, путь выйдет чересчур длинным и на многих участках опасным. Чужаки неминуемо засветятся, после чего уйти спокойно им не позволят.
Трэшу дороги не нужны, как и специальная техника. Он и его стая выходят прямиком из черноты. С этого направления плохого не ждут, а потому оно совершенно не прикрыто. Если внешники и начали ставить камеры, дабы отслеживать странных зараженных, этот процесс еще не зашел слишком далеко. Да и вряд ли они делятся со своими союзниками всей информацией. Воспоминания о прошлой жизни подсказывают, что корпус к местным относился в высшей степени пренебрежительно.
Проблемы муров касаются внешников лишь тогда, когда эти проблемы выходят за рамки приличия. Все остальное пускай сами расхлебывают! Корпус здесь не ради помощи аборигенам, он добывает для метрополии ресурсы, которые более нигде добыть нельзя. Пока поток грузов не идет на убыль – все прекрасно.
В общем, у туземцев теперь паника со всех сторон. Узнав про нападение, они тут же перекрыли весь район, не пропустив ни одной дороги, просеки или даже тропы, пригодной для колесного транспорта. Невзирая на ночь, направили поисковые группы. Изучили место, где случилось нападение, и пришли к выводу, что поработал прекрасно вооруженный отряд в количестве до двух десятков бойцов.
А затем совсем уж неприятно поразили Трэша, обнаружив утопленные грузовики еще до рассвета. От этого места тут же начали устраивать прочесывание. С особой тщательностью осмотрели шахту, чем хоть немного порадовали. Хорошо, что добычу складировали не в заброшенных постройках или выработках, иначе ее несомненно нашли бы. Выручил принцип, что лучше всего тайник устраивать на видном месте. Так что все утопили в канаве возле обочины, заполненной грязной водой. Предварительно, конечно, упаковав в водонепроницаемые мешки, которыми запаслись в городе.
Никого не поймав, туземцы расширили зону поисков. Прислали на место нападения каких-то экспертов. Вроде как в прошлой жизни работавших криминалистами.
А еще в себя пришел единственный выживший. Трэш не знал, откуда он взялся, но предполагал, что это кто-то из экипажа «Хамви». Все прочие оставленные машины сгорели вместе с экипажами.
Промашка вышла. Надо было в нее побольше гранат накидать и не полениться осмотреть результат.
Но, если верить обмолвкам, которые проскакивали в эфире, никакой пользы выживший не принес. Он понятия не имел, что случилось. Просто ехали себе спокойно, а затем начались стрельба и взрывы. Что это за нападающие и сколько их было – вроде как не понял, чем усугубил сумятицу.
Неприятно, когда в месте, которое ты считаешь своим задним двором, непринужденно хозяйничают непонятные и неприятные личности. Да к тому же неуловимые.
Все происходящее настолько не укладывалось в привычные рамки, что туземцы иногда полностью забывали о правилах радиообмена. Они и раньше частенько нарушались, а сейчас чуть ли не прямым текстом великие тайны разбалтывались. Трэш проклинал себя за то, что не приспособил к рации что-нибудь звукозаписывающее. Ведь, засыпая, пропускает массу интересного.
Но главное уже выяснил. Да и разведка последних дней говорила то же самое.
Союзных туземцев у здешних внешников хватает. И, несмотря на проблемы со взаимовыручкой и разобщенностью, союзники способны на многое.
Туземцы, сотрудничающие с внешниками, – сильный противник, но случившееся их испугало. Не ждали они подвоха с этой стороны.
Трэшу такие сильные соседи даром не нужны. Значит, надо начинать от них избавляться.
И начать можно с внедрения в них страха. Раз уж они такие пугливые, так почему бы не запугать их еще больше?..
Но это он оставит на будущее. А может, и вовсе про это забудет. Глядишь, и получится без лишнего кровопролития расчистить себе место под солнцем.

* * *

Ресурсы, выкачиваемые из этого мира, ценны. Очень ценны. До такой степени ценны, что можно позволить себе содержать экспедиционные корпуса с тысячами сотрудников разной специализации, выбирая лучших из лучших. Снабжают их, само собой, безотказно. Но, увы, только в рамках лимита.
Трэш понятия не имел, на каком физическом принципе работают врата между мирами, но точно знал, что пропускная способность у них ограничена. Если кому-нибудь взбредет в голову забросить сюда танковую армию со всей техникой, личным составом и складами, на это уйдут годы работы портала в один конец.
Потому и получается, что технические и кадровые возможности внешников ограничены. Экономить приходится на всем и по возможности опираться на местную ресурсную базу. Благо по многим позициям она потенциально не ограничена.
В прежней жизни Трэшу доводилось бывать на военных складах, которые раз за разом прилетали после перезагрузки. До семидесяти процентов боеприпасов корпус получал именно с них. Плюс немного не самой лучшей боевой техники, которую в основном передавали союзным туземцам.
Трэш, или, как его тогда звали, Нэш к боеприпасам отношения не имел. Его интересовала только электроника. Причем не вся подряд, а отдельные позиции. Такую он там «подметал» до последней микросхемы.
Добыча проходила биологическую деактивацию, после чего поступала в закрытые мастерские. Там ее приспосабливали под нужды корпуса, перерабатывая в стандартизованные комплекты наблюдения.
Добычи доставалось много, но ее все равно не хватало, чтобы поставить по комплекту на каждом гектаре. Да и в такой густой сети нет смысла, не напасешься живых операторов. Увы, но отдавать слежку целиком на откуп компьютерам – плохая идея, а живой человек не в состоянии одновременно контролировать картинки с сотни мониторов.
Поэтому оборудование устанавливалось лишь в ключевых точках. Сеть проектировалась с таким расчетом, чтобы при минимальных затратах охватывать как можно большую площадь, при этом не пропуская самые важные направления, чтобы выявлять опасных существ или банды агрессивных туземцев при их попытке пробраться на территорию, контролируемую корпусом. Для этого также содержались союзники.
Аборигены, обживая близлежащие районы, самим фактом своего существования удерживали буферную зону. Ведь волей-неволей им приходилось присматривать за своей территорией, заодно оказывая услугу корпусу. Именно там в основном и работал Нэш, обслуживая сеть наблюдения.
Здесь – другой корпус, и туземцы другие. Но принцип тот же самый, ничего не изменилось. Внешники насыщают территорию аборигенов средствами наблюдения и помогают союзникам материально.
Трэш, проводя разведку, высматривал и комплекты, используемые его здешними коллегами. Он знал, как они выглядят, каким способом их устанавливают и какие места предпочитают. Потому не удивлялся, когда обнаруживал их именно там, где предполагал.
На одиночных бегунов внешники не обращали внимания. Это рядовая деталь ландшафта – не более. Такое отношение позволило Трэшу обнаружить немало комплектов для наблюдения, не потеряв рядом с ними ни одного разведчика.
Сегодня, спустя пять дней после нападения на конвой с минами и взрывчаткой, настало время воспользоваться полученным знанием. Накал страстей, вспыхнувших после нападения, пошел на спад. В эфире начала проскакивать общая мысль, что сработал какой-то неимоверно лютый спецназ стронгов, который оказался здесь проездом и уже убрался в дальние дали ради куда более значительных дел. Таким ребятам в местной глухомани не развернуться, вот и правильно сделали, что свалили.
На этот раз Трэш не стал брать с собой ни Второго, ни Пса. Пусть сидят на базе и отъедаются. Это его главная ударная сила. Чем полноценнее питание, тем силы у них больше. Глядишь, за год-два такой жизни Трэш доведет обоих до элитного состояния.
Правда, надо что-то придумать с лапами Пса. Стоит попробовать ограничить ему рост когтей, что значительно уменьшит боевые возможности. Но с такими, как у Трэша, он не сумеет машиной управлять.
Хотя он ведь и в кабину не поместится…
Ладно, об этом можно как-нибудь потом подумать. Сейчас надо делом заниматься.

* * *

Комплект для наблюдения внешники смонтировали на стволе одинокой сосны. Здесь, на краю леса, несколько лет назад бушевал пожар, погубивший все деревья, за исключением этого. Оно тоже сильно пострадало, но мертвые ветви держались крепко, они еще не скоро изойдут на труху.
Техники установили аппаратуру в искусственное птичье гнездо, устроенное в верхней трети ствола. Разумный выбор. Хотя с вершины или около нее обзор получше, но в ветреную погоду операторы начинают мечтать о самоубийстве, часами таращась на раскачивающуюся картинку. Или вообще игнорируют эти мониторы, а то и соседствующие с ними, что скверно сказывается на качестве наблюдения. Автоматика тоже с ума сходит, то и дело ложно срабатывая. В общем, минусов куда больше, чем плюсов.
По сосновому стволу провели окрашенный под цвет коры кабель. Далее он тянулся под землей на пару сотен метров, заканчиваясь в груде ржавого железа, оставшейся от огромного грузовика. Листы металла местами загнули, местами добавили новые, маскируя блок управления, аккумуляторную батарею и солнечные панели. Далее к лесу уходил еще один кабель, связывающий комплекс с направленной антенной.
Громоздко устроено и заметно, зато надежно. Да и кому понадобится что-то вынюхивать на этом ничем не примечательном стабе? Старое пожарище заросло до такой степени, что здесь разве что коллекции колючек и впившихся в тело клещей есть смысл собирать, более ничего интересного не найдешь.
Двоих разведчиков по такому случаю пришлось приодеть в камуфляжное облачение. Головы прикрыли касками и масками, за спину повесили рюкзаки и оружие. Бронежилеты легкие тоже не забыли. Если посмотреть на них издали, спокойно сойдут за обычных аборигенов. Походка, конечно, может насторожить бывалого наблюдателя. Но здесь, в густых зарослях, им приходится не шагать, а скорее ползать. Так что операторы ничего неладного заметить не должны. Тревогу, конечно, поднимут из-за появления посторонних, но это приведет лишь к усилению внимания. Посылать ударные дроны по таким поводам не принято. Это ведь не нападение, это просто кто-то мимо идет.
Добравшись до сосны, первый из разведчиков парой ударов топора перерубил кабель. Комплекс при этом не пострадал, но Трэш ухмыльнулся, представив реакцию оператора, перед которым одновременно погасли четыре монитора из пары десятков, или около того.
Впрочем, такое с системами наблюдения случается нередко. Оператор сейчас уведомит старшего по смене. Тот убедится, что ничего не напутано, и отправит доклад о неисправности. В ожидании дежурного офицера поднимет последние записи и увидит, что причиной неисправности стал человек. Точнее, два туземца. Лица их нечитаемые, так что по традиции заподозрят обнаглевших союзников. Скорее всего внешники заставят союзников направить к комплекту группу боевиков, дабы схватили виновников. А если, мол, не схватят, тогда хрен союзники получат вместо заказанного при очередной поставке.
Ну а там, когда район признают безопасным, подвезут ремонтников, и те быстро исправят поломку.
Но Трэш дожидаться окончания этой процедуры не станет. У него другие планы на сегодняшний вечер.
Уже ничего не опасаясь, он вышел из леса и направился прямиком к ржавой груде, скрывающей блок управления и прочее добро. Камеры комплекта картинку уже не передают, так что оператор не поднимет тревогу, узрев опаснейшее существо.
Добравшись до останков грузовика, Трэш разбросал в стороны мешающие куски металла и изучил оборудование местных внешников. Не удивился, приметив знакомые черты. Тоже используют здешние ресурсы, на это указывает минимизация в оформлении и откровенно кустарные доработки. Здесь нет нужды гнаться за эстетикой, приделывать аккуратные шильдики и прочее. Лишь бы легко собиралось и качественно работало.
Откашлялся, разминая голосовые связки, переключился на одного из разведчиков, раскрыл его руками пластиковый бокс, скрывавший штатное переговорное устройство, поднес простенькую телефонную трубку к уху.
И как можно более тихо, стараясь придать речи естественные нотки, произнес:
– Алло.
В ответ – тишина. Ни голоса, ни гудка – вообще ничего.
Телефонный аппарат сломан? Да нет, он ведь совсем простенький, нечему тут ломаться, быть такого не может. Их обязаны держать в рабочем состоянии, этой аппаратурой пользуются не только ремонтники, но и туземцы. Вроде телефонной будки для экстренных случаев. Антенна направленная, перехватить сигнал сложнее, чем при использовании обычной радиостанции.
Тогда почему в трубке тишина? Трэш напутал, перерубив не тот кабель? Тоже нет, тут напутать невозможно. Вон видна разводка, все, как он и предполагал.
– Ну и чего молчите? Вы там что, губы друг другу красите? – предпринял Трэш вторую попытку.
На этот раз ответили:
– Кто говорит? Представьтесь.
– Головная боль говорит. Ваша головная боль.
– Что? Кто это?
– Вам что, обязательно надо знать, как меня зовут? Ну ладно, уговорили. Зовите Форс-мажором, это очень подходит к ситуации. У вас тут, кстати, камера поломалась. Целый блок камер. А, ну да, вы уже знаете.
– Да что ты…
– Заткнись, пожалуйста, – почти ласково перебил собеседника Трэш. – Ты там не забыл запись включить? Дело в том, что я кое-что важное хочу сказать. Нехорошо, если мои великие слова не сохранятся для истории. Дежурный офицер за такое может поставить тебе, дурачку, клизму литров на сорок пять. И это еще по-доброму. Я вот что хочу сказать. Вы, ребята, виноваты. В смысле – провинились. Накосячили. Вы завалили троих… гм… моих помощников. А я к ним привык и теперь сильно скучаю. Хочется на ком-то выместить злость. Особенно на вас. Но я по натуре добр и потому готов принять компенсацию не кровью, а финансовыми активами. Золото и ассигнации мне неинтересны. Ну, вы понимаете, какая у них здесь цена. Поэтому давайте остановимся на том, что здесь ходит вместо денег. Наш конфликт пока не зашел слишком далеко, потому жадничать не стану. Сговоримся так: с вас три черные жемчужины и три красные. Как бы по одной за каждую мою потерю. Согласитесь, для экспедиционного корпуса это ни о чем. За жемчугом я пришлю одного из своих подчиненных. Встречайте его на перекрестке двух дорог. Там указатель до городов с расстояниями в двенадцать, сорок два и восемьдесят девять километров. И еще там в километре над дорогой мост железнодорожный. За ним мелкий стаб, где вы поставили еще один комплекс наблюдения. Вы день и ночь можете видеть, что происходит на перекрестке, он оттуда хорошо просматривается. И база нефтяная недалеко, вы с нее запасы свои пополняете. В общем, место знакомое, разберетесь, где это. Почти на перекрестке стоит заправка. Принесите жемчуг на нее через три дня. Можете передать в руки моему помощнику, можете оставить на видном месте. Мне без разницы, лишь бы принесли вовремя. И еще одно условие. Прямо сейчас начинайте сворачивать свои дела на линии южнее дороги, которая идет от деревни Мерзуловка до поселка Горячий. Южнее не должно остаться ни одной камеры, ни одного стационарного поста. И патрули ваши тоже не должны там появляться. И еще туземцам своим скажите, чтобы сваливали оттуда и никогда больше не показывались. Через три дня, в полдень. Запомните. И советую не опаздывать и не пытаться меня обмануть, иначе я могу огорчиться. На этом прощаюсь, можешь передавать запись дежурному офицеру.
Небрежным ударом разнеся коробку и укрытый в ней переговорный аппарат, Трэш развернулся и зашагал назад, к черноте, среди которой скрывалось его логово.
Но ему надо не туда, ему придется пройти дальше. Да ведь база все равно располагается на его пути. Да и свежее мясо прихватить не помешает.
Здесь дело сделано. Теперь можно заняться тем, что он так долго откладывал.

Глава 25

Сержанту Нэшу доводилось заниматься не только комплексами наблюдения. Он работал почти со всем, что работало автономно; со стационарными системами работал постоянно.
Одна из таких находилась сейчас от Трэша в километре. Объект интересен тем, что с ним довелось познакомиться и в прежней жизни, и в этой.
В прошлой жизни это была простая работа. Рутина.
А в этой он едва не погиб, столкнувшись с делом своих рук.
Трэш покосился на кукурузное поле, которое тянулось левее. Именно там он сорок дней назад попал в переделку. Из тьмы вынеслась сама смерть, сорвав с него фрагмент брони.
А он ведь не хотел там пробираться. Чувствовал что-то неладное. Знания из прежней жизни пытались достучаться. Но не стал прислушиваться к интуиции. Слишком неудобная местность, не хотелось тратить время на поиск обхода.
Вот и пострадал, сам не понимая, что произошло. Сильно тогда перепугался и поспешил убраться подальше, а не выискивать причину.
Но сейчас Трэш все прекрасно понимает и потому не боится. Он теперь знает, что против него и как с этим бороться.
И собирается использовать это знание для своего усиления.
Напрягает только то, что впервые после исхода в черноту он забрался на территорию родного экспедиционного корпуса. Здесь ведь куда опаснее, чем на севере, не говоря уже о том, что здесь про него много чего знают. Неизвестно, какие меры предпринимают ради избавления от такой угрозы.
Задерживаться Трэш не станет. Быстро сделает нехорошее дело и умчится на север, не забыв замести следы. Маршрут продуман, отход не отнимет много времени. А если повезет, случившееся даже не повесят на него. Агрессивные туземцы не раз проворачивали подобное, так почему бы и сейчас не свалить все на них.
Стандартную орудийную турель почему-то называли «Марк». К реальному наименованию это слово не имело ни малейшего отношения, и откуда появился такой жаргонизм, Трэш не знал. Краем уха доводилось слышать, что слово перекочевало из какой-то популярной компьютерной игрушки, но не факт, что так оно и есть.
В любом случае – это неважно.
Турель устроена на порядок сложнее стандартного комплекса наблюдения. Она состояла, если так можно выразиться, из нескольких взаимосвязанных модулей. Первым делом из аппаратуры слежения, способной уверенно засекать противника в любое время суток на расстоянии до трех с половиной километров.
Сигналы обрабатывались собственным компьютером, или, вернее, интеллектуальным блоком. Вычислительных мощностей хватало, чтобы система в большинстве случаев отсекала помехи и ложные срабатывания вроде травоядных животных. Также она могла грубо систематизировать цели, подразделяя их на защищенные и не обладающие бронированием.
Если расстояние до классифицированного объекта не превышало радиус уверенного поражения, в дело вступал модуль вооружения. Он состоял из нарезной автоматической пушки, приводов к ней и двух ящиков с лентами боепитания. В одной заряжены осколочно-фугасные снаряды, в другой – подкалиберные. Использовать можно как сообща, выпуская через один, так и по отдельности. Выбор средств поражения производит интеллектуальный блок. Реже этим занимается оператор, переведя турель на ручное управление.
Вот очередь из подкалиберных Трэш в свое время от этой умной пушки и словил. Автоматика определила, что цель бронированная, вот и не стала зря фугасные переводить. Повезло, что почти все мимо пролетели, дистанция оказалась слишком велика. Снаряды изготовлены из обедненного урана, такие способны за пару километров броню молодых элитников навылет прошивать.
Да и тем, которые посерьезнее, мало не покажется.
«Марк» – оружие не из дешевых. К тому же в двух ящиках при полной зарядке помещается тысяча снарядов калибра тридцать миллиметров. У туземцев они высоко ценятся, особенно бронебойные подкалиберные. Ограбив всего одну турель, можно обеспечить себе безбедную жизнь на долгий срок. Плюс встречаются неопытные зараженные, не знающие, что, расслышав звук такого оружия, лучше бежать к нему сломя голову. Мертвяки, если повезет, способны повредить дорогостоящее оборудование. Потому турель приходится защищать: подходы тщательно прикрыты минными и проволочными заграждениями, их периодически расчищают от высокой растительности. При необходимости оператор должен объявить тревогу, по которой к месту событий отправят боевой дрон. Ну, а пока он долетит, нападающих можно развлечь залпом из кругового блока мортир, выпускающих несколько десятков осколочных гранат по ближним подступам, и облаком нервно-паралитического газа из одноразового баллона. Смертоносной химии в нем достаточно, чтобы уничтожить все живое на площади в полтора гектара.
Мины можно обезвредить, посылая по одному и тому же маршруту мертвяка за мертвяком. Но каждый подрыв будет засекаться акустическим датчиком, а эта информация отражается на мониторе оператора. У него там вообще-то далеко не один монитор, но все они, как правило, показывают скучную картинку. Красную вспышку, которая выскакивает при каждом неординарном событии, пропустить сложно. А уж серия таких оповещений точно незамеченной не останется. Плюс сеть датчиков реагирует на заметные передвижения, игнорируя все незначительное и небыстрое.
Вот потому Трэшу и пришлось взяться за дело самостоятельно.
Он приближался к турели неторопливо, со скоростью не больше десяти метров в минуту. К тому же до такой разгонялся лишь на участках, где не видел мины. Заметить их несложно, зрение элитника легко засекало растянутую леску, проволоку и металлические усики, задевать которые не стоило. Там, где на них натыкался, резко замедлялся, всматривался в каждую травинку, принюхивался, стараясь ничего не упустить.
И при этом не забывал удерживать перед собой огромный щит. Защитить от снарядов или хотя бы от пуль такой не способен, потому что из металлических деталей в нем присутствует лишь каркас из упругой стальной проволоки. На нем закреплены материалы для теплоизоляции, позаимствованные в строительном гипермаркете. Края изделия неровные, дабы своей геометрически-правильной формой не выделялся на фоне хаоса живой природы. Тепловизор заглянуть за эту преграду не способен, потому ни автоматика цель не видит, ни оператор.
Нет, если человек станет пристально таращиться в один и тот же монитор, он со временем заметит передвигающееся пятно. Но мониторов у оператора несколько, одному он уделяет внимание только при красном сигнале или если сам заметит что-то неладное.
Сейчас он ничего заметить не должен. Если, конечно, Трэш не подставится. Потому и не торопится, подбирается плавно.
Он сюда за добычей пришел. Надо тихо взять свое и тихо уйти, а не носиться потом по кластерам, скрываясь от беспилотников. Потому он готов потратить часы там, где хватит пары минут.
Ничего страшного. Рассвет не скоро. Трэш успеет.

* * *

До турели Трэш добрался без единого взрыва и не потревожив проволочные спирали, в изобилии растянутые по траве. На последних метрах пришлось постараться, прыгнув так, чтобы даже кончик стопы не показать из-за щита. Здесь плавно двигаться уже не получится – это последняя линия сигнализации. Круг из столбиков с оптическими излучателями и фотоэлементами. Если между ними оказывается непреодолимое для излучения препятствие, луч прерывается, и оператор получает тревожно-алую вспышку срабатывания.
Дальше можно не опасаться мин. Их рядом с турелью не ставят, потому что взрывы повредят оборудование. Здесь угрожает только сама пушка, короткие трубки мортир с гранатами и заряд нервно-паралитического газа, существенно уступающего терену по прилипчивости, зато на порядки его превосходящего по удобству хранения и использования.
Первым делом Трэш разобрался с блоком наблюдения. Заодно свернул с пушки здоровенное прицельное устройство, в котором тоже имеется камера. Техника знакомая, работать с ней приятно – эдакая ностальгия. Время попусту не тратится. Жаль, конечно, что руки сейчас не те, зато силы куда больше прежнего, а от нее толку при такой работенке побольше.
Пара ударов по железу, вспороть когтями толстый стальной лист, выдрать, откинуть в сторону. Дальше разделаться с креплениями, после чего можно стаскивать пушку с качающейся люльки, в которой тело орудия покоится, будто младенец в колыбели.
Увы, ящики со снарядами следом не потянулись. Они отдельно загружаются, в гнезда на люльке, после чего в пушку заводят концы лент. Пришлось подхватывать все добро в охапку, что крайне неудобно при переноске. Ну да Трэшу главное – отбежать отсюда подальше, пока дрон по тревоге не прилетел. А там он свяжет боеприпасы со стволом при помощи припасенной для этой цели проволоки.
У него все предусмотрено.
Перед тем как исчезнуть во мраке, Трэш оставил бомбу, изготовленную на базе чужими руками. Обычная жестянка, примотанная к массивной рукояти, для удобства переноски. Начинка – около семи килограммов взрывчатки. Часовой механизм выставлен на пять минут и активируется после выдергивания чеки с широченным кольцом.
Вот теперь можно уходить. И пусть потом гадают, изучая то, что останется после срабатывания заряда.
А останется немного. Если внешникам придет в голову изучить следы, взрыв существенно затруднит работу поисковиков. К тому же они могут найти то, что им специально подготовили. Например, одну из методичек, полученных от Большой Стервы. Не надо быть великим специалистом, чтобы определить, где и кем было напечатано сие пособие для новичков.
Но даже если экспедиционники распутают ребус, Трэш к этому моменту будет уже слишком далеко.

* * *

В ящиках оказалось шестьсот сорок два снаряда: двести шестнадцать подкалиберных и четыреста двадцать шесть осколочно-фугасных. Это куда меньше максимальной загрузки, но, может, оно и к лучшему. Трэшу и с облегченным боезапасом нелегко пришлось. Сильно пожалел, что потащил с собой меч, и без него ноша получалась непростой.
Пересчет снарядов его слегка удивил. В былые времена боекомплект обновляли, как только в одном из ящиков оставалась половина от штатного боекомплекта. Но подкалиберных набралось двести шестнадцать, что заметно отличается от минимально допустимых двухсот пятидесяти.
Или турель серьезно поработала перед самым появлением Трэша, что вряд ли, или снизили требования к лимитам боезапаса.
Да уж, отстал он от жизни. Сильно отстал.
Спусковой механизм у пушки работает от электрической батареи. На случай осечки взводить его можно при помощи пиропатронов, размещаемых в отдельной обойме. Трэшу в таком виде все это не подходило, потому оружие нуждалось в серьезной переделке.
Что и как изменить, он продумал заранее. У него есть и руки, способные обращаться с самыми мелкими деталями, и знания, и аппаратура, и различные материалы. Работа не самая сложная, легко справится.
Сутки ушли на то, чтобы чуть модернизировать грубый и надежный спусковой механизм. Ну и взвод переделал под ручной, начисто избавившись от лишней навески из пиропатронов и прочего хозяйства.
Еще несколько часов ушло на пристрелку самодельного прицела. Этим пришлось заниматься на стандартном кластере, пугая и без того запуганных тягостным соседством коров. Израсходовал несколько десятков снарядов, зато теперь мог попасть в круг диаметром в три метра с дистанции в километр.
Стрелок из Трэша далеко не самый лучший, да и оружие не отличается повышенной точностью, но это тот случай, когда огрехи меткости исправляются характеристиками боеприпасов.
Теперь у Трэша есть гм… Назовем полученный результат винтовкой. И винтовка эта будто создана для его габаритов. Он легко работает с такой тяжестью и безболезненно выдерживает пинки отдачи. Грубые лапы прекрасно справляются, проблемы могут возникнуть только с перезарядкой. Но она в принципе не потребуется. В спаренном самодельном магазине размещаются по пятьдесят пять снарядов разных видов. И все, смена не предусмотрена – за отведенное время он успел собрать только один магазин.
Точнее, короб, потому что снаряды оставались в лентах, а не выталкивались под нажимом стальных пружин из тесных вместилищ.
Оружие есть. Дело за малым – испытать его в бою.
А бой в этом мире долго искать не придется.

Глава 26

К перекрестку, назначенному местом передачи затребованного жемчуга, Трэш пришел за несколько часов до истечения срока ультиматума. Точнее, не к перекрестку, а к позиции, оборудованной руками подчиненных еще до разговора с оператором внешников. Это дополнительная мера предосторожности – чтобы не засветиться возле места, которому корпус станет уделять повышенное внимание.
Один из разведчиков вообще дежурил все эти дни за четыре километра. Засел в развалинах старой шахты, припав к окуляру небольшого телескопа. Поглядывая его глазами, Трэш несколько раз засекал врагов. Те, как и он, заранее готовились к событию, но только по-своему. Средства наблюдения устанавливали, ближайшие окрестности прочесывали. Как минимум один раз привлекли туземцев. Видимо, не первых попавшихся, а тех, у которых развито колдовское зрение. Пытались что-то найти, но в итоге даже позицию не заметили. Она в тот момент была незанятой и добротно замаскированной, да и располагалась неблизко. Вот и сплоховала магия аборигенов.
Машины появились минут за двадцать до окончания срока: четыре боевых бронетранспортера и два транспорта, похожие на те, что так обожают научники и прочие далекие от военных дел сотрудники экспедиционных корпусов. Вооружения на них нет, зато бронирование приличное, внутри много места и относительно комфортно.
Техника остановилась в сотне метров от заправки. Бронетранспортеры окружили транспорты, минуты через две к ним присоединились две легкие дозорные машины с крупнокалиберными пулеметами.
Трэш, не забывая поглядывать на небеса, заметил вдалеке точку, кружащую на одном месте. Похоже на дрон-наблюдатель. Скорее всего где-то дальше наготове порхают боевые беспилотники с тереном и тяжелыми ракетами. Не исключено, что реактивная артиллерия тоже неподалеку обосновалась. Один раз внешники ее уже применили, почти добившись успеха, так почему бы не повторить? Да и на дорогах, чуть подальше, можно легко танковый батальон разместить, что, возможно, и сделано.
Слишком уж подозрительно встречают. Трэш ожидал, что столпотворение окажется посолиднее.
Ну что же, пора начинать. Некрасиво получается: внешники уже на месте, а Трэш не торопится. Они явно не собираются оставлять жемчуг на заправке. Чего-то ждут.
Известно, чего.
Сам Трэш, разумеется, к перекрестку не отправился. Ему и здесь прекрасно лежится – чуть ниже вершины пологого холма, вздымающегося почти в двух километрах от заправки. Хороший обзор, и позиция подготовлена заранее. Зачем ее оставлять, когда есть кого послать вместо себя.
Исполнителя ради такого дела приодели, будто на парад подготовили. Обычный бегун, разве что Трэш позаботился о том, чтобы у него была массивная комплекция. Охотничий костюм, плоский рюкзак за спиной и автомат там же. Разгрузочный жилет, обвешанный всякими полезными вещицами, каска на голове, балаклава, скрывающая большую часть лица. Со стороны может сойти за нормального человека, но опытный взгляд не обманешь – моторика выдаст.
Вот и внешники не обманулись. Задергались, как только мертвяк попал в поле зрения скрытно расставленных камер.
Трэш, взяв шагающего зараженного под частичный контроль, смотрел его глазами, косясь вправо. Там, среди машин, засуетились человеческие фигуры. Внешники, уверившись, что их кольцо наблюдения не пропустило цель незамеченной, начали покидать технику.
Проведя мертвяка мимо них, Трэш остановил его под навесом заправочной станции, у знака, запрещающего курение. Знак в принципе лишний, ведь ни бензина, ни дизтоплива здесь нет. Все кто-то выкачал, грубо сорвав люки с резервуаров. Вероятно, туземцы поработали, но могли и снабженцы корпуса пополнить запасы горючки, одной нефтебазой сыт не будешь.
К мертвяку начали приближаться внешники. А тот указал на асфальт перед собой. Дескать, давайте шевелитесь, выкладывайте то, что должны отдать.
Два солдата вырвались вперед и, расходясь, принялись разматывать крупноячеистую сеть. Все понятно – решили захватить непонятного мертвяка неповрежденным. Дело это даже опаснее, чем здешний воздух. Всего лишь один слабенький укус, и тебе хана. Все, как в страшилках Виктора, – почти наверняка превратишься в здешнего зомби.
Вот и не рискуют.
Дождавшись, когда до солдат осталось не больше десятка шагов, Трэш приказал мертвяку разжать кулак на левой руке.
В кулаке этом скрывался простейший переключатель, от которого в рукав куртки уходил тонкий сдвоенный провод. Переключатель все это время оставался зажат и, оставшись без давления пальцев, сработал, замкнув цепь, состоящую из двух детонаторов и аккумуляторной батареи.
Два – это для надежности.
Один детонатор сыграл или оба – неважно. Важно, что сыграно было, как надо.
Мертвяк, от природы высокий и тучный, стал еще толще после того, как его торс обкрутили резиновым шлангом, набитым взрывчаткой. Но на этом не остановились. Поверх заряда нацепили подобие рубахи, обклеенной тысячами шариков для подшипников, рыболовных грузил, гвоздей и железных обрезков, оставшихся после трудовой деятельности Трэша.
Подрыв мощного заряда разбросал весь этот металл далеко по округе. По пути он разбил стекла и стены автозаправки, постучал по броне бронемашин и во многих местах пронзил тела солдат, собиравшихся набросить сеть на ходячую мину.
Внешникам и прочим воякам, державшимся подальше, тоже досталось. Кого-то убило на месте, кого-то помиловало, даже не задев, а кто-то отделался царапинами, но при этом позавидовал мертвым.
Любое проникающее ранение предметом из этого мира с высочайшей вероятностью приводит к заражению.
Для большинства – это хуже смерти.
Рвануло так, что, «вернувшись в себя», Трэш одобрительно покачал головой. Такое впечатление, будто топливо на заправке осталось, причем в немалых количествах. Вон какое красивое облако поднялось.
Но любоваться зрелищем не стал. Пора приступать к тому, ради чего он и проторчал на этой позиции столько времени.
По очереди подключился к четырем разведчикам, отдавая несложные приказы. Кому-то провода надо замкнуть, кому-то поджечь охапку соломы. Сейчас в нескольких точках вспыхнет огонь и загрохочут шумовые заряды кустарного изготовления. Спутать их грохот и вспышки с работой автоматической пушки сложно, но в суматохе скоротечного боя подлог разоблачат не сразу.
Трэш знал, что будет дальше. И подготовку начал заранее. Вот и это время суток он не просто так выбрал. Именно сейчас солнце, снижаясь к горизонту, зависло над холмом, почти его касаясь. Для наблюдателя на заправке это выглядит так, будто светило пристроилось на вершине, прикоснувшись краешком к макушкам деревьев.
Наблюдатель не способен разглядеть Трэша, засевшего чуть ниже вершины. Разве что применит оптику с мощным светофильтром, способным подавить нестерпимое для глаз сияние. И на фоне такой иллюминации вряд ли кто-то заметит выхлопы монструозной винтовки.
Прицелившись в скопище машин, Трэш потянул за огромный спусковой крючок, приспособленный под работу неуклюжей лапы. Грубый металлический приклад толкнул в плечо, в цель понеслись первые снаряды. Пока что – осколочно-фугасные. Толку от них немного, опасны только при прямом попадании и очень близких разрывах. От мелких осколков надежно защищают каски и самые дешевые бронежилеты. Ну а если и словил парочку, инвалидом после такого вряд ли останешься.
Но это можно говорить, только если дело происходит на Земле.
Здесь все не так. Здесь попадание самого мелкого осколка способно привести к тому, что тело уцелеет, а вот личность погибнет. Рана, даже пустяковая, – это распахнутые ворота для заражения. Малейшая царапина приводит к отчаянию и панике. Вот потому и стрелял Трэш раз за разом, торопясь нафаршировать мельтешащие фигурки, до того как они попрячутся по защищенным машинам.
Техника внешников начала отвечать спустя несколько секунд. К холму потянулись стремительные росчерки трассеров, среди которых закрутился огонек одиночной ракеты. Разрывы захлопали левее и правее. С позиции Трэша попадания не разглядеть, но скорее всего противник купился на отвлекающие маневры, потому как рядом ничего не прилетало.
Но вечно это продолжаться не может. По старому опыту Трэш знал, что в экспедиционный корпус кого попало стараются не брать. Особенно тщательно отбирают низовой персонал, задействованный на опасных работах. Вояки, вероятно, и здесь не с улицы набраны, разберутся быстро.
Однако очень тяжело мыслить здраво и правильно, когда твоя жизнь под угрозой и ты не в силах помешать этой угрозе. Трэш решил, что наверняка вычислят его позицию не сразу. Можно чуток рискнуть. Потому он переключил боепитание и начал поливать технику подкалиберными снарядами. На такой дистанции они существенно теряют скорость, а следовательно, и потенциал пробития. Однако внешники прибыли на легких бронемашинах, защита там тонкая. Даже если защита выдержит, вмятины хорошие останутся. Ну а сидеть под такой грохот не слишком комфортно. Руки механиков-водителей должны заработать независимо от приказов, спасая технику и свои шкуры из-под обстрела.
Но нет, машины стояли на месте, даже не пытаясь стронуться. Одна задымилась после удачного попадания, но все равно продолжала вести огонь.
По кронам деревьев над головой Трэша пронеслось что-то шумное, быстрое и злобное. Посыпались сбитые ветви и листва, но не успели они долететь до земли, как сверху прилетел второй снаряд. На этот раз не бронебойная болванка или подкалиберный, а осколочно-фугасный. Хлопнуло, и по обтянутому кевларом самодельному шлему стукнуло нечто мелкое, но увесистое.
Трэш не стал ждать продолжения. Кто-то из внешников все же сумел засечь позицию и вряд ли остановится на одной очереди.
Пора сваливать, пока снова вредной химией не облили. Неплохо пострелял, испытал гигантскую винтовку в деле. Если глаза не обманывают, три фигурки в камуфляже остались валяться возле машин, и неизвестно, скольких посекло осколками. И как минимум одна бронемашина получила серьезнейшие повреждения. Если так и продолжит дымить, у внешников минус единица техники.
Чуть ли не кубарем скатившись с крутого склона, Трэш выскочил на хорошо натоптанную тропу и метнулся по ней влево. Наверху при этом захлопали новые разрывы малокалиберных снарядов, а потом взорвалось что-то солидное, заставившее дрогнуть землю под ногами.
Трэш, по наитию задрав голову, разглядел крестовидный силуэт, промелькнувший в вышине, – внешники подтянули ударный дрон. Проклятье! Мало того, что не побоялись применять его по соседству с чернотой, так еще и появился он неприятно быстро.
Четко у них взаимодействие налажено. Приятно посмотреть, если не вспоминать о том, что восхищаешься четкой работой военной машины противника. А вот Трэшу против летающего убийцы выставлять нечего. Он не настолько хороший стрелок, чтобы сбить скоростной дрон из кошмарного подобия винтовки. А вот тот, если засечет его своей хитрой аппаратурой сквозь кроны деревьев, способен здорово нервы потрепать.
У здешних внешников обязана стоять на вооружении своя «Эмма» или ее аналог. Не исключено, что ее и выпустили. Очень уж солидный эффект, обычные противотанковые ракеты ведут себя куда скромнее.
Но если здесь «Эммы» вслепую раскидывают, надо улепетывать еще быстрее.
По всем признакам местные внешники сильно огорчились.
Отдал приказ еще одному разведчику. Тот располагался в полутора километрах от заправки и только чудом до сих пор не попал в поле зрения камеры или под прицел патрульным. Сидел на крохотном пятачке, расчищенном посреди массива колючего кустарника. Ни туземцы, ни внешники лезть туда не желали.
Приказ несложный: выпустить весь боезапас автоматического гранатомета и драпать оттуда со всех ног. Скорее всего никуда не попадет, потому как наводить оружие пришлось вслепую. Но пошумит неплохо, привлечет к себе внимание.
И, следовательно, отвлечет от вожака.
Этот разведчик очень сильно подставляется. Хорошо, если успеет расстрелять боезапас. Гранат там всего ничего, да и убойная мощь – так себе, поэтому Трэш был готов пожертвовать этим оружием с легкостью.
Еще один дрон проскользнул над деревьями. Он летел так низко, что, знай Трэш о его низком полете заранее, мог бы попытаться сбить.
За беспилотником волочился расползающийся след работы выливного авиационного прибора. Вряд ли командование решило в этот момент заняться опрыскиванием деревьев для защиты от вредителей. Значит, в дело пошел терен. Да и голубоватый оттенок аэрозольной взвеси трудно перепутать с чем-то другим.
Осознание того, что вновь попал под химическую атаку, включило у Трэша второе дыхание. Он и перед этим мчался так, что скаковая лошадь позавидует, а тут сам себя переплюнул. Разогнался так, что на очередном изгибе тропы едва в заросли не укатился. Спасло то, что под лапу подвернулось толстое дерево. Ухватился за него с такой силой, что сорвал кору, проворачиваясь вокруг ствола. Благодаря этому сумел изменить вектор движения и продолжил сумасшедший бег.
Дронов у внешников много, да только вряд ли они все небо сумеют завесить ими в кратчайшие сроки. Достаточно удалиться на несколько километров, и все – уже не засекут. А если и заметят, им придется заново воздушную облаву устраивать. Это не так просто, ведь беспилотники, сливая аэрозоль и расходуя ракеты, не смогут пополнить боезапас на месте. Им придется возвращаться на базу, дожидаться своей очереди к аэродромной обслуге и вылетать заново к месту событий.
А Трэш, само собой, не окажется столь любезным, чтобы их дожидаться.
Очередной крутой поворот. Если не снизить скорость, снова не впишется. Деревьев серьезных, как назло, там не видать, значит, повторить трюк не получится.
Но Трэш нашел альтернативу. Соскочил с тропы, чуть повернув влево. Так он срежет перегиб поворота и идеально впишется в тропу чуть дальше.
Сумасшедший прыжок. Левой лапой продолжать бережно удерживать винтовку, правой ухватиться за громадную ветвь раскидистого дуба, подбросить себя дальше и выше, чтобы тело пролетело над непроходимым завалом из сухих сучьев и стволов.
Трэш даже не подозревал, что у него есть задатки дикой обезьяны. С такой ловкостью проворачивал подобные трюки, что сам себя не узнавал.
Пожалуй, надо уделять поменьше внимания силовым тренировкам, делая упор на упражнения, развивающие ловкость. Польза несомненная.
Очередным сложнейшим прыжком забросил себя чуть ли не в крону очередного дуба, откуда полетел дальше, задевая ногами ветви густо разросшегося кустарника. Выскочил на открытое пространство, приземлился, понял, что добрался наконец до тропы.
В десятке шагов стояло четверо туземцев. Рожи до того перекошенные, будто увидели что-то невообразимо ужасное. Трэшу даже слегка неловко от таких взглядов стало.
А руки аборигенов наготове сжимали однотипное оружие: противотанковые гранатометы с непомерно толстыми набалдашниками гранат. Трэш не помнил, чтобы такие боеприпасы встречал в штатной номенклатуре этого хорошо всем известного изделия советских оружейников. Давненько придумали, а до сих пор в ходу.
Потому что даже в другом мире от этого оружия есть толк. Вот и не отказываются, а подстраивают боеприпасы под изменения реалий и вешают дополнительное оборудование.
Что это за гранаты – неизвестно. Но нетрудно предположить, что у них улучшенное действие по крупным и хорошо защищенным биологическим объектам. Внешники сами в заросли не полезли, но запустили несколько групп местных союзников. Такая, если нарвется, не факт, что победит, но это и не надо.
Аборигенов внешникам не жалко. Главное, чтобы шум успели поднять.
Нет, шуметь здесь не надо. Это не в интересах Трэша.
Продумав все это в доли секунды, он, не снижая скорости, ринулся дальше по тропе, прямиком на застывшую четверку. Но как бы Трэш ни был быстр, один из туземцев успел выстрелить. Практически в упор, метров с трех.
Увернуться на такой дистанции никак не успеть. Ну да Трэш и не пытался. Зачем? По прежней жизни он помнил, что у подобного оружия повсеместно реализован однотипный механизм «защиты от дурака». На тот случай, если очередному идиоту взбредет в голову сфотографировать для мамочки очередного истребителя танков. В смысле – себя. Позируя перед кем-то из товарищей или делая снимок самостоятельно, такой вояка сильно рискует выпустить гранату себе под ноги.
Но на деле риск невелик. «Защита от дурака» не позволит гранате сработать. Штатный взрыватель взводится на приличном удалении от стрелка. В зависимости от модели оружия, вида боеприпасов и кустарных доработок это может оказаться десять метров, двадцать, тридцать и более. Не факт, что осколки с такой дистанции не долетят до позиции, но шансы на выживание окажутся куда выше, чем при нахождении в эпицентре.
Даже если туземцы переделали боеприпасы, все равно мгновенное срабатывание маловероятно. Хотя бы несколько метров должно оставаться.
Граната ударила Трэша в грудь и, разумеется, не взорвалась. Вместо этого она смяла нос и отбитым мячом отлетела назад. Дальше проехалась по траве, затем неестественным образом ввинтилась в воздух и, выпуская струю из продолжавшего работать движка, улетела вверх под углом, близким к девяноста градусов.
Даже страшновато стало: а не упадет ли она на голову, после того как выработается топливо?
А пока голова боялась, лапы занимались важными делами.
Не забывая оберегать винтовку, Трэш выхватил из ножен меч и одним взмахом достал сразу двоих туземцев. Им прилетело так, что на землю завалились рассеченные тела, а в кусты улетели кровавые ошметки выдранных внутренностей.
Оставшиеся аборигены даже не попытались ничего сделать. Один неловко прыгнул спиной назад, чтобы там, приземляясь, уйти в кувырок и куда-нибудь улизнуть. Второй, будто в воду, нырнул в кусты, разросшиеся ниже тропы.
Первого Трэш пнул ногой. Хорошо пнул, от души. Раз уж туземец решил покувыркаться, пусть его первый кувырок окажется поразительно затяжным. И травмирующим.
Вслед второму махнул мечом. Но туземец оказался нереально проворным. Возможно, это очередное колдовство, ведь здесь оно почти повсюду. В общем, Трэш целился в спину, а достать успел только ногу. Отсек ее по колено, и абориген покатился по склону, оставляя за собой кровавый след. Ну и орал при этом, как резаный. Что близко к истине.
Дернувшись, чтобы догнать калеку, Трэш остановил рефлекторный порыв.
Зачем ему это? Выживет этот человек или умрет, разницы никакой. Рации у него на разгрузке не видно, рюкзака за спиной, где мог бы скрываться передатчик, тоже нет. Ну, а если каким-то образом сможет прямо сейчас связаться со своими, это ведь еще надо объяснить, где именно он повстречал Трэша. Склон холма зарос лесом, с ориентирами тут плохо, точно указать место не получится. А обрабатывать всю эту площадь тереном и снарядами внешники и без того прямо сейчас пытаются, им для этого занятия дополнительная информация не требуется.
Так что вперед, не задерживаясь даже ради сбора трофеев. Пусть и дальше обрабатывают этот холм дронами и артиллерией. Снаряды всех калибров, терен десятками кубометров – они на что угодно могут ради такого случая расщедриться.
Трэшу плевать. Пусть хоть вольфрамом расплавленным все здесь заливают.
Его здесь при этом уже не будет.
В следующий миг над холмом зажглось новое солнце. Мир стал черно-белым – мощнейшая вспышка жестоко врезала по глазам, убив все цвета.
Еще через секунду Трэша приложило уже не вспышкой, а ударной волной и лавиной из деревьев, которые она смела с холма.

Глава 27

Лес горел. Горел серьезно. Наверное, по всему склону, а может, и по равнине огонь пошел, там ведь тоже хватало сосняков, а погода в последние дни стояла сухая.
Трэш, неуклюже ворочаясь, выбрался из дымящейся груды изломанных стволов и сучьев, образовавшейся на месте тропы. Все это еще минуту назад было живыми деревьями, росшими выше по склону. Но вспыхнувшее там ослепительное пламя содрало всю растительность и сбросило ее сюда, на уступ, попытавшись похоронить улепетывающего элитника.
Да хрен вам без соли, а не похороны, – элиту так просто не закопаешь. Трэш не просто выжил, он даже сознание не потерял. Нет, он, конечно, несколько секунд пребывал в полной неподвижности, но это не из-за древесной лавины, под которой оказался, а из-за великого удивления.
Ядерное оружие – это не шутка. Допуск к действиям такого уровня имеет лишь высшее руководство экспедиционного корпуса. Потому, вероятно, внешники не применили его сразу, замешкались, передавая информацию в главный центр и дожидаясь ответа.
Или сыграло свою роль то, что Трэш не поленился принять меры по отвлечению внимания. Ядерный заряд – страшилка серьезная, но в реальности он не настолько всемогущ, как считают несведущие обыватели. Если речь идет не о мегатоннах, есть шанс спастись даже там, где до эпицентра рукой подать. Внешников ничуть не смутило, что уже в паре километров, возле перекрестка, располагаются их люди. Что по склону бродят патрули туземцев – смутило еще меньше. Их жалеть не принято. Но насчет своих они были уверены: те не пострадают, если укроются в защищенной технике.
Впору Трэшу начать уважать себя хотя бы за то, что враги пошли на столь серьезные меры. Молодцы, сумели устроить непредвиденный сюрприз. Трэш, конечно, догадывался, что встречу ему подготовят на совесть. Но чтобы настолько…
Удивили.
Но это не повод зависнуть в состоянии эмоционального ступора, валяясь под грудой растительного хлама. Где один раз применили военный атом, там и второй не пожалеют. Можно сказать – уже дело привычки. Взрыв не настолько ужасен, чтобы уничтожить электронику на сотню километров вокруг. Так что небеса по-прежнему забиты дронами, которые высматривают добычу. А там и патрули подтянутся. Туземцы вряд ли испугаются радиации, их выносливым организмам малые дозы не страшны. Ну а большую при воздушном подрыве маломощного тактического боезаряда заработать не так-то просто.
Стряхнув с головы подобие гнезда аиста, образовавшегося из зеленеющих ветвей, накрутившихся на выступающие элементы биологической брони, Трэш огляделся по сторонам.
Да уж, ландшафт изменился разительно. Лес вокруг повален почти полностью, лишь отдельные деревья устояли. Но и они выглядят нездорово, лишившись значительной части ветвей. Дым от многочисленных очагов пожаров не позволял рассмотреть, что творится за пределами радиуса в первые сотни метров. Но это даже к лучшему, потому что завеса мешает работать дронам. Сквозь нее только тепловизоры могут пробиться, но здесь сейчас столько тепловых аномалий, что оператор быстрее сбрендит, чем заметит элитника.
Хорошо, если так, если Трэш не ошибается. Ему ведь сейчас прятаться сложно. Похоже, оптике дронов плевать на маскирующее умение, ну а лес больше не прикрывает.
Значит, остается следовать прежней тактике.
То есть побыстрее отсюда сваливать.
Винтовка осталась при Трэше. Правда, ее слегка прикопало в древесине, есть риск, что при попытке стрельбы механизм заклинит. Увы, но оружие он переделывал наспех, возможность чистки лапами элиты не предусмотрел. А помощников рядом не осталось, иконки почти всех разведчиков, расставленных на холме, погасли. Лишь одна что-то показывает, но картинка скверная. Похоже, бедолагу далеко зашвырнуло ударной волной, пересчитав все кости. Даже не шевелится, просто смотрит в одну точку и моргает изредка. Изображение к тому же кривое, возможно, глаза повреждены.
В общем, автоматическую пушку этот подчиненный почистить, наверное, не сможет.
Накидки для прикрытия от беспилотников не осталось. Наверное, погребена под грудой древесины. Ну и черт с ней, откапывать некогда.
Бегом отсюда, покуда новые проблемы не нарисовались.

* * *

Вертолет появился, когда Трэш, огибая холм по середине его склона, выбрался на обратную сторону. Здесь растительность почти не пострадала от атомного взрыва, но, увы, большим плюсом это считать нельзя. Почвы на этом участке почти нет, вместо нее простираются сплошные россыпи камней да скальные выходы. Деревья растут лишь в отдельных местах, не образуя значительных скоплений, кустарников тоже мало, и приличной густотой они не отличаются.
В общем, прятаться с такой тушей здесь негде. Но Трэш, расслышав угрожающий гул, решил попробовать сделать именно это.
Вжал тело под плиту песчаника, выпирающую из скудной почвы, обеими лапами перехватил колючие ветки шиповника над самыми корнями. Потянул на себя, жестоко сгибая, пытаясь укрыть себя под этой небогатой зеленью. Спасибо, что коже не страшны острые шипы растений, но это единственная хорошая новость. Слишком скудная листва, прятаться за такой – народ смешить.
Уши не обманули, шумел и правда вертолет. Тяжелая винтокрылая машина, похоже, делала круг над вершиной. Летела невысоко, местами опускаясь до пятидесяти метров над землей, а то и меньше. Скорость невелика, и, если не сменит курс, скоро окажется неподалеку от Трэша.
И тогда его могут заметить. Увы, но скальный выход с того направления не прикрывает, а надеяться на веточки шиповника – смешно.
Но, с другой стороны, это не дрон. В вертолете есть экипаж, следовательно, основную информацию они получают не с камер и приборов, а визуально.
Своими глазами.
Значит, есть неплохой шанс ускользнуть от их внимания при помощи маскировочного умения.
И Трэш, косясь на приближающуюся машину, начал сдавливать сияющий шарик изо всех сил. Давай, родимое умение, работай. Ты даже на туземцев действуешь, не помогает им колдовство. А сейчас против тебя обычные люди в негерметичном летательном аппарате. Их глаза смотрят на мир сквозь стекла защитных масок. Или в редких случаях роговица прикрыта одноразовыми линзами из тонкого пластика. Такая способна постепенно отдавать заключенное в ней дезинфицирующее вещество. Очень удобная вещь, если привыкнуть. Главное, не забывать вовремя менять на свежие, а при попадании на роговицу местных жидкостей немедленно применить пипетку с блокирующими каплями. Футляр с ней всегда должен находиться под рукой.
Что?! Показалось, или вертолет действительно чуть изменил курс? Но тогда он должен пролететь еще ближе, чем предполагалось. Трэша заметили? Или пилота заинтересовало что-то другое?
Лапы напряглись, готовясь отпускать ветви шиповника, чтобы тут же подхватить винтовку и открыть огонь.
Вертолет боевой, с солидным бронированием, но это все же летающая машина, а не танк, против тридцати миллиметров его защита не пляшет. К тому же оружие так и осталось переключенным на подкалиберные, а с такой дистанции они и куда более серьезную технику играючи раскурочат.
Но Трэш не торопился затевать бой. Враги наверняка считают, что его накрыло ядерным взрывом. Чем позже они узнают о своем заблуждении, тем лучше.
Пока есть шанс не засветиться, он не станет его упускать.
Вертолет пролетел метрах в двухстах выше и дальше по склону. Трэш даже пару лиц прекрасно разглядел сквозь остекление. И лица эти смотрели вперед, а не в сторону элитника, наивно спрятавшегося за смехотворными веточками.
На этот раз пронесло.
Чуть выждав, Трэш поднялся и припустил вниз по склону. Там, у подножия, зеленеет лесополоса, по которой можно попытаться убраться подальше от этого изрядно надоевшего холма. К сожалению, ведет этот путь не точно на юг, следовательно, не получится пройтись по кратчайшей прямой к логову. Да это не страшно, сейчас сойдет любой маршрут.
Лишь бы не оставаться здесь.

* * *

Вечерело, а Трэш все так же далек от базы, как в тот миг, когда придавил грубым пальцем такой же грубый спусковой крючок.
Увы, но зря он доверился той лесополосе. Она вывела его к дороге, за которой начиналось огромное поле цветущего рапса. Не доверяя маскировочному умению, решил вернуться, обойдя открытое место по другой лесополосе. Но тут появилась колонна военной техники, включая танки. Внешники вперемешку с туземцами. Наверняка колдунов подтянули ради поисков.
Связываться с такой силой, конечно, не рискнул. Враг уже эффектно доказал, что готов на самые крайние меры. Даже с тщательной подготовкой Трэш чуть было не огреб по полной. Лезть напролом против столь грозного неприятеля – это признак невеликого ума. А он, может, и не гений, но и не последний идиот.
Слабоват пока что на таких рыпаться. Пришлось разворачиваться, после чего метаться из стороны в сторону, стараясь не подставиться под снующих туда-сюда дронов и комплексы наблюдения, выявленные благодаря предварительной разведке.
Тактика незаметного драпа в итоге и завела Трэша сюда. В место, где еще не бывали его разведчики. Точнее, они до него добирались, но дальше не полезли. Унылая заболоченная равнина, почти сплошь поросшая камышом. Там и сям среди топей зеленели чахлые деревца на низеньких плоских островках. Местами поблескивали зеркала открытой воды. Зараженные такой ландшафт не любят, для них здесь слишком мокро. Туземцам тоже делать нечего, как и внешникам. Раз никому не интересно, следовательно, и комплексы наблюдения ставить нет смысла. Напрасный расход ресурсов и времени операторов.
Вот потому Трэш и оставил этот район без внимания. Теперь об этом жалел, конечно. Ну да что поделаешь, наперед такое предугадать невозможно.
Разворачиваться нельзя. За спиной – сплошные поля, разделенные жиденькими лесополосами. Леса остались дальше, в стороне перекрестка и черноты, куда хода нет. Потому что по пути к базе рыскают многочисленные враги, тщательно прочесывающие местность вокруг злополучного холма. Трэш уже жалеть начал, что вообще затеял это представление. Да, неплохо внешникам кровь пустил, но чересчур много риска. Ума не хватило продумать другие варианты.
Да кто же знал, что местные экспедиционники настолько резкие? В прошлой жизни о них поговаривали обратное. Дескать, и мало их, и всего боятся, и техника – отстой, и вообще отсталые.
Или врали, по глупости и незнанию, или времена изменились и стали еще серьезнее, чем Трэш предполагал.
Раз назад нельзя, остается вперед. Но торопиться с этим страшновато. Укрытий на болоте нет, среди камыша такую тушу легко засечет любой дрон. Спрятаться разве что под воду можно попробовать, но глубины далеко не везде хватит, чтобы укрыть элитника с головой.
Но что остается? Ждать до темноты? Но это не спасет от тепловизоров. Увы, но маскирующее умение хорошо работает только против живых глаз. Обмануть оптику с автоматикой не получится, да и оператор на своих мониторах разглядит тебя, как ни старайся.
Остается надеяться, что дроны сюда посылать не станут. Техника задействована на куда более важных направлениях.
Болото никому не интересно.
И потому Трэш, отбросив все сомнения, решительно шагнул в камыши.
Может, оно и к лучшему. Водные процедуры, говорят, полезны. Особенно когда твоя кожа загрязнена радионуклидами.

* * *

Пиявка, обнаглевшая до последней степени наглости, заползла на глаз, пытаясь хотя бы здесь найти податливое место, куда можно с аппетитом присосаться. А Трэш даже моргнуть опасался, дабы не выдать себя перед лицом неведомой опасности.
Что заставило его присесть в воду по самые ушные отверстия, он не понял. Просто накатило осознание, что на болоте происходят какие-то непонятные изменения. Дрон ли выдал себя почти неслышным шумом двигателя или треснул вдалеке стебель камыша под подошвой армейского ботинка – сказать невозможно. В таких неясных ситуациях Трэш привык полагаться на интуицию, а уже потом разбираться, что именно заставило ее напрячься.
Вроде бы тихо. Солнце уже почти зашло, низина погрузилась в сумрак, по воде поползли первые ленты вечернего тумана. Последние птицы сонно подают голос, то и дело плещутся рыбы, что-то мелкое шумит в камышах. На утку не похоже, скорее всего – ондатра. Трэш, пробираясь по болоту, не раз замечал хвостатых зверьков.
Нет, все это не могло заставить его плюхнуться в грязную воду. Надо лежать дальше и ждать. Если тревога не ложная, опасность как-нибудь себя проявит.
Что это?! Какой-то странный звук. Похоже на приглушенный щелчок. И будто вздохнул кто-то, странно и тоже приглушенно.
Трэш обратился в слух, но оказалось, что напрягать следовало обоняние.
Потому что именно нос подкинул новую порцию информации.
Дым. Запах дыма. Не тот, который днем доносился со стороны пожаров, оставленных атомным пламенем, а табачный.
Рядом кто-то закурил. А тот звук был не чем иным, как щелчком зажигалки.
В этом мире всякая чертовщина случается, но поверить в то, что среди ондатр встречаются курильщики, Трэш пока что не готов. Предположив, что рядом находятся люди, он и дальше не стал торопиться. Нюхал и слушал, пытаясь понять, в какой они стороне и насколько до них далеко.
Минут через пять выяснил, что человек один. Он сейчас метрах в пятидесяти, вряд ли больше. И ведет себя удивительно беспечно. Мало того, что не боится курить, так еще и бормочет время от времени что-то себе под нос. Это не разговор, это именно монолог, если судить по отдельным разборчивым словам.
Можно развернуться и обойти угрозу стороной, но Трэш, наоборот, начал пробираться вперед. Авантюрная жилка настаивала узнать, в чем там дело. Очень интересно выяснить, зачем кому-то понадобилось торчать посреди болота в столь поздний час.
Тут ведь и днем с развлечениями плохо.
Трэш потратил минут двадцать, чтобы выбраться к открытому месту, не нашумев растительностью и всплесками. Впереди показалось зеркало открытой воды. Что-то вроде неглубокого озера, такие нередко встречаются между камышовыми стенами.
Метрах в десяти от Трэша виднелась лодка. В лодке сидел человек с удочкой в руке. Лицо не защищено респиратором, облачен в стандартно-полувоенную одежду, к борту под рукой прислонена винтовка. По всем приметам похож на битого жизнью бродягу. В общем, на вид – типичный туземец.
Вот только туземцы не дружат с никотином. Нет, они, может, и рады бы покурить, да только запах табака – это приглашение зараженным напрячь носы и помчаться к источнику аромата. Ну а там, как домчатся, тут же накажут.
Минздрав ведь не просто так предупреждает – это действительно вредная привычка. И здесь, в этом чертовом мире, она на порядки вреднее.
А этот смолит, ничего не опасаясь.
Может, перед Трэшем новичок? Обычный рыбак, попавший под перезагрузку и еще не осознавший, во что вляпался?
Ну да, конечно, как же. Рыбаки ведь, как известно, без автомата из дома не выходят. Не то мало ли, вдруг сом крупный клюнет, и что с таким прикажете делать без армейского оружия?
Нет, никакой это не новичок. Обычный туземец, на нем это разве что большими буквами не написано. Видимо, считает, что здесь, посреди болота, можно табак стогами выкуривать, и ни одна тварь не почует.
Трэшу этот абориген ни к чему. Зря вообще к нему сунулся, надо было сразу обойти это место стороной, а не время терять.
В этот миг у туземца начало клевать. Насторожившись, он низко пригнул голову, следя за поплавком, а затем резко подсек. Из воды вылетел серебристый карась с ладошку размером. При этом абориген показал свое лицо полностью.
И Трэш понял – не зря он сюда пришел, ой не зря. Спасибо интуиции, не подвела.
То-то к табачной вони примешивался запашок человеческого тела.
Знакомого тела.
Радостно ухмыляясь, Трэш выскочил из зарослей камыша. Поднимая волны, в несколько прыжков пересек открытое пространство и врезал по лодке с такой дурью, что туземец, с криком полетев за борт, успел почти полное сальто в воздухе крутануть.
Трэш, пошарив в воде лапой, ухватил человека, вытащил, поднес перекошенным от ужаса лицом к своей морде и, многообещающе ухмыляясь, произнес:
– Привет, Юрген. Ну как рыбалка? Клюет?

Глава 28

Мирный вопрос вызвал скверную реакцию – Юрген, таращась безумно, шмыгнул носом и шумно обделался.
Трэш поморщился и окунул гада в воду, прогудев:
– Я ведь и так знал, что ты вонючка, не надо было это делать. Вижу, разговор о рыбалке ты поддерживать не в настроении. В таком случае приступим к делу без предисловий. Ну что, Юрген, какой глаз тебе не жалко? Я вообще-то собираюсь оба вытащить, но ты сам решай, с какого начинать. Так сказать, свобода выбора. Ну что ты мне моргаешь так жалобно? Ты что, не рад? Не ждал, что такая рыба попадется, да? Не помнишь меня, да? Ну да откуда тебе помнить, ты ведь и правда слепой. Хотел зрение себе получше сделать, да? Будет тебе хорошее зрение, будет… В другой жизни будет. А знаешь, почему не в этой жизни? Вижу, что понимаешь, но ответить боишься. И правильно боишься. Тебе, уроду, есть чего бояться…
В Трэше боролись два противоречивых желания. Хотелось побыстрее прикончить гада, зверски издевавшегося над Третьим Псом. Но, с другой стороны, торопиться с возмездием не хотелось. Садист не заслужил легкую смерть, пусть прочувствует то, что чувствовала его жертва. До сих пор тошно вспоминать, как пришлось плестись по черноте, из последних сил волоча за собой искалеченного лотерейщика. Спасибо Второму, без него вряд ли добрались бы с такой ношей.
Не сказать, что Юрген для Трэша – враг номер один, но поймать такого кадра – приятный бонус. Не зря судьба завела его на это болото, ох не зря. Подарочек решила подкинуть.
Туземец, беспомощно болтаясь в лапе элитника, продемонстрировал то, что уже однажды демонстрировал. А именно – высокую скорость принятия правильных решений в критических ситуациях.
Раскрыл рот и дрожащим голосом пролепетал:
– Может, договоримся?
– И о чем же мне с куском дерьма договариваться? – чуть не расхохотался Трэш.
Юрген ответил интересно:
– Я могу показать дорогу через болото. На той стороне сейчас никто тебя не ищет. Наших всех согнали в сторону нефтебазы.
– Откуда ты вообще знаешь, что меня ищут?
Туземец ухитрился придать лицу загадочное выражение:
– Я много чего знаю. Ты не пожалеешь, что меня встретил. Если что-то надо узнать, спрашивай. Убить всегда успеешь.
– Что ты вообще обо мне знаешь? – заинтересовался Трэш.
– Да не очень много. Ты вроде какой-то особый кваз. А может, вообще что-то другое, непонятное. Квазы вроде такими не бывают. Они не успевают так вырасти, у них раньше крыша съезжает. В общем, про тебя всякое говорят.
– А что говорят внешники?
– Ну, а что они могут говорить? – удивился Юрген. – Они ничего не рассказывают. Это же внешники. Они приказывают, мы делаем. Объяснять не объясняют.
– Они приказали вашим меня искать?
– Ну да. Есть такое.
– И почему ты на рыбалке, а не на облаве?
– Так у меня свое начальство есть, оно сюда меня определило.
– И зачем твоему начальству понадобились караси? – недоверчиво спросил Трэш. – Очень сильно ухи захотело?
– Да не, по карасям я тут сам начал, от скуки. Я тут типа в дозоре. Охраняю.
– Болото охраняешь, чтобы не украли?
Юрген даже усмехнуться подобострастно ухитрился, всем своим видом показывая, что пребывает в состоянии неописуемого восторга от незамысловатой шутки монстра.
– Не, люди у нас вороватые, но на болото пока что не посягают. Остров тут рядом есть. Удобный он для профилактики. После каждой перезагрузки лагерь там ставят и возят всяких шишек.
Трэш ничего не понял. Слова вроде по отдельности вполне понятные, а вот все вместе образовывали ту еще белиберду.
– Что за профилактика? Какие такие шишки?
– Ну профилактика же. Это чтобы от трясучки спасаться. Шишки, они ведь сидят на стабах все время как приклеенные. Это нам, рейдерам вольным, приходится по кластерам бегать, шкуры свои подставлять. А им готовое все притаскивают, горбатиться не надо. Очень хорошо устроились. Но это ведь Улей, а он не любит, когда движения нет. Вот и приходится хотя бы разок в пару месяцев выбираться.
Трэш, обдумывая каждое слово, потребовал:
– Не зли меня, я и так злой. Говори нормально, чтобы я понял.
Юрген продолжил нести чушь в таком же духе. Но постепенно Трэш начал вникать в сказанное и задавать правильные уточняющие вопросы.
Оказывается, странностей у туземцев еще больше, чем казалось. Даже самые успешные аборигены не могли безвылазно находиться в хорошо защищенных поселках на стабильных кластерах. При таком образе жизни у них постепенно начинала проявляться странная болезнь, которую аборигены называли трясучкой. Очень неприятная, с очень нехорошими последствиями.
Профилактика против нее проста и эффективна. Надо всего лишь регулярно выбираться на обычные кластеры, проводя на них по нескольку дней.
Естественно, в этих вылазках вожаки туземцев не хотели рисковать. Потому выбирали самые безопасные места, оборудуя на них комфортабельные лагеря после каждой перезагрузки. Конечно, условия не те, что в стационарных поселениях, но вполне приличные. Пребывание в них рассматривалось как необременительный выезд на природу. Чтобы руководство не скучало, в его распоряжении хватало крепкого алкоголя, разнообразных наркотиков и дам не самого строгого социального поведения. Ну и, само собой, не забывали про меры безопасности – на охране не экономили.
Вот в один из таких лагерей и определили Юргена. Остров посреди болота самим ландшафтом прекрасно защищен от частых посещений зараженных. Но местные вожди – люди осторожные. Потому дозоры даже на воде не ленились ставить. Ну а туземцы, в них назначенные, от скуки спасались разнообразными способами, включая курение и рыбную ловлю.
Для рядовых ведь это тоже все равно что отдых на природе. Врагов нет, никогда ничего не происходит. Вот и позволяли себе расслабиться при несении службы.
Осознав все эти расклады, Трэш перешел к другим вопросам:
– Где этот остров?
Юрген указал за спину:
– Вон там.
– Далеко?
– Километра полтора.
– Полтора? И тебе не лень столько на веслах ходить?
– Мне сказали в этой заводи сидеть, вот и сижу. Так даже лучше. Курить запрещено, а отсюда не почуют.
– Сколько на острове людей?
– Да я что, считал, что ли?
– Ну и с какого глаза мне начинать?
– Да стой ты! Я ведь и правда не считал. Надо прикинуть… Там сейчас Коньяк загорает и Лопух какого-то черта заявился. С Коньяком четыре его лба вечно крутятся, а Лопух сам по себе, знахарю своя охрана не положена. На острове человек семь народу всегда, они лагерь держат. Ну и после того, как внешние тревогу подняли, меня и еще троих ребят в усиление подкинули. Человек семнадцать получается. Это со мной.
– Себя можешь не считать, – зловеще заметил Трэш.
Эти слова Юргена серьезно обеспокоили. Задергавшись, он заканючил:
– Ну слушай, ну зачем ты так? Давай договоримся. Ты же видишь, я полезный, я много чего знаю. Вот убьешь ты меня, и что тебе с этого? А так польза будет.
– Заткнись. Этот Коньяк, он кто такой?
– Он главный в Козловске. Как Енота слили, так он там всех под себя и подмял.
– Что за Козловск?
– Стаб с поселком.
– Большой?
– Приличный.
– Объяснишь, где он?
– Конечно. Я все объясню, ты только спрашивай нормально.
– А Лопух кто? Тоже главный где-то?
– Не, Лопух – особое дело. Он всего лишь знахарь. Но знахарь крутой. И по умениям первый местный спец, и на ноги любого поставит. Главное, попасть к нему, пока дышишь. Мощный тип. Сам по себе он, ни под кем. Но все с таким дружить хотят, сам понимаешь. Вот и Коньяк пригрел его, с собой на профилактику взял. Кормит, поит, лучших баб подкладывает.
Трэш опять не все понял и уточнил:
– Это как понимать? Он что, по умениям специалист?
– Ты что, совсем не в теме? – удивился Юрген.
Трэш угрожающе нацелился когтем на глаз, и тот торопливо залепетал:
– Ладно-ладно, успокойся! Лопух – это лучший местный спец по умениям и лечению. Чуть что не так у тебя с умением, это надо к нему идти. Ногу если оторвало, тоже к знахарю бегом. Он быстрее любого врача тебя починит.
То, что среди туземцев водятся особые специалисты, разбирающиеся в умениях, для Трэша – новость. В методичке для новичков встречался намек на существование подобных людей, но слишком невнятный. Этот намек прошел мимо сознания, только сейчас получилось понять, о чем шла речь.
Новость очень интересная, но Трэш спросил о другом:
– Вот Коньяк, он у вас, значит, большая шишка?
– Приличная. Говорю же, под ним поселок. Нормальный поселок, не совсем помойка, даже богатый.
– Если богатый, почему только четыре охранника с главным?
– Так зачем здесь лишние нужны? Все, кто есть, – свои люди. Четыре поселка сговорились и держат эту базу все вместе. В основном Коньяк всем заправляет, но и у остальных трех свои доли есть. Удобное это место. Чужих на остров не пускают, да и откуда им тут взяться? Тут ведь со всех сторон все наше, левых не пропустят. Считай, что это наш частный огород. Вот и нет смысла толпу нагонять. Когда все свои, оно как-то спокойнее.
– А если все же кто-то чужой полезет?
– Есть чем встретить.
– Что с оружием? Техника, артиллерия? Что есть?
– Ты про остров?
– Нет, черт возьми, я про армию Китайской Народной Республики. Ну конечно же, про остров.
– Ладно-ладно, не горячись, все нормально! Я просто не врубился. Оружия тут навалом любого. Еще и Коньяк целый кунг привез всякого железа. Любит он его собирать.
– Боевая техника есть?
– Зенитка на вездеходе стоит. Она там на вечном приколе, но на ходу. И танк один. Но танк убитый, не ездит. Стоит в капонире, напротив дамбы, его оттуда на трале вытаскивают, когда перезагрузка подходит.
– Что за дамба?
– Через болото идет, от берега до самого острова. Дорога на ней. Плохонькая дорога, по ней только на гусеницах пройти можно.
– Это вся техника?
– Еще Коньяк на братской могиле приехал.
– Не понял? Что за могила? – удивился Трэш.
– Ну, БМП. Для кого – боевая машина пехоты, а для кого – братская могила для пехоты. Хорошая машинка.
– Пушки и минометы есть?
– Минометы есть, а пушек вроде нет. Гранатометы есть станковые. Ну и ручных полно всяких.
– Сможешь этого Лопуха показать? И Коньяка?
– Так отсюда их не видать, – осторожно заметил Юрген.
– На месте покажешь. На острове.
– Если покажу, отпустишь?
– Подумаю…
– Да что там думать, говори уже. Мне это точно надо знать.
– Я могу точно сказать, что могу прямо здесь тебя оставить… по частям. Если, конечно, не захочешь показывать Коньяка и Лопуха. Забирайся в лодку. Как же от тебя воняет…
Еще несколько минут назад Трэш думал только о том, что надо как можно быстрее выбраться из этого болота и вернуться на базу. Ну и не встрять по пути в новые неприятности.
Но информация, полученная от туземца, столь интересна, что придется все переиграть.
В полутора километрах отсюда есть туземец, который, возможно, сумеет помочь Трэшу разобраться с некоторыми важными вопросами.
Можно сказать, судьба еще один подарок предлагает. Отказываться от такого шанса нельзя.

Глава 29

Юрген бесил все больше и больше. Он слишком бестолково молотил веслами по воде. Трэш начал подозревать, что туземец это делает специально, чтобы его дружки по звукам заподозрили, что дело нечисто. Но останавливаться и запугивать урода уже не получится. Ноздри отчетливо чуяли запахи людей, техники, еды и прочего. Да и макушки деревьев показались над стенами камыша.
Вот он, остров. Рукой подать. Там уже слышат шлепки весел. Если эти звуки резко затихнут, туземцы могут подумать нехорошее.
Вот и приходится терпеть подозрительную нерасторопность пленника. Поговорить по душам уже нельзя, а убивать – глупо. Кто тогда покажет Трэшу нужных людей?
В новую драку он полез не ради кровопролития. Он вообще не собирался ничего такого затевать. Ему бы попасть в черноту, а там и до базы недалеко. Залечь, в себя прийти после пережитого сегодня.
Но допрос Юргена помог получить новое знание.
Трэшу до зарезу нужен этот крутой знахарь. Нельзя упускать возможность пообщаться с таким редким специалистом.
Накопились неотложные вопросы по умениям.
– Кого там черти принесли? – недовольным голосом поинтересовались из-за камыша.
Трэш, волоча лодку за собой, обернулся к Юргену и крутанул ладонью в воздухе, вытянутым пальцем показывая, как здорово коготь будет ввинчиваться в глазницу, если что-то пойдет не так.
Перепуганно сглотнув, пленник громко затараторил:
– Пузырь, ты там чё, своих не узнаешь? Это же я, Юрген.
– И какого ты здесь забыл?! – столь же недовольно спросил невидимый собеседник. – Ты что, часы потерял? Тебя поставили до двенадцати в заводи комаров кормить.
Трэш, понимая, что вот-вот будет обнаружен, решил, что пора действовать. Показав Юргену кулак, ринулся в камыши, ориентируясь на голос.
Слух не подвел. Шумно проломившись через заросли, Трэш выскочил на открытую воду. Почти со всех сторон она окружена стенами камыша, лишь с одной зеленеет полоска поросшего вытоптанной травой берега. От него тянется узкий дощатый мостик, заканчивающийся площадкой, оборудованной для рыбной ловли. Там, на дощатой скамейке, восседает голый до пояса мужик. Одной рукой держит удочку, другой чешет внушительное пузо.
Заслышав и завидев элитника, толстяк не стал задавать новые вопросы. И вообще ни звука не произнес. Вскочил и метнулся в сторону берега с прытью, удивительной для его комплекции.
Догнать его Трэш не успевал. Здесь, на мелководье, ил особенно топкий, и слой его слишком толстый. Ноги вязли чуть ли не до паха, сильно не разгонишься.
Ну да ничего страшного. Двадцатикилограммовый блин для штанги догнал туземца на полпути к берегу. Мужик рухнул в воду и остался в ней плавать лицом вниз. Даже если удар по голове вышел не смертельным, болото его быстро добьет.
Это нормально. Пострадавшего зовут Пузырь, а не Коньяк или Лопух.
А Пузыря беречь необязательно.
Трэш опасался, что шум молниеносной схватки услышит кто-то еще. Надо продолжать в том же духе, не терять темп, давить и давить, чтобы пискнуть никто не успел. Но, увы, доверия Юргену не наскрести ни на грош, так что его придется держать под рукой.
Потому отступил назад, снова ухватил лодку за нос, торопливо протащил через смятую тростниковую поросль. Затем грубо выхватил Юргена, перенес на берег, поставил на сушу и рявкнул:
– Держись рядом! Попробуешь сбежать, ноги оторву!
Закончив с запугиванием, метнулся к тропе, которая выходила к мостику. Там, дальше, за жиденькими кустами, виднеется то, с чем Трэшу надо разобраться в первую очередь – металлическая мачта с оттяжками. Антенна мобильного радиоузла.
Как это нередко случается, поблизости от деструктивных аномалий связь работает скверно. Лучше всего себя зарекомендовали мощные комплексы направленного действия. Вот такой здесь и держали.
Если вывести радиостанцию из строя, обитатели острова не сумеют поднять тревогу. Следовательно, внешники не перекинут сюда всю ту ораву, которую сосредоточили вокруг холма. Трэш сделает то, что запланировал, и наконец уйдет в спасительную черноту. Она тут неподалеку начинается, один отрог протягивается почти до берега болота. Надо только добраться до противоположной стороны.
Оглядываясь на сильно отставшего Юргена, Трэш мчался к антенне, сминая и ломая кусты. Шуму от него сейчас много, но это не имеет значения. До цели не больше пятидесяти метров, даже по такой непростой местности преодолеть их можно за несколько секунд. За такой срок враг не успеет ничего осознать.
Заросли сошли на нет, Трэш выскочил на открытое пространство. Небольшая поляна, небрежно зачищенная от серьезной растительности. На противоположной ее стороне стоят несколько огромных палаток темно-зеленого цвета. Чуть сбоку от их скопища под большим тентом такой же окраски восседают за длинным столом семь мужиков. Перед ними много тарелок с закусками и несколько бутылок с горячительными напитками. Очень вероятно, что именно среди них присутствуют нужные люди.
Без Юргена трогать их рискованно. А ну как достанется тем, кого надо брать тепленькими? Да и ближайшая палатка, стоящая особняком от прочих, по-видимому, и есть радиоузел. Именно от нее в сторону антенны тянется черный кабель.
Потому Трэш проигнорировал пиршество. Свалил палатку радиоузла, злобно потоптался по ней, с треском сокрушая накрытое тканью оборудование. И напоследок свалил антенну.
Пока он всем этим занимался, народ за столом торопливо разошелся кто куда. Ничего страшного, никуда им не деться с острова, к которому ведет один-единственный путь. Да и тот столь никудышный, что на колесной технике не проехать.
Обернувшись, Трэш рявкнул на Юргена, копошившегося на краю зарослей:
– Бегом ко мне! Показывай, где они!
– Коньяк вон туда побежал, к танку, – торопливо указал пленник. – А Лопух вроде у себя в палатке. Голову высунул и опять спрятался.
– Где его палатка?!
– Да вон, с навесом перед входом. Куртка на стойке висит.
Бросившись к обозначенной палатке, Трэш завалил ее и потащил за собой, будто мешок, скручивая ткань на ходу. Внутри кто-то орал и барахтался, вот его-то и завязывал в узел. Не сильно тугой, чтобы не навредить организму, но и приличную слабину не оставлял, иначе сможет легко выбраться.
Упаковав содержимое в компактный узел, Трэш торопливо повесил результат работы на первом попавшемся дереве и бросился туда, куда умчался Коньяк. По пути сделал крюк мимо стоящих бок о бок боевой машины пехоты и грузовика с зениткой на кузовной платформе. Пробегая рядом с техникой, изувечил ударами меча тонкие пушечные стволы. Жаль, конечно, такое оружие в хозяйстве могло пригодиться, да только сейчас не о трофеях думать надо, он сюда не за ними явился.
Впереди среди кустов промелькнул нехороший силуэт. Вот оно, то, что Трэш ищет. Танк, вкопанный в землю. За ним начинается расчищенное от зарослей пространство, которое и контролирует боевая машина. Должно быть, именно оттуда к берегу болота тянется упомянутая Юргеном дамба.
Логично, что орудие наведено именно в ту сторону. И туземцы, успевшие забраться в танк, спешно разворачивали башню назад, намереваясь поразить элиту артиллерией.
Честно говоря, зряшная идея. Полностью наивная. Трэш по прошлой жизни помнил, что танки против крупных монстров играют, только если их задействовать сразу несколько и обеспечить сопровождением из машин с малокалиберной автоматической артиллерией. Элиту давят количеством, а не точечным попаданием единственного снаряда.
Но эти или не знакомы с азами выживания в здешнем мире, что вряд ли, или с перепугу в голове та еще каша сварилась. Да и выбора особо нет. В общем, крутили башню с похвальной быстротой.
Вот только Трэш оказался быстрее.
Согнуть лапой ствол танковой пушки не получилось. Может, тот и деформировался от усилия, но незначительно, незаметно на глаз. А экипаж так и продолжал крутить башню, не осознавая, что достать Трэша теперь нереально, он ведь в мертвой зоне.
А тот неспешно вытащил меч, размахнулся и врезал по стволу плоской стороной клинка. Вот теперь точно согнулся. Несильно, но согнулся. И дернулся ощутимо, будто в механизме оружия что-то сломалось, поддаваясь натиску элиты.
Ударил еще раз, потом еще. Дальше сломал ствол спаренного с пушкой пулемета, из которого экипаж в панике начал постреливать. Огонь прекратился, и Трэш без помех доломал пушку до такого состояния, что дуло уткнулось в землю и начало оставлять за собой круглую борозду. Башня ведь так и продолжала крутиться, хотя смысла в этом уже не было.
Заслышав где-то справа, по другую сторону острова, как завелся мотор, по звуку похожий на лодочный, Трэш оглянулся. Не увидел Юргена и, все осознав, ринулся на шум, костеря себя последними словами.
Ну разве можно было упускать этого гада из виду!
Мчался быстро, но, увы, пленник оказался быстрее. Выскочив на берег, Трэш увидел, что здесь тоже оборудован мостик, причем куда солиднее первого. И от него, ускоряясь, отходил катер.
Юрген при виде Трэша скорчил злорадную гримасу и вскинул руку, показав неприличный жест. Трэш, изобразив такой же, дополнил его пантомимой, изображающей жестокое лишение зрения через задний проход. Ну и на удаление гланд заодно намекнул. Таким же противоестественным способом. Урод только рассмеялся и, весьма довольный собой, направил катер в узкую протоку. Секунда – и скрылся в густых камышах.
Да уж, неприятно получилось. Ну да ладно, что уж тут поделаешь. Глядишь, когда-нибудь этот гаденыш еще раз попадется.
Трэш заставит его пожалеть и о былых прегрешениях, и о нынешней наглости.
А пока придется выбросить Юргена из головы и быстро возвращаться. Надо собрать в одном месте разбегающихся туземцев и выбрать из них тех, кого надо.

* * *

Всех собрать, увы, не удалось. Так уж принято, что туземцы не страдают поголовным избытком храбрости. За исключением нескольких, бросившихся к танку, все прочие попытались быстро удалиться в разные стороны.
Перехватить удалось не всех, с экипажем, под угрозой сожжения извлеченным из танка, набралось десять человек вместо озвученных Юргеном семнадцати.
Но Трэш по поводу разбежавшихся не расстроился. Ведь те, ради кого он все это затеял, оказались среди схваченных.
Коньяк – туземец со странноватым прозвищем. Впрочем, это у них обычное дело, любят друг друга по-всякому обзывать. Мужик необычно крупной комплекции, с лицом, заросшим неряшливой бородой, из которой, помимо глаз, почти ничего не проглядывает. Из танка ему чуть ли не вывинчиваться пришлось – широченные плечи едва в люк вписывались.
Второй пленный – знахарь по прозвищу Лопух. Тоже высокий, но вот в ширину безнадежно уступает Коньяку. Даже не худой, а откровенно тощий, будто его изнутри солитеры доедают. Лицо чисто выбритое и нездорово-бледное, глаза слегка ненормальные и сильно злые. И если вожак туземцев плен принял молча, то этот ругался без умолку. Возможно, стресс от пребывания в мешке, сотворенном из палатки, негативно отразился на настроении. Но это вряд ли, по всем признакам заметно, что он от природы склочный.
Прохаживаясь перед усаженными на голую землю пленниками, Трэш наконец не выдержал:
– Ты заканчивать не собираешься? Я о том, что тебе заткнуться пора. Мне надо вам кое-что сказать, но я не тороплюсь. Если ты не заметил, уже ночь наступила. Я могу спокойно неделю простоять, а вот вы скоро начнете замерзать.
– И что будет, если я замолчу? – злобно спросил знахарь. – Ты нам сразу по пуховому одеялу выдашь?
– Я скажу пару слов, ради которых вас здесь собрал.
– Ну охренеть! Да у нас тут, оказывается, сбор! А я и не знал. Слышь, ты знаешь кто? Да ты самый тупой кваз из всех квазов. Как ты вообще разговаривать до сих пор не разучился? Ну да ладно, молчу. Очень интересно, что за хрень ты нам рассказать хочешь.
– Вот и помолчи, – подытожил Трэш. – Я так понимаю, вы все знаете, кто я такой. Вам должны были что-то рассказать. Но все же уточню. Я тот, кого называют Форс-мажором. Не буду объяснять, почему. Сами догадаетесь. Так получилось, что у меня конфликт с вашими… гм… внешними друзьями. Я о внешниках. К вам претензий нет, если перестанете соваться на мою территорию. Но все равно мы с вами не друзья, потому что вы помогаете моим врагам. Поэтому через тебя, Коньяк, и твоих подчиненных должен предупредить всех ваших, что я буду и дальше их уничтожать. Вас убивать проще, чем внешников, такая война для меня вроде разминки. А вот вам придется терять своих людей. Многих людей. И так будет продолжаться до тех пор, пока все мои требования не выполнят. Передайте внешникам, что после сегодняшнего цирка мои требования ужесточаются. Граница моей земли переносится на десять километров к северу. И принести они должны в два раза больше жемчуга. Коньяк, это я для тебя говорю. У тебя с ними точно связь есть.
– Да, есть, – кивнул туземец. – Дай мне только до поселка добраться.
– Добирайся, конечно. Я не собираюсь никого из вас убивать. Мертвые не смогут передать мое послание. Только не перепутай ничего, ваши люди должны знать, за что их валят.
– Не перепутаю. Ну так что? Нам можно идти?
– Да, все свободны, кроме Лопуха, – кивнул Трэш. – Но вначале покажите, где тут у вас склад оружия. Я почти ничего серьезного не видел, а Юрген рассказывал, что такого добра должно быть много.
Коньяк покосился недоверчиво и уточнил:
– И зачем тебе надо наше оружие? Оно ведь не под твои руки.
– А может, мне на продажу? И вообще – это не твое дело. Показывай давай.

* * *

Склад располагался не в кунге, как говорил Юрген, а в прицепе с железными лыжами вместо колес. Потому и не получилось найти его самостоятельно без тщательного обыска всей базы. Стоял далековато от всех палаток, что выглядело разумно, если знать о том, сколько взрывчатых веществ в нем хранится.
По пути к нему прошли мимо двух мощных гусеничных тягачей. Как предположил Трэш, одним таскают сам склад, а вторым – танк, вкопанный перед дорогой. Иначе техника и добро сгинут при очередной перезагрузке кластера.
Тягачи Трэша не заинтересовали, а вот склад заинтересовал очень сильно. Прицеп большой, в таком много чего может поместиться. Так и оказалось. Десятки стволов разнообразного оружия, боеприпасы, гранаты, мины и прочие смертоубийственные предметы. В том числе и то, что заставило его глаза раскрыться шире обычного: эти изделия военной индустрии туземцам вроде как ни к чему! Даже более того, экспедиционный корпус, на который Трэш работал в прошлой жизни, категорически запрещал хранить такое «добро». Аборигены, найдя его, под страхом самых нехороших наказаний обязаны были немедленно сообщить о находке или уничтожить ее так, чтобы не поддавалась починке. Плюс к тому обломки надо оставлять на стандартном кластере, для дополнительной гарантии. Такое же правило, как и для ядерного оружия.
Ну да, обезьянам атомную бомбу доверять нельзя. И прочие вещи, способные сильно навредить их хозяевам, тоже не следует давать в руки. При первой же перезагрузке кластер очистится от остатков опасных предметов.
Принципы работы всех экспедиционных корпусов сходятся в главных деталях. Потому Трэш предположил, что здесь тоже введены аналогичные запреты, и насмешливо спросил:
– Получается, Коньяк, ты у нас шалостями занимаешься?
– Это ты о чем? – Туземец прикинулся наивным юношей.
– Я об этом. Разве вам не запрещено держать такие штуковины?
Коньяк пожал плечами:
– Может, и запрещено. У внешних столько всяких ценных указаний каждый день выходит, что разве все упомнишь? Даже я путаюсь, а уж с моих балбесов вообще все взятки гладки. Тащат и тащат все, что в руки попадется. Ну, а я за всем уследить не успеваю. Ну так что тебе надо из стволов?
– Уже ничего. Пожалуй, я не стану тебя грабить. Вместо этого я, наоборот, помогу. Избавлю от этого барахла. Оно ведь правила нарушает.
– И на кой оно тебе? Ладно, молчу. Слушай, – голос туземца стал вкрадчивым, – мы бы могли договориться. Мне такой парень, как ты, пригодится. Не здесь, конечно, здесь внешние жить спокойно не дадут. Очень уж ты им интересен. Но дальше, к западу, другие расклады начинаются. Там внешние не рулят, там у нас терки вечные с местными. Я тебе помогу, ты – мне. Жить всем надо.
Трэш раскинул руки в стороны:
– Извини, Коньяк, но у меня тут война.
– Война, парень, это такое дело… Сложно все. Я ведь могу еще такой товар подкинуть. Если тебе, конечно, он сильно нужен.
– Сколько у тебя такого добра? – спросил Трэш.
Туземец пожал плечами:
– Сложно сказать. Я в тему сильно не вникал. Просто знаю места, где такое барахло можно доставать. Жизнь – штука сложная, в одно рыло ее не потянешь. Тебе что-то надо, мне тоже что-то надо. Люди живут, люди как-то договариваются между собой.
А вот эти слова Трэша сильно заинтересовали. Но и одновременно напрягли. Туземец предлагает с грабительских отношений перейти на товарно-денежные, это и заманчиво, и подозрительно. А ну как замыслил ловушку устроить или хитро сдать внешникам? Риск велик.
С другой стороны, этот товар Трэшу и правда очень нужен. Он еще вчера был нужен, а уж сегодня много седых волос мог добавить внешникам.
Заманчиво…
Спросил задумчиво:
– А что ты за это хочешь?
– Люди договариваются. И мы договоримся. Я, если есть выбор, всегда торговлю выбираю, а не драку. Это выгоднее.
Туземец подмигнул.
Понятно. Коньяк мыслит быстро и гибко. Ну да это нормально, здесь иначе высоко не подняться. Первым делом он хочет обезопасить основу своего благополучия. То есть пытается получить гарантии неприкосновенности поселка. Ну и заодно какую-то прибыль получить.
Хитрый больно и моментально приспосабливающийся. Если все прочие, включая ругающегося знахаря, пребывают в стрессовом состоянии, этот спокоен, как тот танк, из которого он выбрался. И воспринимает в высшей мере странного «кваза» как нормального собеседника. Конечно, здесь, в этом непостижимом мире, каждый, кто способен выражать свои мысли на человеческом языке, априори считается человеком. Аборигены привыкли к измененным, вот и считают Трэша одним из них. Они учитывают, что процесс изменения в его случае зашел слишком далеко.
Но Коньяк относится к говорящему чудовищу настолько простецки, будто беседует с приятелем, которого с детства знает. И не выказывает ни малейшего недовольства из-за нападения. Это выдает матерого приспособленца. К настолько ушлому типу спиной оборачиваться – чревато.
Однако Трэш с некоторых пор никому спину не показывает. Вошло в привычку.
Кивнул:
– Да. Возможно, мы договоримся. Но со мной или по-честному, или сильно пожалеешь. Я знаю, где твой поселок, и ты понимаешь, что такой, как я, может с ним сделать.
Коньяк покосился на танк с изувеченной пушкой и кивнул:
– Я живу на самом краю. Дальше только стронги и твари. И неизвестно, кто лучше. Внешние далеко, помощи от них не дождешься. Мне новые проблемы ни к чему, мне и старых хватает.

Глава 30

– Ты – мне, я – тебе. Это правильный принцип. Всем что-то надо. У одного – одно есть, у другого – другое. Скажи, что надо тебе, и мы договоримся, – в очередной раз попытался достучаться до собеседника Трэш.
Но даже почти точное цитирование Коньяка не помогло, Лопух ответил предсказуемо:
– Мне надо, чтобы ты подох. И перед этим еще надо, чтобы в задницу меня поцеловать не забыл. Давай, начинай. Договорились.
Да уж, знахарь совершенно не похож на Коньяка. Вождь туземцев прагматичен от пяток до макушки. Даже то, что Трэш разнес его «санаторий», ничуть не обидело аборигена. Во всех ситуациях ищет выгоду. Вмиг срисовал интерес странного «кваза» к определенным вещам и построил на этом дальнейший диалог, с ходу дав понять, что с ним, Коньяком, полезно иметь дело.
Скользкий и липкий тип. Но да, он действительно может принести пользу.
А вот с Лопухом – все не так. Есть от него какой-то прок или нет – непонятно. Выяснить это не получается по причине полного отсутствия этой самой прагматичности. С какой стороны Трэш ни подкапывался, результат один: знахарь в неизменной хамской манере отказывается идти навстречу. Ни информации полезной не выдает, ни практических дел ждать от него не приходится. Он совершенно не настроен на сотрудничество.
– Если от тебя нет пользы, зачем ты мне нужен? – начал угрожать Трэш. – Ты что, хочешь, чтобы тебя скормили стае?
– Да мне класть и на тебя, и на твою трахнутую стаю, – все в той же манере начал знахарь и продолжил дальше сыпать бред вперемешку с хамством.
Отстраненно выслушивая неприличные предположения Лопуха о крайне запутанных сексуальных взаимоотношениях вожака упомянутой стаи с подчиненными, предками всех членов стаи и будущими потомками, Трэш размышлял о более важных вещах.
А именно о том, чем займется в ближайшем будущем.
То, что знахарь – крепкий орешек, уже понятно. Слегка ненормален, держится неестественно, и это невозможно объяснить одним только стрессом. Возможно – наркоман, это у туземцев обычное дело. Адекватно мыслить не в состоянии, быстро такого на путь сотрудничества поставить не получится.
Вот что с ним теперь делать? Пытать? Но он, похоже, из тех, кого болью если и получится достать, то не скоро. Взвинченный какой-то, накручивает себя непрерывно, его запас прочности придется по крупицам снимать.
Да и пытка – это не метод Трэша. Нет, он не является принципиальным ее противником, но, если существует способ решить вопрос изящнее, он им воспользуется.
Значит, никаких пыток. Или почти никаких. Придется поработать более гуманными методами.
К сожалению, долгоиграющими.
Любого можно если не уговорить, так сломать. Главное, выбрать правильную методику и не отклоняться от нее.
Трэш уже достаточно пообщался с этим хамом. И вроде как начал понимать, что именно надо делать дальше. Слабина у любого найдется, и знахарь – не исключение. Придется подождать, но время на такое не жалко. Даже к лучшему, если время высвободится для других дел.
Потому что на носу висит очередной поход, и к нему надо подготовиться.
Зачем Трэшу куда-то идти? А затем, что назрела неотложная необходимость решить кадровый вопрос. Но, увы, на ближайших кластерах с зараженными туго. Мелочи полно, а вот серьезные выбиты внешниками и прислуживающими им туземцами. Особей, подобных Второму, больше ни одной найти не удалось, а ведь «заместитель», по классификации тварей, составленной туземцами, далеко не самый крутой.
Если верить методичке для новичков, далеко на западе располагаются места, где все иначе. Там опасные твари на каждом квадратном метре попадаются.
Рискованная затея. Информации по тем краям почти нет, а та, что есть, намекает на многочисленные опасности. Мол, на далеком западе до того все плохо, что зараженные друг дружку пожирать не успевают. И даже развитым мертвякам приходится постоянно оглядываться.
То есть не исключено, что элиту низовых уровней там ни во что не ставят.
Но, что бы ни поджидало Трэша в западных землях, он настроен решительно. Надо обязательно проверить, что там да как. Если совсем плохо, постарается вернуться назад, сохранив шкуру. Ну, а если места окажутся перспективными, усилит стаю серьезными новобранцами.
Как показала практика, в случае крутой заварушки основная нагрузка ложится на его плечи. Увы, от слабых зараженных толку в бою почти нет. Положение частично можно исправить, наращивая численность стаи, но, однако, у Второго есть жесткий лимит, и выйти за него не получается.
Трэш много всяких способов перебрал – на «зама» ни один не подействовал. Тот сам рад угодить вожаку, понимает, чего от него хотят, но совладать с собой не может.
Раз не получается поднять численность стаи, придется поднимать ее качество.
Боевое качество.
Вот пока Трэш будет этим заниматься, знахарю придется пересмотреть некоторые из своих взглядов на жизнь.

* * *

Второй поймал выпавший сверху ком земли, размял его в руках, ухватил двумя когтями извивающегося дождевого червя, торопливо отправил добычу в рот.
Шумно проглотив не очень-то изысканное лакомство, пожаловался на тяготы бытия:
– Вчера копал, сегодня копал. Нет здесь вкусной еды. Только черви. Черви невкусные. Может, хватит их выкапывать? У нас коровы есть, зачем нам черви?
Трэш, оценив размеры вырытого в склоне овражка грота, кивнул:
– Да, этого хватит. Пора идти к коровам.
– Поедим вкусной еды? – обрадовался Второй.
– Поедим обязательно. И даже газировки попьем. Но потом. Вначале принесем кое-какое железо.
– А может, сначала поедим? – давясь слюной, оживился Второй. – Железо носить неинтересно.
– Это важное железо. Мы сделаем из него очень полезную вещь.
– Полезную? Она будет приносить вкусную еду?
– С какой стороны посмотреть. Но в перспективе – да, еды у нас должно прибавиться.
– Второму очень интересно: что же это за вещь такая получится?
Трэш, еще раз окинув взглядом вырытый грот, задумчиво ответил:
– Из этого железа мы сделаем клетку.

* * *

Клетка, разумеется, оказалась непростой. В первую очередь Трэш позаботился о ее прочности. Почти все запасы арматуры и уголка перевел, да и прочего металла вбухал немало. Сбился со счета израсходованных электродов, варить все это добро приходилось тщательно.
Во вторую очередь Трэш проследил за размерами. По центру клетки должно оставаться пространство, в котором способен разместиться сидячий человек. И со всех сторон расстояние от него до стенок не должно быть меньше критического, равного длине руки развитого лотерейщика.
Аналогично – сверху. Геометрия клетки должна защищать узника от посягательств с потолка.
Пол двойной, из добротно сваренных решеток. Из обстановки только деревянный ящик с прибитой сбоку фанеркой. Выглядит эта конструкция как пародия на стул, но стулом, собственно, и является.
А заодно и хранилищем, куда можно много чего разместить.
Без малого три дня убил на возню с горными работами, а потом сборкой клетки. Результат глаза не радовал, но Трэш гнался не за красотой.
Главное, чтобы крепкой получалась. Ну, важно и с размерами не ошибиться.
Вроде бы все нормально. Пора сворачиваться и шагать на запад.
Но перед этим надо завершить последнее дело. То, ради чего, собственно, столько времени потратил на оборудование подземной темницы.

* * *

Лопух, грубо заброшенный в клетку, гулко приложился лбом о ящик, после чего, как это у него принято, начал незатейливо ругаться.
Пока знахарь озвучивал список омерзительных извращений, замеченных за Трэшем и его стаей, сварочный аппарат работал без перерывов, обваривая закрученные в узлы арматурные прутки, которыми зафиксировали дверь клетки.
Замка в ней не предусмотрено. Только металлические прутья, полосы и сварка. Дверцу теперь не раскрыть ни снаружи, ни изнутри. Чтобы выпустить узника, придется разрезать все, что накручено.
Нет, Трэшу и минуты не потребуется, чтобы разломать всю конструкцию. Но вот у Второго это если и выйдет, то спустя десятки минут, а то и несколько часов. Ему придется выискивать слабину, расшатывать неподатливый металл, рвать его на пределе сил.
Все, кто уровнями до Второго не дотянули, вообще ничего с такой мощной клеткой не сделают. Разве что когти переломают. Вместе с зубами.
Знахарь, перестав растирать ушибленный лоб, почти нормальным тоном спросил:
– В клетку решили меня закатать? Давайте-давайте, закрывайте, твари. Один хрен, это ненадолго.
– Да, – кивнул Трэш. – Я тоже думаю, что это ненадолго. Но ты все равно относись к этому серьезно. Устраивайся поудобнее. Вот на этом ящике можешь сидеть…
– На этом, что ли? – перебил знахарь и с треском отломил фанерку.
– А вот это ты зря сделал, – спокойно продолжил Трэш. – Теперь это не стул со спинкой, а табурет. Одним удобством меньше.
– Да мне класть на тебя и на твои удобства, – ухмыльнулся Лопух.
– Кстати, насчет того, что ты сейчас упомянул, – так же спокойно продолжал Трэш. – Ты уж извини, но с удобствами здесь не очень. Так что свои надобности справляй прямо на пол. Как видишь, он двойной, и твоя дрянь будет стекать вниз, через решетку. Не придется сидеть в дерьме по самые уши. Видишь, как я о тебе забочусь.
– В задницу свали со своей заботой.
Не реагируя на нескончаемое и к тому же унылое хамство, Трэш перечислял пункт за пунктом:
– В ящике еда, вода и живец. Запасов не слишком много, так что рекомендую экономить. Растягивай, насколько сможешь. Дело в том, что мне придется уйти. Я не знаю, на сколько. Меня может не быть неделю, или месяц, или даже больше. А ящик, как ты видишь, не такой уж и большой. Ты садись, садись давай. Тебе много на нем сидеть придется. И да, лежать не рекомендую. На ящике места не хватит, а если ляжешь сбоку от него, это неудобно. Прутья грубо сварены, на них спать все равно что на гвоздях, а на индийского йога ты не тянешь. Но твоя главная проблема – это не пол. Твоя главная проблема в том, что тебе нельзя приближаться к стенке клетки. Как видишь, сделана она добротно, но расстояния между прутьями приличные. Посмотри сюда. Вот этого милого парня зовут Псом. Ну да ты с ним уже знаком. Пес останется здесь, чтобы ты тут один не заскучал. Собеседник из него так себе, поэтому Псу придется развлекать тебя другими способами. Если ты еще не понял, перед уходом я хорошенько объясню ему, что ты не член стаи, что ты просто еда. И прикажу ему тебя съесть. Нет, ты не волнуйся, это ведь понарошку. Сам ведь видишь, что клетка крепкая, дверь заварена с четырех сторон, ему ее не сломать. Так что Пес до тебя не доберется. Если, конечно, ты ему не поможешь. Например, ляжешь на пол, задремлешь, расслабишься, вытянешь ногу. И тогда Пес дотянется до этой ноги, схватит ее и подтянет к стенке клетки. А потом он начнет ее грызть. Целиком ему тебя не вытащить, так что кушать ему будет не очень удобно. Но ты не переживай, с этим он справится. Не сразу, конечно, но твои обглоданные кости провалятся сквозь пол. Упадут в то дерьмо, которое из тебя выйдет. Забавный конец для уважаемого знахаря. В общем, считай воду и продукты, отдыхай хорошенько на сломанном стуле и не забывай соблюдать безопасную дистанцию. Всего тебе хорошего, Лопух. Может, еще когда-нибудь увидимся.
– Хочешь убить, так убей! – крикнул знахарь уже в спину. – Что за хрень ты тут устроил?!
Но в голосе Лопуха впервые за все время проскочили интересные нотки.
Знахарь еще не осознал до конца, насколько крепко влип, но уже начал бояться.
Пока что страх только зарождается. Но чем дольше ему придется выживать на этом не слишком удобном стуле, тем дальше зайдет процесс.
Если у Трэша все выйдет, как задумано, по возвращении он найдет здесь предельно вежливого туземца, искренне стремящегося к сотрудничеству.

Глава 31

Остановившись, Трэш приказал стае не двигаться. Где-то далеко, слева от направления движения, послышался шум автомобильного двигателя. Что там, дальше за деревьями, не видать. И карты этой территории тоже нет. Что угодно можно предполагать.
В том числе и самое нехорошее.
Стаю надо беречь. Ее и так уже почти нет. Пса пришлось оставить на базе, где он скрашивал досуг пленного знахаря непрекращающимися попытками добраться до его мяса. С Трэшем сейчас только Второй да заматеревший бегун – бывший пастух, превращенный в рабочие руки. С ним больше всего мороки из-за тихоходности. То и дело приходится тащить его на горбу, чтобы не задерживал отряд.
Оставив подчиненных в лесных зарослях, Трэш помчался вперед. Туша у него, как у юного слона, когти и на руках, и на ногах имеются, но при этом не шумит на всю округу, продвигаясь по сосняку со скоростью велосипедиста. Ноги, независимо от сознания, стараются не наступить на упавшую ветку, способную выдать предательским хрустом. Туша вовремя нагибается, ничего не задевая. Иногда приходится делать прыжки в два и более метров по высоте, чтобы не тратить время на обход упавших деревьев. Такие почему-то частенько встречаются, плюс там и сям в песчаной почве желтеют свежие ямы подозрительно правильной формы.
Трэш готов поспорить, что это минометные воронки. Да и металлический хвост заметил с характерным оперением, по виду – не древний.
Не первый раз уже встречает на пути следы человеческих разборок. Ведь вряд ли аборигены отрабатывали по монстрам из минометов. Это оружие не очень-то подходит для охоты на подобную дичь. Нет, тут кого-то другого закидывали. Вон на рыжеватом стволе сосны видны свежие повреждения, похожие на осколочные. И там же потеки характерные, а ноздри уловили запашок старой крови. Картину довершали развешанные по ветвям грязные обрывки материи, оставшиеся от разорванной взрывом одежды.
В одежде развитые мертвяки не ходят, а на мелких зараженных мины переводить вряд ли станут. Значит, и правда туземцы по себе подобным лупили.
Интересно узнать, что тут за расклады такие кровопролитные, при которых столь часто попадаются следы междоусобных стычек. Но придется оставить любопытство без пищи, ведь информации – полный ноль.
Шум двигателя все ближе и ближе. И двигатель не один, дальше другие подтягиваются.
А вот и светлеть начало впереди – Трэш добрался до опушки.
Выскакивать из леса не стал. Присел за деревом, уставился вперед, на дорогу, напрягая изо всех сил маскировочное умение.
Из-за поворота вынесся обычный пикап. По меркам этого мира, разумеется, обычный. В нормальных мирах, или, как их называют туземцы, внешних, не принято устанавливать на мирный частный транспорт крупнокалиберные пулеметы. И уродовать навесной броней из стальных листов, сеток и решеток его тоже не принято.
Машина ехала странно. То ускоряясь, то замедляясь. Пара туземцев в кузове непрерывно вертела головами. Складывается впечатление, что они никуда не торопятся, а высматривают кого-то.
Из-за того же поворота начали показываться другие машины. Трэш, наблюдая за ними, понял, что пикап – боевое охранение немаленькой колонны. Шесть укрепленных грузовиков, тягач с зениткой на платформе, старый бронетранспортер и еще один тягач с не менее старым танком. Замыкают два пикапа, тоже с пулеметами.
Вся техника в той или иной мере потрепана. Там и пули поработали, и осколки, а в борт танку, похоже, заехали кумулятивной гранатой или снарядом. Да и каток передний скверно выглядит. Своим ходом теперь не покатаешься, вот и приходится тащить на трале.
Повреждения свежие, их не успели залатать. И это тоже на зараженных не повесишь – туземцы снова сцепились с себе подобными.
Да уж, тут действительно весело. Надо побыстрее сваливать из этих мест. Даже ночью придется идти без остановок, чтобы побыстрее забраться на запад. Туда, где нет поселений туземцев с их непонятными разборками.
Под которые можно попасть в любой момент.
Трэш сюда заявился не ради того, чтобы вникать в хитросплетения местечковой политики аборигенов. Ему здесь надо пробраться как можно тише, не встревая в новые приключения. Его цель никак не касается туземцев.
Да и располагается там, где их быть не должно.

* * *

Вот уже четвертый день пошел, как Трэш сделал первый шаг из черноты, которая окружает базу. Поход, бодро начавшись, подошел к неизбежному этапу.
Всем участникам очень хочется есть. Но, увы, припасов ни крошки не осталось. Сырое мясо, прихваченное с собой, слопали почти сразу. Консервы и прочее, как ни растягивай, при таких аппетитах тоже не вечные. Трэш планировал по пути заполнять заплечные мешки в магазинах и торговых центрах, но нездоровая активность туземцев не позволяла этим заниматься. Аборигены встречались повсюду, даже глухие леса не остались без следов их присутствия. И ладно бы одиночки или мелкие группы. Но нет, почти всегда это были приличные по численности отряды с хорошим вооружением. Нарываться не хотелось, вот и приходилось держаться подальше от перспективных мест. Почти все время двигались, избегая населенных кластеров. А на дикой территории особо не разжиреешь.
С раннего утра голодными бредут. Один день перетерпеть можно, из минусов лишь вечные жалобы подчиненных. А вот завтра бескормица принесет настоящие проблемы.
Увы, зараженные несовершенны. Есть и у них слабые места. Например, они не приспособлены даже к недолгим голодовкам.
Доводить дело до крайности – нежелательно. Потому Трэш решил отказаться от прежней тактики. Ради поиска пищи придется выбираться в опасные места.
Вот и пришлось идти вдоль широченной дороги, которая вывела к окраине города. Издали прекрасно просматриваются здания в десятки этажей. Судя по тому, что получилось разглядеть, застройка протягивается на несколько километров.
Такой богатый город туземцы не станут игнорировать. А если он и беден на трофеи, им все равно придется устраивать зачистки после каждого обновления. Иначе миллионы заразившихся людей быстро заполонят всю округу. Сначала сожрут все, что можно, потом то, что нельзя. Затем примутся друг за дружку. Кто послабее, тем дорога в чужие желудки. Кто посильнее, те будут день за днем усиливаться. В изобилии появятся лотерейщики, затем возникнут твари покруче. А разбираться с развитыми мертвяками – совсем не то же самое, что зачищать новичков.
Еще двигаясь вдоль дороги, Трэш прихватил пару бегунов. Обоих послал вперед, в город, и сейчас изучал обстановку через них, то усиливая, то ослабляя контроль.
С самого начала в глаза бросилась необычная деталь. Еще на подходе к окраине местность буквально кишела зараженными. Такого количества их Трэш никогда не видел. Постоянно в поле зрения хоть один да маячил. Даже когда разведчики пробирались через лесополосы, к ним, нехорошо урча, выскакивали мертвяки разных уровней. Выяснив, что источником шума являются сородичи, набежавшие смотрели недобро, а то и вовсе нехорошо.
Трэш не удивился, когда на первого разведчика напала стайка бегунов. Развиты примерно так же, но их четверо. Снял контроль, позволив подчиненному разбираться самостоятельно. Но тот от природы слабоват, потому что в прошлой жизни был девушкой-подростком хлипкого телосложения. Мертвяки выбрали жертву попроще и не прогадали, иконка нового члена стаи погасла спустя минуту после начала схватки. Причем большая часть этой минуты ушла не на драку, а на пожирание заживо.
Второй разведчик выглядел посерьезнее, и жадная мелочь лишь нехорошими взглядами его провожала, не решаясь пообедать сородичем. Трэш поводил его по жилым кварталам, отмечая, что в городе зараженных ничуть не меньше, чем за окраиной. Они повсюду бродят. Кости, раскиданные там и сям, не просто обглоданы, а почти все разгрызены. В них ничего питательного не осталось, но тем не менее некоторые изголодавшиеся мертвяки пытаются эту мерзость обсасывать.
Да уж. Понятно, что такой толпе прокормиться сложно. Вот и поглядывают друг на дружку жадными глазенками.
Разведчик перебрался через широкий проспект. Двигаясь по другой его стороне, обошел торговый центр, свернул в сквер.
И на этом его миссия завершилась.
Трэш даже понять ничего не успел: картинка дернулась, покатилась вместе со сбитым с ног бегуном. На миг в поле зрения промелькнула голова, непомерно раздутая снизу из-за чрезмерно усилившихся челюстей. И на этом все – иконка погасла.
Больше разведчиков не осталось. Закончились. И что теперь делать? Искать новых? Но зачем? Самое главное Трэш уже выяснил.
При таком изобилии зараженных туземцы в городе вряд ли выживут. Рисковать они не любят, следовательно, их там нет.
Ну а если вдруг сунутся, шум при этом поднимется такой, что Трэш столь заметное событие вряд ли пропустит.

* * *

Продвигаясь по городу на своих двоих, Трэш наблюдал иную картину. Зараженных теперь не так уж и много, поблизости их засекает в единичных случаях. При этом обоняние подсказывает, что ими здесь все пропахло. То есть данные от носа резко отличались от информации, которая поступала от зрения.
Ничего удивительного, ведь хозяева города заблаговременно убираются с пути элиты. Своим паническим поведением они вызывают настороженность у других мертвяков. Те ждут с этого направления подвоха, глаз не отводя, и, заметив источник страха, припускаются вслед за прочими. Вот и образуется чуть ли не вакуум, где по центру пробирается странного вида стая.
До торгового центра Трэш добрался минут за пятнадцать. И за все это время не сумел рекрутировать ни одного новичка.
Нет, он мог набрать в стаю тех же бегунов в любых количествах, не превышающих лимит. Однако они ему не нужны, мелочь он может без труда насобирать, почти не удаляясь от базы.
По торговому центру будто смерч прошелся. Стеллажи опрокинуты или разгромлены, стекла разбиты, двери выломаны. Повсюду россыпи гильз и костей, там и сям виднеются остатки импровизированных баррикад. Кто-то пытался держать здесь оборону, но по всем признакам долго не продержался.
Может, вояки, может, правоохранители. Но вряд ли туземцы. Местные знают, что торговые центры – это не крепости. А вот новички пребывают в плену кинематографических штампов, полагая, что стали свидетелями апокалипсиса, и вспоминая все фильмы про зомби с похожим сюжетом.
Но фильмов, в которых описываются правила выживания в этом мире, не существует. Вот и оказываются люди в ловушках, куда сами себя загоняют.
Трэш уже почти не сомневался, что попал в края, куда аборигены забираются нечасто. Чересчур увлекся скрытным продвижением и не заметил, что пришел на безлюдную территорию.
Нет, люди сюда попадают, и нередко. Но почти исключительно при перезагрузках. И задерживаются здесь ненадолго.
Доводилось слышать, что творилось на заре истории экспедиционного корпуса. Тогда никто и не мечтал о стационарных базах. Работали набегами, хватая все, что поблизости, после чего поспешно отступали к порталам. Обычно – с потерями.
Вот здесь, наверное, ситуация такая же, как в те непростые времена. Зараженных настолько много, что они своим же молодняком вынуждены питаться. Нет, их сородичи и на востоке этим не брезгуют, но здесь речь идет о тотальном каннибализме. Вон как быстро Трэш потерял обоих разведчиков. А ведь раньше такое не каждый день случалось. И только что узрел пару недоеденных трупов. Те, кто их грыз, разбежались, но несомненно вернутся, стоит лишь жуткой элите удалиться.
В торговом центре стая подобрала автомат с почти полным магазином – оружие валялось среди россыпи костей. Подкрепились консервами, выискивая банки по разгромленному залу. Запив обед сладкой газировкой, отправились дальше.
Трэшу требовалось особое место, чтобы реализовать свой новый замысел.

* * *

Подходящее место обнаружилось спустя час неспешных поисков. Заодно в процессе подкрепились еще раз в почти не тронутом магазине. И полюбовались зрелищем погони доброй сотни зараженных за тощим котом.
Почему-то мертвяки сами не свои становятся при виде этих животных. Складывалось впечатление, что былая любовь к домашним зверькам не забылась, но выродилась в нечто омерзительное, извращенное и невыносимо притягательное.
Когда Трэш проводил взглядом участников погони, увлеченных до такой степени, что они не заметили элиту, Трэш понял – это именно то самое место. Деловой квартал из высоченных зданий, в углу между самыми большими из них он и устроит пункт набора новобранцев.
Новобранцы записываться в очередь не торопились. И вообще, квартал будто вымер. Что неудивительно.
Пришлось устроить простейшую рекламную акцию. Автомат в руках младшего члена стаи с интервалами в пятнадцать секунд выдал три одиночных выстрела.
А дальше понеслось.
Зараженные появлялись со всех возможных направлений, включая совсем уж неожиданные. Так, несколько мертвяков пробрались прямо сквозь здания, выскочив из окон, а один свалился с приличной высоты, когда спускался с головоломной скоростью прямо по вертикальной стене.
Трэш, затаившись на автостоянке между машинами, дожидался, когда в углу оказывалась очередная подходящая особь, после чего выскакивал и требовал присоединиться к стае.
Некоторые считали себя настолько крутыми, что отказывались подчиняться. Нет, такие герои не бросались в атаку, они просто пытались улизнуть. Упрямцев Трэш приводил в чувство оплеухами или шумными шлепками плоской стороной меча.
Самых упорных приходилось шлепать по голове. Против настолько убедительного аргумента устоять ни у кого не получалось.
Дело продвигалось бодро. И получаса не прошло, как стая пополнилась четырьмя новобранцами. Причем какими – не мертвяки, а загляденье! Любой из них не уступал Второму, а двое явно превосходили его.
Причем один – очень явно. Похоже, ему шаг или два до элиты. Подкормить пару месяцев хорошим мясом, и готово. Монстр под тонну весом, уродливый, как и Трэш. В облике не просматривается ни намека на сходство с человеком.
Да уж, местечко рыбное. Трэш это сразу понял, потому даже не пытался гоняться за особями, которых еще вчера готов был расцеловать, лишь бы в стаю заполучить. Тут можно за день набрать отряд чудовищ, каждое из которых по отдельности заставит экспедиционный корпус объявить тревогу, а уж с такой толпой эта тревога станет красной – высшей.
И чего он раньше на запад заглянуть стеснялся? Здесь ведь, оказывается, все прекрасно.
Новая серия выстрелов, и вот уже мчится очередная волна заинтересованных тварей. Опытный взгляд Трэша выхватил из массы сразу троих, подходящих для его замыслов. Он даже удивился слегка. Нетипично богатое количество, обычно такие если и показываются, то поодиночке.
Все к лучшему. Чем больше – тем лучше. Не на что жаловаться.
Но, промчавшись мимо автостоянки, монстры даже не попытались притормозить, завидев Трэша. Ринулись дальше, мимо него, прямиком сквозь здание. Кто в окна вломился, кто в двери. Благо там уже все разбито и раскурочено – путь открыт.
Это что-то новенькое. Никогда прежде привлеченные сюда мертвяки не пытались удрать, не разобравшись в ситуации. Только осознав, что к ним идет Трэш, они начинали улепетывать во всех направлениях, лишь бы не приближаться к нему.
Вот и эти напуганы.
И причина массового испуга – вовсе не Трэш. Будь так, они бы от него драпали, а не рядом пробегали.
Плавно развернувшись, уставился туда, откуда тянулись отставшие мертвяки. И в тот же миг увидел, как из-за угла выскакивают громадные туши высокоразвитых зараженных. Некоторые не уступают только что набранным новичкам, другие если и уступают, то не сильно.
А за ними просматривается такая образина, что Трэш впервые за все время почувствовал в себе неуверенность при виде зараженного.
Ведь эта тварь чуть ли не в два раза больше него. Несомненная элита. И она явно покруче Трэша.
Мертвяки, принадлежащие чужой стае, на бегу отшибали головы улепетывающим от них зараженным. По виду тварей не скажешь, что сильно голодные. Похоже, они бегут в азарте погони, когда невозможно удержаться от преследования жертвы.
Авангард стаи добрался до ограждения автостоянки и здесь остановился.
Резко остановился. Будто мертвяки в стену уткнулись, а не в низенький металлический заборчик.
Или они получили приказ, который нарушить нельзя?
Трэш покосился на громадного вожака. И поймал его встречный взгляд.
Проклятье! Да ведь элита его заметила! И это при том, что маскировочное умение горит на полную.
И что дальше? Подойти и попытаться уговорить могучее существо присоединиться к стае? Но даже с тварями заметно ниже по уровню проблемы возникают, что же тогда можно ожидать от такого колосса?
Увы, но тут не Трэш станет решать, кому и куда присоединяться. Похоже, надо сваливать вслед за убежавшими мертвяками. Кто знает, что на уме у такой образины?
Огромный элитник поднял правую руку над головой, а затем опустил ее, наводя на Трэша.
Будто прицеливался из невидимого пистолета.
А потом случилось нечто невероятное. В грудь будто разогнавшийся грузовик врезался. Нет, машины здесь ни при чем – иными словами описать происходящее не получится.
Мощнейшим ударом Трэша оторвало от земли. Он пролетел метров двадцать, после чего сбил заборчик, отделявший автостоянку от пешеходной зоны, и покатился по асфальту.
Окажись на месте Трэша обычное животное со схожей массой, сырая отбивная осталась бы от зверя. Но развитого зараженного так просто не проймешь.
В голове кавардак, но есть твердое понимание, что элитник настроен враждебно и обладает умением, способным за полсотни метров лупить по массивным объектам с немыслимой силой.
А еще он видит то, что другие не замечают.
Несмотря на осознание столь неприятных новостей, Трэш больше не думал о бегстве. Сознание заволокло красным, ему нестерпимо сильно хотелось убить.
Убить этого элитника. Не для того стая пришла сюда, на запад, чтобы бежать от первого же серьезного противника. Возможно, логика не вполне человеческая. Но Трэшу сейчас плевать на такие тонкости.
Пора заняться убийствами, а не странности своего поведения анализировать.
Потому Трэш перестал тратить силы на бесполезную маскировку. Вместо этого приказал своей стае атаковать вражескую ораву. Пусть хотя бы мелочь на себя возьмут, чтобы не отвлекала вожака от важных дел.
Все это продумал, продолжая катиться по асфальту. А затем вскочил и, не оглядываясь, припустил прочь, вдоль стены здания. Притормозил на миг, подчиняясь голосу интуиции. Фасад перед носом в тот же миг покрылся трещинами, будто по нему стукнули исполинской кувалдой.
Так вот, оказывается, как умение элитника действует против неживых предметов!
Хорошо, что Трэш вовремя остановился. С такими делами и самому недолго растрескаться.
Помчавшись дальше, подхватил прислоненную к стене винтовку, кувыркнулся, пропуская мимо еще один невидимый удар. Подскочил, припав на колено, прижал приклад к плечу, торопливо навел прицел на огромную тушу и потянул за спуск.
Бам-бам-бам! Три куска обедненного урана ушли в цель. Сомнительно, что справятся с такой солидной броней, но и мало твари не покажется. Вон как дернулась, замахала нелепо лапами, пытаясь удержать равновесие. Не ожидала, что мелочь умеет издали огрызаться.
Выпустив еще пару снарядов туда же, Трэш переключился на вражескую стаю.
Тут все плохо. В стае противника крутых особей раза в два больше, чем в своей. Пользуясь столь серьезным преимуществом, они сейчас вовсю рвали новичков. Одновременно трое носились за Вторым. Тот, удирая, ухитрялся на ходу огрызаться, угощая ударами со спины того, кто отвлекался на других. Вслед за погоней нелепо бежал Ловкач, «рабочие руки» Трэша. Толку от него в таком бою – ноль. Противники это тоже понимают, ничем иным не объяснить то, что до сих пор никто не открутил голову мелкому наглецу.
Непредсказуемо перемещаясь вдоль автостоянки, Трэш несколькими выстрелами убил и покалечил с полдесятка тварей, резко изменив соотношение сил. Начал было избавлять Второго от преследователей, но после первого нажатия на спуск понял, что чересчур увлекся.
Точнее, не понял. Вообще ничего не понял. Поскольку ему прилетела столь увесистая оплеуха, что перед глазами потемнело.
Да уж. Тяжело уклоняться от ударов, которые невозможно увидеть.
С трудом подняв веки, Трэш обнаружил себя торчащим в оконном проеме. Тело чуть пополам не переломилось, влетая в здание. Но попасть внутрь не смогло – шипы не позволили, впившись в раму и бетон.
Не успев толком понять, где он оказался, Трэш увидел перед собой огромную лапу. Особенно сильно впечатлили когти – размеры как у него два. В нос ударил нестерпимый смрад гнилого мяса и застарелой крови. А еще неприятностями сильно попахивало. И они не заставили долго себя ждать.
Громадная лапища выдернула Трэша из оконного проема, размахнулась посильнее и с такой дурью швырнула оземь, что асфальт содрогнулся и покрылся трещинами. От удара пропало дыхание, а конечности налились свинцом. Бороться с нахлынувшей немощью не получалось, да и не хотелось.
Каше, что заполнила голову вместо мозга, сейчас хотелось лишь одного.
Отдохнуть.
Противник на достигнутом не останавливался. Следующим его приемом оказался пинок. Он врезал по туше Трэша так, как футболисты бьют по мячу. Только удар вышел несколько другим, мяч бы после такого мог запросто на Луну улететь.
Трэш на Луну не улетел, а вновь вляпался в стену, но на этот раз по касательной. Отразившись от этой преграды, отлетел в сторону стоянки и опять покатился по асфальту.
Но этот удар, как ни странно, заметно прояснил мозги. Трэш понял, что играть в мальчика для битья – тактика заведомо проигрышная.
Надо что-то делать, а не валяться. Да, шевелиться тяжеловато, но придется.
Поднявшись на колено, Трэш повернул голову, злобно уставившись на приближающуюся лапу. На этот раз элитник-гигант собирался бить не кулаком, а раскрытой пятерней. Исполинская оплеуха летит.
С гигантскими когтями, каждый из которых залит той невероятной энергией, которая способна стать и броней, и оружием.
Трэш, выхватывая меч, прицелился в единственное место, куда имеет смысл бить – между пальцами. Там, где они сращиваются, образовывая начало ладони.
Помогло или нет – непонятно. А вот то, что за миг до оплеухи успел сгруппироваться, помогло несомненно. Звезды, конечно, все пересчитал, но, прокатившись по асфальту, вскочил почти бодрым. И даже успел увернуться от последовавшего бесконтактного удара. Отпрыгнул в сторону и метнулся наискосок к зданию, чтобы поднять оброненную в начале схватки винтовку.
Но противник не позволил. Метнулся навстречу и чуть наискось, отрезая пути к отступлению, прижимая к зданию. Трэш понял, что к оружию не прорваться, но не огорчился.
Ничего, у него кое-что другое припасено.
Запрыгнув в самый большой оконный проем, Трэш протянул руку за спину и ухватил за рукоять огромную гранату, надежно сидящую в обрезиненном арматурном гнезде.
В принципе гранатой такое изделие называть – проявление высшей степени скромности. Один в другой последовательно вложены четыре обрезка трубы разного диаметра. Эдакая матрешка.
Только в середине скрывается не самая маленькая фигурка, а двенадцать с половиной килограммов тротила. Ну и громоздкий механизм подрыва в полой рукояти. Как раз под грубую лапу элиты.
Выдернув кольцо, диаметром с ножной браслет для очень толстой ноги, Трэш со всей силы швырнул гранату в противника. Механизм, по умолчанию, поставлен на удар, и это прекрасно, не пришлось с ним возиться.
Чудище начало вскидывать лапу, готовясь врезать по Трэшу новым бесконтактным пинком. Это было последнее, что он увидел, резво плюхаясь на пол.
Грохнуло так, что в помещение влетели раскуроченные остатки оконной рамы. Трэша ощутимо оглушило, потому, поднимаясь, он потряс головой.
Выглянул наружу. За окном все в дыму, сквозь который просматривается копошение тел на автостоянке. Там, среди изуродованных осколками и взрывной волной машин, приходят в себя зараженные. И своим, и чужим досталось, разлетающееся железо цели не сортировало.
Элитника Трэш тоже разглядел. Монстр тяжело ворочался в десятке метров от окна. Досталось ему, конечно, но, увы, не прикончило. И сознание не потерял, и ран не видать. Похоже, просто ошеломило.
Сейчас придет в себя и продолжит. Даже оглушенный, он сильнее Трэша.
Потому, не раздумывая, Трэш отправил в цель вторую гранату. Последнюю. Постарался бросить ее так, чтобы у головы монстра упала. Глядишь, какой-нибудь из осколков, на которые разлетятся обрезки труб, срикошетит от асфальта или брони, после чего влетит под защитный капюшон, скрывающий самую уязвимую часть тела.
Присев, Трэш переждал новый взрыв, после чего выскочил в окно. На гранату надежды мало, придется развивать успех.
Подскочив к поверженному врагу, с унынием убедился, что тот так и продолжает валяться в неудобном положении. То есть разлегся на спине, упершись затылком в растрескавшийся асфальт. Хрипит нехорошо, скорчил жуткую гримасу, пытается вывернуть руки, опереться на что-то. Похоже, контузило так, что ни согнуться, ни разогнуться не в состоянии.
Трэш не настолько великодушен и глуп, чтобы дать противнику время прийти в себя. Потому, подскочив поближе, без заминки врезал мечом в глаз. Занес повыше, клинком вниз и резко присел, ударив точно в цель.
Сталь будто в бетонный блок угодила, Трэш едва удержал рукоять в ладонях.
Да уж, не ожидал такого эффекта. Нет, он знал, что органы зрения элиты защищены. На себе проверил. Но чтобы настолько…
Нехорошее открытие. Что же теперь с этим чудовищем делать? Как его успокоить? Ведь сейчас очухается и примется за старое.
А Трэш уже изрядно измотан. В прежнем бодром темпе схватку не потянет.
В отчаянии размахнулся еще раз. Ну должно же хоть что-нибудь получиться! Как бы ни защищал этот ненормальный мир свое кошмарное порождение, удар придется снова наносить в глаз – самое уязвимое место. Да тут один меч весит под три центнера – сам по себе сила огромная. Плюс прибавка от мощи мускулатуры элиты.
За миг до удара тварь встрепенулась и резко выбросила лапу в сторону. Приняла сталь на палец, злобно при этом шикнув, ухватила Трэша за шею, сдернула с места, потянула на себя, одновременно перекатываясь. Он и моргнуть не успел, как оказался погребенным под тушей весом не меньше пяти тонн.
А потом голову обхватили чугунно-крепкие пальцы монстра. И начали сдавливать череп.
А вот это уже совсем плохо. Меч вылетел из руки, валяется теперь неизвестно где. Да и останься он в ладони, что толку? И передние, и задние конечности погребены под исполинской тушей. Вырвать их не получается. Шипы элиты показали себя сейчас с еще одной стороны. Неожиданной. Они упирались в тело Трэша, почти пригвоздив его к асфальту. И в сам асфальт тоже упирались. Высвободить хотя бы одну ногу не получается именно из-за них. Со всех сторон подпирают. Это как взять и накрыть мышь доской с густо вбитыми гвоздями, плотно зафиксировав конечности.
А между тем хватка ладоней на голове только крепнет. Пластины брони трещат, притираясь друг к дружке, зажимают живую плоть, передают давление на череп.
И череп очень нехорошо напрягается. Такое впечатление, что вот-вот и не выдержит. Лопнет, позволив чудовищу добраться до мозга.
Вот стоило ради такого забираться на запад? Оказывается, здесь и правда не так прекрасно, как показалось поначалу.
Глупейшая смерть…
Перед затуманенным взором промелькнуло что-то знакомое. Это Ловкач подскочил к новой цели. Молотит элитника-гиганта кулаками по броне, в кровь разбивая руки, которые для тонкой работы предназначены, а не для безнадежной драки.
А за спиной у бегуна продолжает болтаться автомат.
Трэш не мог взять Ловкача под полный контроль. Если сейчас оставить свою тушу на произвол судьбы, она расслабится. И тогда лапы чудовища в одну секунду довершат начатое. Ведь жизнь не покинула избитое тело только потому, что сопротивление продолжается. Мускулатура напряжена, резервы брони стянуты под сжимаемые ладони. Твари каждый миллиметр дается с трудом. Да, она неизбежно добьется своего, но это случится через минуту, а может, и через две. Насколько запаса сил хватит.
Если переключиться на другого члена стаи, кто станет управлять силой? Кто сдержит натиск монстра?
Никто.
Но Ловкач не вчера на помойке подобран. Он давно в стае. Он привык к контролю как полному, так и частичному, научился понимать приказы вожака с одного невнятного намека. Звезд с неба не хватает, но сейчас от него много и не требуется.
Трэшу всего-то и надо – слегка направлять подчиненного. Тот справится почти самостоятельно.
Если, конечно, в процессе выполнения приказа ему не оторвут голову. Достаточно одной небрежной отмашки элитника, чтобы оставить от этого ничтожного мертвяка россыпь багровых брызг. То, что его до сих пор не тронули, – удача неимоверная. Да, он ничтожно мелок, и потому никто не обращает на него внимания, всем участникам драки хватает настоящих угроз. Но, пробегая мимо, могут прикончить просто потому, что под руку подвернулся.
Давай, малыш, старайся, на тебя вся надежда.
Ловкач, возбужденно урча, вскарабкался чудовищу на спину. Неуклюже балансируя на скошенной броневой пластине, достал из-за спины автомат. Палец замешкался, выполняя приказ Трэша. До этого переводить предохранитель на автоматический огонь подчиненному не доводилось. Но уповать на один-единственный выстрел страшновато. Ведь второй сделать не позволят. Монстр мгновенно осознает, что его ахиллесовой пяте грозят крупные неприятности, и немедленно примет меры.
Ну давай же, уродец мелкий! Жми на спуск. Тебе ведь даже целиться не нужно. Ты уже сунул ствол под костяной вырост, прикрывающий споровый мешок сзади, сверху и с боков. Просто согни палец, или череп Трэша сейчас лопнет.
С черепом и правда все настолько скверно, что выстрелы Трэш не услышал. С трудом осознал, что картинка в поле зрения Ловкача кувыркнулась. Мелкий все-таки не удержался на ногах, не устоял на броне агонизирующего чудовища.
Тиски, почти раздавившие голову, куда-то исчезли. Трэш попытался вздохнуть с облегчением, но куда там, навалившаяся всем весом туша не позволяла легким работать в полную силу.
Сплюнув тягучей смесью слюны и крови, Трэш скривился, – конвульсии массивной твари причиняли боль, то надавливая острыми шипами, то ослабляя напор.
Попытался выбраться, но понял, что об этом сейчас нечего и думать. Придется ждать, когда туша смирится со смертью и успокоится.
Повернув голову набок, покосился на автостоянку. Невесело ухмыльнулся, увидев, что, потеряв вожака, члены вражеской стаи заодно растеряли и воинственность. Одни в ступор впали, даже не пытались защищаться, другие разбегались, преследуемые изрядно потрепанными подчиненными Трэша.
Глядя на это приятное зрелище, Трэш прохрипел:
– Нет, мне не нравится этот город…

Глава 32

Двести девяносто четыре спорана и семьдесят семь горошин насчитал Трэш, сортируя трофеи руками Ловкача. Долго пришлось потрошить тугие мешки дохлых тварей, оставшихся на автостоянке и в ее окрестностях. Лишь несколько успели сбежать, и еще парочку он, с трудом выбравшись из-под павшей элиты, спас от расправы, приняв в стаю. Плюс присоединил нескольких «залетных». Они опрометчиво примчались на шум пальбы и взрывов, позволив подчиненным Трэша себя окружить. Ну а дальше состоялся торжественный выход вожака и короткая речь, в которой объяснялось, что свободная жизнь осталась в прошлом.
Трофеи – просто сказочные. Если споранами стая способна легко обеспечить себя в любом месте, с горошинами – иное дело. На территории внешников нечасто встречаются зараженные, у которых можно найти такой трофей с высоким шансом. Там ведь всех крупных непрерывно подчищают, вот и не найти их в больших количествах.
До сегодняшнего дня основным источником получения горошин являлась добыча, отобранная у туземцев. Особенно повезло в бою, по итогам которого Трэш познакомился с Большой Стервой. Почему-то именно там удалось взять больше всего. Даже на базе Коньяка результат вышел куда скромнее.
За один бой досталось столько, сколько за все время Трэш не видел. А ведь он немало мертвяков погубил, в том числе далеко не самых мелких. Плюс неоднократно брал добычу с тел туземцев. Любят они с собой таскать то, что из зараженных добывают.
И есть еще кое-какие трофеи! Впервые за все время довелось их заполучить. Если, конечно, не считать опыт прошлой жизни. Тогда одну из таких штуковин тоже довелось подержать в руке. В те времена все было по-другому. Руки приходилось защищать распыляемой из баллончика гадостью с резким химическим запахом или специальными перчатками. А теперь самая большая перчатка даже на мизинец не налезет…
Вот они, два идеальных, чуть поблескивающих шарика. Один – черного цвета, другой – красного. Если верить методичке, они теплые на ощупь, но проверить это не получилось. Увы, даже кожа Ловкача чересчур груба, чтобы ощущать незначительные разницы температур.
Та же методичка поясняет, что красные – самые дорогие. Но почему так, понять невозможно. Скорее всего эффект сильнее. Или шанс положительного результата выше. Но это лишь предположения.
Предполагать можно всякое. Увы, многие вопросы в методичке вообще не разъяснялись, или на них давались лаконичные ответы, в которых смысла и на одно зерно не набиралось. Хочешь узнать больше, спрашивай у опытных аборигенов.
Уставившись на сокровища, разложенные по трем одноразовым тарелкам, Трэш пытался понять, что за мысль его гложет. Ускользающая мысль. Зарылась в подсознании и пытается выкарабкаться. Но пока что ничего у нее не получается, только знать о себе дает.
Что-то он упускает. Что-то очень важное. Но у Трэша сейчас в голове такой кавардак, что удивляться этому не приходится.
Начать с того, что эта самая голова серьезно пострадала. Тварь не сумела раздавить череп, но сдвинула со своих мест часть броневых плит. Те кое-где разошлись, обнажив кость, где-то наползли друг на друга, защемив плоть и сухожилия, сдавив нервы и кровеносные сосуды. На багровые, сочащиеся трещины смотреть страшно. Трэш это делает чужими глазами, но все равно эмоции невыносимо негативные. Хорошо, что зеркал здесь нет.
Туловище и конечности пострадали слабее, но им тоже досталось. Так что самочувствие у Трэша сейчас не самое хорошее. Ему требуется отдых с полноценным питанием. Ну и живчик пить не забывать – он в разы быстрее поднимает на ноги, чем самая сытная кормежка.
Трэша неслабо потрепало, но в сравнении с тем, как навешали стае, – он даже не поцарапался. А ведь всем досталось, включая Ловкача. Этот ничтожный мертвяк ухитрился слегка покалечиться. Завалившись со спины элиты, полетел на асфальт, по пути разорвав себе лицо об один из шипов, а о другой приложился так, что сломал ключицу. Он и до этого особой красотой не блистал, а сейчас выглядит так, что при виде эдакого ужаса атеист перекрестится.
Второму досталось куда больше. Хоть и бегал быстро, умело маневрируя и огрызаясь так, чтобы не подставляться, а все равно попался. Пока здоровенный элитник выбивал из Трэша пыль, парочка или тройка подчиненных гиганта вовсю рвали «зама». Живого места не оставили, даже язык повредить ухитрились. Он теперь урчал столь невнятно, что приходилось домысливать половину им сказанного.
Впрочем, нечего там домысливать. Он, даже умирая, будет без умолку высказываться на свою любимую тему. Жрун ненасытный.
Новым членам стаи тоже досталось неслабо. Некоторые до того изранены, что закрадывается мысль добить их. Так хоть какая-то прибыль из споровых мешков получится, и не придется ломать голову, размышляя над вопросом добычи пропитания для стаи.
Вряд ли аппетит у кого-то из новеньких скромнее, чем у Второго. А это значит, что даже на кластере со стадом коров долго такая стая не продержится. Если, конечно, перезагрузка там случается не с периодом в один месяц или меньше.
Но кластер с живой едой далековато. А здесь коров нет и не может быть, ведь при такой плотности поголовья зараженных переместившийся сюда скот и сутки не способен протянуть. Раненым требуется много пищи, а доставать ее можно только в торговых точках. Ну или на складах, которые еще надо как-то найти, рискуя нарваться на очередную враждебную и сильную стаю.
А может, ну его? Алкоголя и споранов полным-полно, живца можно наделать много. Стимулятор из него – просто идеальный. Под ним несложно двигаться впроголодь, с максимальной скоростью. Ну и не придется стараться избегать внимания туземцев, пусть узнают о стае. Все равно малыми силами напасть на такую ораву не рискнут, а пока соберут большие, Трэш доберется туда, где диким аборигенам вволю порезвиться не позволяют, да и черноты хватает, всегда есть где укрыться.
Мысль интересная, но сомнительная. Увы, но заменить полноценную еду живец не в состоянии. Надо хоть слегка перекусывать, иначе через сутки начнешь ноги волочить. Здесь, в торговом центре, где Трэш устроил временную базу, уже ничего не осталось. С ходу подмели и консервы (в том числе овощные), и колбасы, и сыры. И не сказать, что сытыми остались.
Припасы в дорогу запасти с такими аппетитами нереально. Перемещаясь от одной торговой точки к другой, можно лишь избегать голода.
Да и то до поры до времени. Ресурсы мертвого города далеко не безграничны.
Черт! Стая чересчур большая. Трэш не подумал, что такую даже при нормальных раскладах снабжать непросто, а уж сейчас, когда все страдают от ран, это вдвое сложнее.
Погодите-ка… Чересчур большая? Как это понимать? Она ведь действительно слишком многочисленная. Лимит превышен.
Как такое может быть? «Зам» настолько измучен, что хватку потерял?
– Эй, Второй, ты там как? – спросил Трэш.
– Что спрашивает Первый? – уточнил тот, горестно добавив: – Я ничего не понял.
– Тебе сильно плохо?
– Да. Сильно. Очень сильно хочется есть. Вкусную еду хочу.
– Вернемся, будет тебе много вкусной еды.
– Тогда зачем мы пошли сюда? Здесь нет вкусной еды. И бьют здесь больно. А там еда была. И били мало. Мне там нравилось. Мне везде нравится, где есть вкусная еда. Здесь ее нет, здесь мне не нравится.
– Да отстань ты уже со своей едой. Или ты от голода считать разучился?
– Считать? – не понял Второй.
– Да. Считать. В стае может быть двенадцать моих подчиненных, включая тебя. А сейчас я вижу тринадцать. Ты что, перестал считать Пса? Мы слишком далеко от него ушли?
– Нет, Второй считает Пса, – возразил «зам». – Он далеко, но он наш.
– Тогда что-то в твоей математике не сходится. У нас, получается, тринадцать рыл в стае. А можно только двенадцать.
– Нет, тринадцать можно, – снова возразил Второй.
– Почему можно? – продолжал допытываться Трэш. – Раньше было нельзя. Почему сейчас стало можно?
– Первый показал свою силу. Первый победил чужую стаю. Первый унизил вожака чужой стаи. Вожак был сильным, но стал мертвым. Первый победил. Первый сильный. Первый доказал, что он сильный. Все должны бояться сильного Первого. Сильному Первому нужна сильная стая. И стаю эту надо хорошо кормить. Особенно хорошо надо кормить Второго. Прямо сейчас надо.
– То есть за убитую элиту расширился лимит? – дошло до Трэша. – Теперь можно тринадцать держать?
– Можно, – признал Второй.
– А четырнадцать можно?
– Можно и четырнадцать. Только кормить надо. Сначала Второго надо кормить, потом остальных.
– Да помолчи хоть раз со своей едой. А пятнадцать можно?
– И пятнадцать можно. Но один получится лишний. Лишнего надо сразу убить и съесть. Невкусная еда, но съесть можно. Первый, бери в стаю еще двоих. Одного сразу съедим, всем станет лучше.
– Отдыхай, обжора.
Итак, совершенно неожиданно Трэш узнал, что лимит, непостижимым образом вбитый в голову Второго, не статичен. Его значение может меняться в бо́льшую сторону. Как минимум существует один способ расширения. Надо всего лишь уничтожать сильных зараженных. Даже необязательно своими руками, раз сработала очередь из автомата, когда стреляли без полного контроля со стороны вожака.
Хорошие новости. Теперь можно прихватить с запада пару лишних бойцов. Тут такие образины попадаются, что Второй на их фоне выглядит задохликом. Хоть бери да меняй «зама».
Нет, не поменяет. Трэш к этому привык. Да и некрасиво как-то и неправильно. Раз уж взялся развивать стаю, делай это последовательно, без лишней суеты и кадровых перестановок.
И, кстати, в связи с этим возникает другой вопрос.
– Эй, Второй. Ты не хочешь кое-что съесть?
– Вкусное? – подскочил израненный «зам».
– Не уверен. Пробуй и узнаешь.
– Я хочу это попробовать.
– Держи.
Левая рука Ловкача зафиксирована повязкой-косынкой. Так ключица должна срастись быстрее. Но правой он работает прекрасно и потому без труда протянул Второму маленький черный шарик.
– Это не похоже на еду, – усомнился «зам».
– Жри давай! – рявкнул Трэш.
– Ну ладно. Только не ругайся. Это плохо, когда Первый ругается.
– И как оно тебе? – нетерпеливо спросил Трэш, после того как жемчужина скатилась в ненасытную прорву.
– Не знаю. Нет вкуса. Я не понял вкус, – ответил Второй.
– А ощущения какие-нибудь есть? Что-нибудь новое почувствовал внутри себя?
– Внутри себя я чувствую пустой желудок. Вкусную еду захотелось еще сильнее. Когда мы ее начнем есть?
– Скоро, Второй. Очень скоро. Следи за собой. Внимательно следи. Если заметишь что-нибудь новое, сразу мне говори.
– Я сразу говорю, что дальше мой голод станет сильнее.
– Про голод и еду можешь помалкивать. Я это и без тебя знаю.
Итак, Второй принял жемчужину без видимых последствий. Ему ни хуже, ни лучше не стало. Ну или, как вариант, он настолько недалек, что не замечает происходящие с ним изменения.
В стае только на себя можно полагаться.
И Трэш решительно проглотил последнюю жемчужину – красную.
Один раз он уже проделывал такой опыт. В прошлой жизни. Удачно или нет – трудно сказать.
Посмотрим, что получится на этот раз.

* * *

Эффект Трэш ощутил на следующее утро.
Открыв глаза, он ощутил, что переполнен силой. Трэш раздулся от нее, почти лопается.
Сила, что его заполнила, требует немедленно найти ей применение. Его тело будто в чистую энергию превратилось. Казалось, что ему сейчас все по плечу. Готов заново сразиться со вчерашней элитой. Голыми лапами ее забьет, по асфальту размажет, разорвет на лоскуты и скормит стае.
Таким могучим он себя никогда не ощущал. Нечто похожее случилось лишь однажды, при первом в жизни приеме живца. Но то, что происходило тогда, лишь бледная тень от сегодняшнего эффекта. В тот день Трэшу казалось, что он превратился в полубога, а сейчас он – бог над богами. Разница колоссальная.
Черт! Да он готов двух таких, как вчерашний элитник, жестоко унизить, без какой-либо помощи.
Даже меч не станет вынимать из ножен. Зачем, если можно избить элитников голыми лапами, а потом топтаться по тушам до тех пор, пока они не расплющатся в блины из раздавленного мяса, перемешанного с осколками костей. Подвесит результат на солнышке и высушит.
Оригинальные коврики получатся.
Гм… Бредовые мысли. Мощная эйфория накрыла Трэша не хуже, чем наркотическое опьянение. Как бы глупостей в таком состоянии не наделать! Надо контролировать себя.
Открыв глаза, увидел, что Второй стоит рядом, склонившись и внимательно вглядываясь ему в лицо. Рожа «зама» жутко перекосилась. Но это не страшно, это он всего лишь пытается изобразить позитивную эмоцию.
Пасть Второго раскрылась, он возбужденно проурчал:
– Первый, давай кого-нибудь убьем. Кого-нибудь большого. Как вчера убили. Много еды будет, хорошо наедимся.
Трэш с сомнением оглядел подчиненного. Вчерашние раны просматриваются, но выглядят так, будто получены три дня назад, если не больше. Вон, на месте оторванного плечевого фрагмента брони уже выпирает новый. Слегка розоватый, совсем свежий, не окончательно закостеневший. По прошлому опыту можно предположить, что завтра на этом месте не останется ни малейшего следа, указывающего на тяжелую травму.
Это необычно. Крайне необычно. Регенерация у зараженных, конечно, бешеная, но ведь не настолько.
И по всему похоже, что Второй тоже ощущает ненормальный прилив сил.
Оглядевшись, Трэш убедился, что прочие члены стаи ничего подобного не демонстрируют. Вялые, сонные, они еще не пришли в себя после вчерашней трепки. Только Ловкач активничает: слюни пускает, пытаясь вылизать остатки консервов из грубо разорванных банок.
Ну что же получается? Ненормальное происходит только с двумя: с Трэшем и Вторым. И объяснить, почему это случилось именно с ними, очень просто.
Значит, жемчуг действует и на зараженных. Эффект удивительный, и в методичке туземцев о нем нет ни слова, ни намека. Очень может быть, что люди ничего подобного не ощущают, потому и не упомянули.
Если так, людей можно пожалеть. Многое теряют.
Неизвестно, как долго продлится состояние подъема, но хочется, чтобы оно никогда не заканчивалось. Очень приятное ощущение. Пожалуй, самое светлое, что случалось с Трэшем в новой жизни.
Увы, на хорошее она не очень-то щедра.
А что по умениям? В методичке четко сказано, что жемчуг активирует новые. Не с гарантией, но способ работает хорошо. Именно из-за этого у туземцев очень высоко ценились эти трофеи. Ведь, если повезет, можно получить что-то настолько полезное, что шансы на выживание резко повысятся. В мире, где каждый день – круглосуточная борьба за выживание, это очень важно.
А вот с умениями – увы! Полный ноль. Трэш, как ни напрягался, ничего нового по этой теме в себе не заметил. Горит все тот же мячик маскировки, и вокруг него вращается маленький яркий шарик. Для чего последний нужен – непонятно. Его не получается сжать, потушить или заставить разгореться сильнее. Возможно, он для красоты. Или всего лишь иллюзия психическая.
Если слишком долго вглядываться в себя, всякое можно увидеть. В том числе несуществующее.
Ладно, даже если новые умения Трэшу таким способом не получить, столь мощный прилив сил бесценен. Он ведь не только в самочувствии проявляется. Несложно заметить, что прибавилось силы в невидимой сети. Теперь можно делать бронирование покрепче или перекидывать больше потоков на когти, чтобы ударом лапы разделываться с защищенными противниками. Ломать танкам башни вряд ли получится, а вот более легким техническим средствам мало не покажется.
Как долго длится этот эффект – неизвестно. Не исключено, что последующие приемы жемчуга его усилят.
Вот только жемчуга больше не осталось, опыты ставить не на чем.
И что тогда делать? Добывать новый?
Вспомнив вчерашние события, Трэш поморщился. Нет, такая охота ему не по душе. Несмотря на невероятный прилив сил, голова все еще не вернулась в норму. Пластины не сошлись в нормальное положение, в черепе осталось несколько трещин, шея будто одеревенела, из-за этого башка вертится с трудом.
В другой раз может и не повезти.
В прошлой жизни ни разу не слышал, чтобы кто-то где-то сталкивался с монстром, обладающим телекинетическими способностями. Да к тому же настолько мощными, что мертвяк способен издали автомобили расшвыривать, даже пальцем к ним не прикасаясь.
Но если вспомнить предания ветхой старины, то да, было дело, до ушей доходили похожие истории. Мол, когда-то, очень давно, на заре существования экспедиционного корпуса, здесь и трава была зеленее, и солнце ярче, и небо выше. И чудовища, естественно, тоже выглядели посолиднее нынешних. Попадались такие, которые сжигали летательные аппараты прямо в воздухе одним лишь взглядом. Другие телепортировались сквозь стены защитных сооружений, поэтому даже в самой укрепленной базе от них не было спасения. Третьи спокойно выдерживали попадания снаряда из тяжелой гаубицы чуть ли не в упор. Четвертые…
В общем, баек на эту тему хватало, но вот можно ли им верить? Сержант Нэш не верил в большинство из них, ибо – лютый бред.
Но вчера оказалось, что насчет бреда он слегка погорячился. Если не во всех, то в некоторых историях присутствовали реальные моменты.
В методичке туземцев лаконично сказано, что самые развитые монстры способны получать такие же способности, какие имеются у иммунных. Но больше об этом ни слова. Будь такое явление распространенным, они бы обязательно упомянули его еще не раз.
Вероятно, Трэш нарвался на очень редкую тварь. Просто не повезло.
Но кто знает, может, дело вовсе не в везении? Ведь здесь, на западе, все иначе. Не исключено, что такие монстры водятся на каждом шагу. Или даже вчерашний был не самым опасным.
Хотелось бы добыть еще таких же трофеев. Самых дорогих. Но, увы, добываются они не только с потом, а еще и с кровью. Охота за жемчужинами в таком непростом месте может привести к тому, что охотиться станут не охотники на дичь, а дичь на охотников.
Нет, Трэш не готов к продолжению. Он не станет рисковать. Достаточно с него вчерашних приключений. Более чем достаточно. Не стоит брать на себя кучу опасных дел. Это был разведывательный рейд с несложной целью. Вот ею он и ограничится. Надо просто добрать стаю до лимита, после чего вернуться назад.
Дома дел невпроворот.
Но Трэш сюда еще вернется. Обязательно вернется. Не только для того, чтобы неизбежные потери восполнить, но и чтобы сделать то, на что сейчас не решился.
Он придет подготовленным. С хорошим оружием и с продуманной тактикой. Ведь необязательно ломиться в лоб, можно поступать похитрее. Заманивать чудовищ в ловушки, набрасывать на них сети лапами подчиненных, стреноживать прочными веревками. Опутывать тушу, богато утыканную шипами, – легкая работа. Ну, а там остается поразить споровый мешок, и дело сделано.
Кстати насчет лимита:
– Эй, Второй!
– Что такое? Первый наконец-то захотел угостить Второго вкусным мясом?
– Нет, Первый хочет спросить насчет лимита. Если пятнадцать в стаю принять, одного, получается, ты должен убить?
– Нет, я не должен одного убивать. Убить могу, конечно. Но не должен.
– Почему?
– Ну ведь пятнадцать можно.
– Но вчера можно было четырнадцать.
– Это было вчера.
– Ничего не понимаю, – удивился Трэш. – Что с тобой опять случилось? Почему пятнадцать стало? Или можно шестнадцать?
– Шестнадцатого надо убить и съесть, – опроверг Второй последнее предположение. – Кстати, это хорошая идея. Я ведь голоден.
– А почему не пятнадцатого? – не сдавался Трэш. – Что такое случилось? Мы не убивали никого после вчерашнего.
– Второй что-то съел. Что-то невкусное. А потом Второй понял, что стая стала больше.
Трэш задал еще несколько вопросов. Но это уже так, почти без интереса, для очистки совести. Ведь картина уже прояснилась. Жемчуг, помимо всего прочего, способен расширять лимит на количество членов стаи. Ненамного, но все равно – полезное свойство.
Даже чертовски полезное. Настолько полезное, что снова Трэшу захотелось здесь задержаться. Черт с ним, можно рискнуть, устроить еще несколько охот. Довести численность стаи до тридцати голов. Это многое упростит.
Но нет, нельзя. Он не поддастся азарту. Глупо принять смерть от лап зараженных. Если Трэша и ждет погибель, это случится не здесь, в царстве мертвых, а где-нибудь на востоке.
Там у него много дел намечается.
Опасных.
Но и про эти края он не забудет. Трэш обязательно вернется, чтобы на славу здесь поохотиться.
И не раз.

Глава 33

Коньяк, или, как его панибратски называли приближенные, просто Як, человек, несомненно, мутный, опасный и не страдающий от изобилия строгих моральных принципов. И еще он чертовски гибкий, мгновенно реагирующий на любые изменения. Единственный из всех встреченных, кто с ходу сориентировался в ситуации и предложил странному квазу сотрудничество. И это при том, что обстановка в тот момент ни капли не располагала к деловым разговорам. И вообще – зло обязан затаить за такую обиду.
Но нет, непохоже, что злился. Наоборот, обрадовался чуть ли не до обморока. Складывалось впечатление, что Коньяк Трэша всю жизнь дожидался. Тут же без лишних слов расписал, насколько полезным может быть.
В бескорыстие вожака аборигенов не верилось совершенно. Свое он непременно урвет. Например, навешает лапши на уши, заманит в хитрую ловушку и сдаст корпусу. Награда за столь знатную дичь, должно быть, полагается немалая.
С другой стороны, Коньяк не выглядит тупым. То есть он не похож на человека, готового зарезать курицу, способную нести золотые яйца. У него явно большие планы на Трэша, а сдача внешникам – это единичная акция, без перспектив получения дальнейшей выгоды.
Однако веры туземцу нет, ведь это всего лишь гадания пустые. Потому Трэш хоть и взялся за его поручение, но торопиться с выполнением не стал. Сутки потратил на разведку дальних подступов к объекту и, лишь не заметив ни намека на подвох, приступил к операции.
Поручение выглядело не слишком сложным и слегка забавным. А все потому, что оно почти в точности повторяло обстоятельства, при которых состоялось знакомство Трэша и Коньяка.
Нужно посетить такой же остров. Только тот располагается не на болоте, а посреди системы естественных и искусственных озер, между которыми хватает и сухих участков, и топких.
Стандартный кластер с большим периодом обновления, или, как предпочитают выражаться местные, перезагрузки.
На островном кластере тоже располагалась база, которую приходилось переставлять каждые несколько месяцев. И задача у этой базы аналогичная – служить убежищем для сливок туземного общества, выезжающих из безопасных стабов на профилактику трясучки.
Все похоже. И поручение похожее. Нужно разнести там все, создав впечатление, будто поработала стая зараженных. И на этот раз без шуток и милосердия. Все очень серьезно. Никто из туземцев не должен спастись. Это строгое условие. Обязательное. Коньяк не один раз напоминал об этом. Даже раздражать начал своими монотонными повторениями.
И было еще одно условие, еще более обязательное. Такое, что Коньяк, озвучивая его раз за разом, чуть ли не на колени плюхался, умоляя не забыть ни единого слова и лично проконтролировать исполнение.
Условие несложное и частично противоречащее первому.
Один человек должен уцелеть. В идеале на нем даже царапины не должно остаться. Коньяк заверял, что сопротивляться цель не станет, но, даже если и станет, причинять вред ей все равно нельзя. Волоса не должно упасть, что угодно ради этого можно делать.
Да уж, самый сложный пункт. Трэш с помощью стаи запросто устроит нашествие на остров, разгромив там все без применения оружия. Ни один эксперт не определит, что поработали необычные зараженные. Удивятся, конечно, ведь такие мертвяки появляются на востоке нечасто. Но что смогут предъявить эксперты помимо своего удивления? Да ничего.
Но если действовать напролом, там и правда никто не уцелеет. Потому, несмотря на риск подставы со стороны Коньяка, Трэшу придется самому лезть в эпицентр событий.
Увы, но, кроме него, никто не выполнит настолько тонкую работу. Как ни приказывай, как ни отслеживай, слишком велика вероятность, что кто-то из подчиненных в азарте схватки взмахнет лапой, просто пробегая мимо.
К тому же планировалось использовать и зараженных, не состоящих в стае. А им что-либо приказывать можно с таким же успехом, как требовать от зайца останавливаться при виде дорожного знака, запрещающего проезд.
Вот и пришлось Трэшу лезть в воду.
Подчиненным хорошо, они с суши работать будут. Увы, но вожаку выпала самая мокрая работенка.
Несправедливо.

* * *

Этот кластер грузился не слишком быстро, потому туземцы обустроились гораздо комфортнее, чем на острове у Яка. Палатки вообще не использовали, жили в относительно комфортабельных вагончиках, установленных на железных санях. Вагончики перед обновлением утаскивали при помощи тракторов, которые в ожидании события выстроились в линию вдоль берега.
Не поленились оборудовать простенький периметр: металлические столбы, меж которыми натянута спираль Бруно. Возможно, на некоторых направлениях установлены мины, но уверенности в этом нет, ни одной таблички Трэш не заметил. Однако Як уверял, что они есть. Пока не доказано, что врет, придется считать, что это так.
К тому же какие-то выводы о честности лидера туземцев делать рановато. Увы, со стороны воды Трэш много чего не может разглядеть. Например, укрепления и заграждения, перекрывавшие единственную автомобильную дорогу и пару троп, извивающихся между озерами и топями. Там, на подступах, судя по информации от Яка, и малокалиберная артиллерия имеется, и боевая техника в капонирах, и даже мобильные доты, сваренные из стальных плит и установленные на передвижных платформах. Эдакие крепостные башни с крепкой броней, многочисленным вооружением и богатым боекомплектом. Их тоже вывозят при помощи тягачей и тракторов, спасая ценное имущество от перезагрузок.
Одна из таких мобильных огневых точек располагается посреди поселка. С точки зрения тактики современного боя – абсурд, ведь она должна защищать его снаружи, а не изнутри. Но у туземцев насчет военного дела свои соображения. Они в некоторых вопросах прочно застряли в Средневековье, где в замках богатых феодалов предусматривалась последняя твердыня, способная спасти защитников, когда все прочие укрепления захватят штурмующие. Здесь – аналогично.
Если станет слишком горячо, важные персоны укроются за броней. И, чтобы добраться до них, для начала придется разгромить периметр, затем зачистить поселок и только тогда заняться металлическим убежищем.
А там и бойниц хватает по всему периметру, и башенка с автоматической пушкой наверху крутится. Броня толстенная и усилена вынесенными в стороны решетками, помогающими против кумулятивных боеприпасов. У защитников помимо малокалиберной артиллерии есть крупнокалиберные пулеметы, огнеметы, легкое стрелковое оружие и приличный запас боеприпасов ко всему этому хозяйству. Им всего-то и надо продержаться около часа, до прихода подмоги. Разделаться с ними быстро без тяжелой техники будет непросто. А ее не получится пригнать сюда скрытно, ведь все пути под контролем муров.
Эта группировка туземцев достаточно сильна, чтобы неустанно следить за каждой тропкой на своей территории. Разве что пешая диверсионная группа способна пробраться в край озер и болот незамеченной.
Или стая зараженных под управлением многоопытного вожака. Но такой лидер, наверное, во всем этом мире в одном экземпляре. К тому же мало кто знает о его существовании, а о возможностях вообще никто знать не может. Так что нет смысла готовиться к подобной угрозе.
А этот вожак прямо сейчас подбирался к периметру.
Трэш выбрал ночь. Отсутствие солнечного света для развитых зараженных не критично, а вот возможности человеческого зрения снижаются многократно. Однако не следует забывать, что люди хитры и сумели придумать способы обходить ограничения своей биологии.
Например, создали технику, способную видеть во мраке.
У туземцев и внешников спросом пользуются два ее вида. Первый полностью бесполезен при отсутствии освещенности и почти бесполезен при мизерном его уровне. В таких условиях приходится применять специальную подсветку. Но даже обычный человек с нормальным зрением способен разглядеть во мраке ее источник, когда он находится неподалеку. Ну, а зараженные столь горячий «маяк» засекут издали. Их такое явление не может не заинтересовать. Потому, устроив скрытную иллюминацию, рискуешь получить стаю непрошеных гостей. Вечно голодных. По этой причине приборы первого типа широким спросом не пользуются.
Иное дело – полюбившиеся всем тепловизоры. Даже с некачественной картинкой они на голову выше. Им подсветка вообще не требуется, они лучше всего прочего приспособлены для поиска пресловутой черной кошки в абсолютно темной комнате. Да, их можно обмануть, как Трэш это уже проделывал, используя щиты из теплоизоляции. Но маскироваться таким способом неудобно, и громоздкие изделия защищают тебя только с одного направления. Постоянно ими прикрываться слишком сложно, это затрудняет передвижение.
В общем, такие фокусы здесь широким спросом не пользуются. К тому же зараженные не используют посторонние средства для повышения незаметности. Да и вряд ли вообще подозревают о существовании тепловизоров.
А вот Трэш о тепловизорах знает многое. Но сегодня его познания подверглись серьезному испытанию. Одно дело – пробираться по суше, прекрасно зная, с какой стороны тебя могут засечь. Другое – когда темными делишками занимаешься в воде. Если колебания ее поверхности, как правило, не приводят к проявлению теплового следа, то попадание брызг на край щита может выдать, что к охраняемому объекту приближается нечто непонятное.
А щит приходится держать как можно ближе к воде. Ведь в широком зазоре могут заметить полоску тела Трэша, а у него такая температура, что автоматика без помощи оператора распознает неладное.
Вдобавок ко всему, чем ближе он подходит к острову (или, если придерживаться строгой терминологии – полуострову), тем сильнее подставляется под взгляды с разных сторон. Полностью же прикрывать свое тело непросто даже при помощи причудливо изогнутого щита.
В общем, Трэш столкнулся с многочисленными затруднениями. Хорошо, что туземцы не отличались трудолюбием: они не слишком качественно выкосили заросли камыша, и его остатки нередко удавалось использовать для дополнительной маскировки.
Двигаясь от одного островка к другому, Трэш преодолевал последний километр около двух часов. Чуточку выбился из графика, но это не так уж важно, ведь до рассвета времени хватает.
Дно пошло на подъем, да и ноги здесь ил меньше засасывает. Камыш впереди тоже скошен небрежно, метрах в пятидесяти просматриваются столбы, между которыми натянута спираль. Там точно суша, но вот где именно она начинается, сказать сложно. Берег низкий, невнятно выраженный, не понять, где тут сама кромка, ведь лужа за лужей вдаль уходят. Плюс видимость никудышная, потому что смотреть приходится в узкую прорезь на щите. Это само по себе неудобно, а она еще и пленкой затянута, против все тех же проклятых тепловизоров.
Но, похоже, здесь обычный человек способен пройти в резиновых сапогах. Значит, пора заняться поиском мин. Увы, но Коньяк понятия не имел, где именно они поставлены. Указал лишь на пару мест. Одно радовало – в воде и в грязи устанавливали исключительно нажимные противопехотки. Растяжки ставить бесполезно, они вечно срабатывают из-за многочисленных обитателей озер и болот. Веса ондатры недостаточно, чтобы как следует надавить, но, запутавшись в леске или тонкой проволоке, она способна всю базу на уши поставить.
Много мин поставить все-таки не могли – это вопрос экономии. Ведь снимать минное поле – трудоемкое и рискованное занятие. Потому его вынуждены бросать при каждой перезагрузке, а это накладно. Вот и приходится экономить.
Трэш, осторожно прощупывая мелководье когтями, потратил минут десять, прежде чем наткнулся на первую мину. Остановившись, мысленно вздохнул, смирившись с изменением планов. Он-то хотел заранее пробраться в поселок и выхватить из намечающейся свалки нужного человека. Увы, теперь остается лишь одно – сделать это в последний момент, ворвавшись за периметр, когда начнется «веселье». Ну а там придется выкручиваться. Задачка не из рядовых. Непросто в обстановке штурма базы выхватить из толпы нужного человека, не оставив на нем ни единой царапины.
Хорошо, когда со стаей поддерживается незримый контакт, природа которого непонятна. Это точно не радиосвязь, это какая-то телепатия необъяснимая. Трэш по очереди раздал указания и окаменел, отслеживая действия подчиненных. Все, кого привлек к операции, – новички. Кроме, разумеется, Второго. Отклик от них нормальный, но вот взаимопонимание пока не наладилось. Глаз да глаз за ними нужен, они способны на ровном месте начудить. А уж тут, при столь неординарном деле, напортачить не один раз успеют.
На первой стадии операции подчиненные выгоняли зараженных из ближайших деревень и поселков. Благо сильно стараться им не приходилось. Мертвяки, почуяв столь серьезных образин, сами срывались с места. Стае оставалось только одно – направить паникующую ораву в правильную сторону.
Вот за этим Трэш и следил.
Во мраке послышался недалекий звук шагов. За периметром звякнуло металлом, строгий и недовольный голос вопросил:
– Кто идет?!
– Круглый, – ответили недовольным голосом.
– И какой черт тебя понес сюда посреди ночи?
– Да брюхо прихватило. И не первый раз уже. Свиней лучше кормят, чем у вас.
– А тебя разве кто-то сильно сюда звал?
– Сам знаешь, что нас не спрашивают. Как и тебя.
– Ну да, есть такое. Ладно, не задерживайся. И потише там.
– Ну это кишке решать, потише или погромче, – заявил Круглый.
Заскрипели несмазанные петли – открылась дверь сортира, устроенного на коротком мостике, нависшем над водой. Со своей позиции Трэш эту постройку видел, но только сейчас догадался о предназначении. Очень походила на лодочный гараж и почему-то не выдавала себя характерными запахами.
Вот ведь тупой. Ну кому здесь, на то и дело пропадающем кластере, понадобилось бы помещение для стационарного хранения лодки? Совсем уже головой разучился работать.
Если подумать дальше, можно предположить, что мин в таком месте вообще не должно быть. Ведь их подрывы могут привести к повреждению или даже разрушению гигиенической постройки. Тогда непонятно, что же такое Трэш нащупал перед собой. Камень? Не исключено. Увы, но грубыми ладонями подозрительный предмет толком не ощупать.
Затаив дыхание, поддел непонятную штуковину почти сомкнутыми когтями, чуть приподнял, отрывая от дна. На поверхности показалась прямоугольная жестянка.
У Трэша от сердца отлегло. Всего лишь консервная банка необычной формы. Причем не открытая, заполненная увесистым содержимым. Кто-то выбросил ее в воду.
Побрезговал? Да какая разница. Главное, что мин скорее всего действительно нет.
Надо двигаться дальше. И не забывать приглядывать за стаей.
Без четких указаний она куда угодно собранных мертвяков пригонит, но только не сюда.

* * *

Трэш пробрался в поселок с поразительной легкостью. Если, конечно, не считать того, что потратил на преодоление неполной сотни метров не менее получаса. И это еще слегка повезло. Очень вовремя одному из туземцев приспичило воспользоваться туалетом. Ну а затем, уже на обратном пути, он затеял эмоциональный диспут на тему женской неверности с обладателем строгого и недовольного голоса. Очевидно, это часовой, присматривающий за проходом, тропа от которого спускается к мостику.
Через колючую спираль Трэш перепрыгнул под хохот этой парочки. Что-то они, похоже, услышали, потому что тут же прекратили ржать. Но уже спустя несколько секунд вновь возобновили разговор. Тема беседы волновала их обоих до такой степени, что даже пары слов по поводу непонятных звуков они не произнесли.
Трэш, оказавшись за периметром, присел за ближайшим вагончиком, потом чуть из-за него высунулся и принялся изучать поселок. Освещения нет, туземцы опасаются привлечь зараженных, ведь те на столь ровной местности способны спичку, зажженную за много километров, разглядеть. Но Трэшу мрак не помеха, он внимательно разглядывал все, что попало в поле зрения.
Увы, от глаз толку немного. Он лишь выяснил расположение вагончиков, засек тот, который требовался. Если верить схеме, грубо нарисованной на измятом листе бумаги, нужный человек ночует именно в нем. Но эта информация неточная. Для Коньяка здесь постукивает какой-то источник информации, но лидер туземцев честно признался, что доверяет ему не полностью.
Подбираясь к нужному месту, Трэш расслышал непонятный шум, доносившийся из вагончика, располагавшегося чуть дальше, чем указанный Яком. Несмотря на поздний час, там кто-то не давит подушку. Причем бодрствует не одиночка. Слышны голоса как минимум троих людей. Судя по интонациям и некоторым словечкам, имеет место распитие спиртных напитков, совмещенное с азартными играми.
А вот в соседнем вагончике царит мертвая тишина. Ни храпа не слыхать, ни дыхания. Есть там кто-нибудь или нет? Не заглянув, не проверишь, а тихонько зайти у Трэша не получится.
Увы, дверные проемы здесь не под элиту рассчитаны. Придется расширять их грубо и шумно. Весь поселок при этом на уши поставит.
Поэтому придется подождать. Устраивать переполох пока рановато.
В ожидании Трэш от скуки прислушивался к разговорам картежников. Те почти без перерывов трепались на примитивные темы, то и дело смачивая глотки алкоголем. Похоже, бухают с вечера, а сейчас дело уже к рассвету подбирается. Силен народ. Не зря по прошлой жизни помнится, что спиртное иммунных берет с трудом. Забулдыгам приходится заливаться чуть ли не из шланга, чтобы наклюкаться в стельку. Да и то в себя потом приходят быстро.
– Бланш, а правда мужики с Кругловки говорили, что ты когда-то дорогими девками где-то на севере барыжил?
– Гонят, – ответил обладатель неприятного, хриплого голоса. – Сам подумай, откуда на севере взяться дорогим девкам? Да там их вообще нет. Их и тут нет, а мы живем побогаче, чем эти цыгане. Ближайшие дорогие девки – это тема Герцога. Слыхали про Герцога? Ну и подумайте, пустит он чужих в такую тему или нет. Там, мужики, товар – высший сорт. Они там баб для себя с ползункового возраста выращивают. Натурально выращивают, как в инкубаторе. Красивые получаются, не дуры и послушные. Прям мечта. Не то что здесь: наглые все поголовно, тупые, как сибирские валенки, а на рожу такие, будто комбикорма в хлеву переели.
Трэш резко насторожился. Бланш – прозвище того самого человека, которого он должен отсюда вытащить. Сомнительно, что здесь так называют одновременно двоих туземцев. Следовательно, придется считать, что это именно тот.
Так вот почему в его вагончике ни звука не слыхать. Не спится, решил в картишки перекинуться. Ну да это и к лучшему, теперь Трэш точно знает, где он.
Уже не беспокоясь на этот счет, продолжил следить за беседами, параллельно приглядывая за действиями подчиненных.
Стая сужала круг облавы, сгоняя к его центру сотни зараженных. В основном мелочь вроде бегунов и начинающих лотерейщиков. Топтунов всего ничего, кусачей вообще ни одного вроде не видать. Ну да это не критично, главное – количество. За этой лавиной ворвутся подчиненные, зачистят поселок и успеют убраться отсюда еще до рассвета. Ну, а дикие мертвяки никуда не уйдут, ведь гнать дальше их не станут. Они не оставят здесь ни кусочка, всех убитых до костей обгрызут. В итоге получится классическая картина нападения. Если кто-то что-то и заподозрит, доказательств разумности нападавших у него не будет.
Все, как Коньяк заказывал.

* * *

На востоке начало сереть, когда Трэш, наконец, подобрался и начал тихонечко разминать лапы, одеревеневшие от затянувшейся неподвижности.
Пора действовать. Туземцы вот-вот поднимут тревогу, именно в этот момент надо устраивать диверсию, помогая стае согнать сюда как можно больше диких мертвяков.
База защищена неплохо. Если оставить все на самотек, туземцы могут перебить всю ораву на подступах к периметру.
Стащил со спины толстостенный стальной ящик, в несколько слоев обшитый кевларом. Потянул за грубый затвор, поднял крышку. Помог выбраться скрывавшемуся внутри Ловкачу.
Тому чертовски надоело сидеть столько времени, да еще и в неудобной позе. От радости мелкий едва не заурчал. Но Трэш, частично контролируя подчиненного, не позволил ему издать ни звука. Через несколько минут пусть хоть песни горланить начинает. А сейчас надо вести себя поскромнее.
Ловкач, подчиняясь приказу, направился к центру базы. Там во мраке чернела коробка мобильной огневой точки. Тот самый последний оплот, предназначенный для спасения самых важных лиц.
Туземцы столь важный объект контролировали днем и ночью. Вот и сейчас на краю платформы расселся часовой.
Скоро рассветет, нести службу в такое время тяжелее всего. Этот абориген завышенным чувством ответственности не страдал и потому поклевывал носом.
Ну, а чего ему опасаться, если пост располагается в самом центре базы? Вокруг достаточно других часовых, стоящих на вышках и в проходах через периметр. Мимо них ни одна тварь не прошмыгнет незамеченной.
Ловкач, подобравшись к часовому на пару десятков шагов, опустился на колено, прижал к плечу приклад арбалета, потянул за спуск. Короткий болт с отравленным хлопьями широченным крестовидным наконечником пробил туземцу горло, с треском раздробив кость. Часовой с тихим шипением завалился на спину.
Подбежав к нему, Ловкач подхватил с коленей агонизирующего трупа автомат, чтобы тот не грохнулся с предательским шумом на металлическую платформу. Затем стащил тело на землю и уложил в тень. База не освещена, но не надо сорить на видных местах. Не то мало ли что.
Дальше Ловкачу оставалось забраться в броневую коробку огневой точки, после чего тихонечко прикрыть за собой тяжелую дверь.
Оставив младшего подчиненного дожидаться своего часа, Трэш потянул лапу за спину. Вытащил из арматурного гнезда одну гранату, затем вторую. Все те же бомбы, которые гранатами называть – чертовски сильно преуменьшать действительность. Ну да они не обидятся.
У этих гранат конструкция отличалась от первых образцов, потому что заряды взрывчатки заключены в оболочки из пластика. Пришлось отказаться от использования металлических рубашек, ведь необычные осколки могут заприметить те, кто будет осматривать разгромленную базу. Скорее всего ничего подозрительного в кусках металла не увидят, но мало ли как оно обернется, лучше не оставлять лишние улики. Коньяк очень уж сильно на этом настаивал.
Трэш бережно распрямил стальные прутки, которые в сложенном положении удерживали механизмы запалов от непреднамеренного срабатывания. Переключился на одного подчиненного, затем на другого. С третьего наконец сумел разглядеть периметр. Улепетывающие «дикие мертвяки», угодив в теснину между озерами, стекались на дорогу и неслись дальше живым потоком.
Почему их до сих пор не видят? Туземцы поголовно ослепли или у них здесь службу несут спустя рукава? Но ведь должны были слышать о недавнем нападении на базу Коньяка. Одно это должно было хотя бы на время повысить градус их настороженности.
Или у них всеобщая атмосфера расслабленности? Или Коньяк, как хитрый жук, ухитрился скрыть произошедшее, не допустил распространения слухов?
Совсем рядом, где-то в районе въезда в лагерь, во тьме разгорелось быстро мельтешащее сияние. И спустя доли секунды по ушам ударил грохот пулеметной очереди.
Трэш выдернул кольцо из первой гранаты и отправил ее туда, где сверкали пороховые вспышки. Вторую швырнул в тройку вагончиков, располагавшихся в той же стороне. Если верить информации, полученной от Коньяка, именно в них обитает охрана поселка.
Не дожидаясь, когда прогремят взрывы, развернулся, ухватился за крышу вагончика, чуть напрягся, подался вперед.
И выдавил дверь вместе с частью стены.
А заодно и крышу оторвал, приподняв, будто гигантскую книгу раскрывая.
Несмотря на вандализм Трэша, освещение не погасло, горящая лампочка продолжала нелепо болтаться на задранных к темным небесам обломках.
Недра вагончика предстали во всей красе. Там, за узким и длинным столом, заставленным выпивкой, стаканами, тарелками с примитивной закуской и засыпанным игральными картами, восседали четыре туземца. Все они развернулись к двери и с перекошенными физиономиями уставились на чудовище, вскрывшее их вагончик, будто консервную банку.
А Трэш, попытавшись улыбнуться, что выглядело не очень-то приветливо, произнес:
– Привет, милые. Я смотрю, вам не спится? Это похвально, мне нравятся полуночники, я ведь и сам такой. Поэтому того из вас, кто первый скажет мне, кого зовут Бланшем, я не убью.
То, что смерть скорее всего так и так неизбежна, Трэш упоминать не стал. Незачем им знать лишнее.
Под описание, которое дал Коньяк, подходили двое. Одинаково светловолосые, узковатые в плечах и невысокие. Кто из них Бланш – непонятно. Поэтому Трэш приставил коготь к лицу рыжеволосого бородача, который явно не подпадает под приметы, и угрожающе прогудел:
– Считаю до трех, потом сожру твои тупые мозги. Кто из вас Бланш? Раз! Два!..
Бородач трясущейся рукой указал на одного из блондинов.
Трэш кивнул:
– Благодарю за оказанное содействие.
После чего без церемоний ухватил Бланша одной лапой, а второй сорвал с него ремень с кобурой и ножнами.
Легонько стукнул когтем по макушке и, поднеся обалдевшую рожу к своей морде, прошипел:
– Сиди там тихо, не то пожалеешь!
Где именно тому придется сидеть, объяснять не стал. Сейчас и сам все осознает. Если, конечно, туземец в состоянии понимать хоть что-нибудь. Судя по выражению глаз, у него сильнейший стресс.
Трэш уложил Бланша в коробку, в которой до этого держал Ловкача. Опустил крышку, придавил рычаг запора.
Отлично, изнутри узник этот гроб открыть не сможет. Навредить себе ему теперь нечем, ведь Трэш оставил пленного без оружия.
Снаружи тоже непросто достать, ведь сталь, обшитая кевларом, держит попадание винтовочной пули в упор – это проверено на испытаниях.
Коньяк настаивал на том, чтобы добыча не пострадала, а исполнитель серьезно отнесся к этому условию.
Не пострадает.
Взвалив ящик за спину, Трэш направился назад, к воде. Там он переждет штурм базы. Ему нельзя подставляться, он должен сберечь добычу.
Но это не означает, что придется полностью устраняться от боя. Ведь вожак стаи способен убивать не только своими руками.
Ловкач навел пушку на скопище мельтешащих фигурок, выбегавших из вагончиков, и потянул за спуск. Ночь озарилась выхлопом из ствола и звонкими разрывами тридцатимиллиметровых снарядов. Центр базы теперь не последний оплот – это троянский конь, подавляющий любой намек на организованное сопротивление.
Боекомплекта надолго хватит, Ловкач ни за что не успеет его израсходовать. Периметр уже почти смят, и минуты не пройдет, когда здесь окажутся первые зараженные. Они доберутся до каждого туземца, никого не пропустят. Утром здесь останутся тлеющие остатки вагончиков да содранная со столбов спираль, в которой запутаются тела неудачников.
И, конечно же, везде будут валяться кости. Множество костей. И даже если на некоторых заметят следы применения малокалиберной артиллерии – что с того? Все улики укажут, что некоторые защитники сопротивлялись до последнего, засев посреди поселка.
Трэш не забудет выломать дверь мобильной огневой точки, имитируя проникновение сильных зараженных. И прочие улики тоже сфабриковать не забудет.
Это всего лишь туземцы. Вряд ли среди них найдется свой Шерлок Холмс, способный распутать столь правдоподобный ребус.
Обычное нападение крупной стаи зараженных. Такое в этом проклятом мире случается.

* * *

Трэш открыл ящик, наклонил его, аккуратно перевернул и бесцеремонно вытряхнул содержимое, до последнего не желавшее оказываться снаружи.
Бланш упал на траву, смятую подошвами, шинами и когтистыми лапами, затравленно приподнял голову и ошеломленно уставился на Коньяка.
А тот, довольно ухмыляясь, произнес:
– Привет, Бланш. Как дела?
Пленник не отвечал, только озираться начал, а глаза его стали совсем безумными.
Коньяк покачал головой:
– Вижу, ты не ожидал увидеть именно меня. Эх Бланш, Бланш, ты всегда был таким жалким дураком. Неужели ты и правда думал, что тебе это так сойдет с рук? Ну да, похоже, так и думал. Ох и дурак… дурачище… Уведите этого пакостника. Глаз с него не спускать.
Пара мордоворотов потащила пленника к дальнему грузовику.
Коньяк обернулся к молчаливо стоявшему Трэшу и кивнул:
– Благодарю. Все в порядке, ты выполнил свою часть договора. А я выполняю свою. – Туземец указал на ближайший грузовик: – Здесь то, что ты просил. Дымовые мины в деревянных ящиках и восемь комплексов. К ним по три ракеты к каждому. Мой оружейник переделал так, чтобы большая лапа смогла работать.
– У меня свой оружейник есть, но благодарю, – сказал Трэш и спросил: – А наземные блоки питания?
– Все на месте. Тоже по три штуки к трубе.
– Запасных нет?
– Извини, но там, где я их беру, дают только по одному к ракете. Больше никак не выбить, я пробовал.
– Ладно, сойдет и так.
– Вон там, под деревьями, коробочка, которую ты просил. Я не хотел ее на видном месте светить, слишком эта техника интересная. Бак почти полный, все, что ты просил, на месте. Про инструкцию не забыли. Извини, написана от руки, но почерк понятный.
– Разберусь.
– Ну и как все прошло? – поинтересовался Коньяк.
– Прекрасно, – ответил Трэш.
– Ты не забыл, что это должно выглядеть, как нападение стаи?
– Это так и выглядит. Если там не поработают хорошие криминалисты с микроскопами, никто ничего не заподозрит.
– Заподозрят, Трэш, обязательно заподозрят. Люди здесь такие, они вечно что-то подозревают. Гнилое место… насквозь гнилое. Что ты собираешься делать со всем этим? – Коньяк указал на грузовик.
Трэш, тоже обернувшись на грузовик, ответил коротко:
– Убивать.
– Да уж… понимаю, что не капусту выращивать, – неопределенно высказался туземец. – Ладно, забирай свое добро. Там все упаковали, как надо, чтобы переносить было удобно. И ты это… не пропадай надолго, не потеряйся. Как видишь, со мной полезно иметь дело. Ну, а мне с тобой. Ты – мне, я – тебе. Всем хорошо.
– Не потеряюсь, – пообещал Трэш, направившись к грузовику.

Глава 34

Трэш мог только предполагать, что именно сейчас происходит у внешников. Как они реагируют на его действия. Скорее всего там все на ушах стоят из-за нарастающей лавины нехороших и неожиданных новостей.
Потому что такое в истории экспедиционного корпуса до сих пор ни разу не случалось.
Да, они недавно потеряли один наблюдательный комплекс. И это, разумеется, не впервые. Дикие туземцы ни за что не пропустят случай устроить очередную гадость. По этой причине техникам регулярно достается внеплановая работенка.
Но сейчас все не так, как раньше. Сейчас не единичный акт вандализма, сейчас разгром наблюдательной сети происходит на обширной площади. На той самой площади, которую Трэш назвал своими владениями.
А во владения Трэша посторонним вход воспрещен. Эти посторонние не вняли требованиям хозяина этой земли. И даже попытались нехорошо обойтись с ним. Ну что ж, теперь им придется пожалеть о своей несговорчивости.
В распоряжении Трэша сейчас одиннадцать сильных новобранцев, мелкий бегун, «заместитель», Пес и Ловкач. Последних двоих на этом этапе привлекать не требовалось, а вот остальные двенадцать сейчас занимались тем, что носились от комплекса к комплексу, ломая оборудование. Скорость передвижения у развитых зараженных высокая, и потому внешники стремительно теряли «зрение». Вычислить маршруты диверсантов у них не получалось, потому как проложены они, по данным разведки, с таким расчетом, чтобы не светиться.
Контролируемая территория стремительно накрывалась непроглядной тьмой.
Военные – народ консервативный. Их следующий шаг очевиден и потому был вычислен заранее.
База подняла первый дрон спустя несколько минут после того, как Трэш отдал приказ крушить выявленные разведкой комплексы наблюдения. Летающая машина впустую слила терен на лесной массив, где сильная лапа порвала трос, удерживающий аэростат с аппаратурой. Зараженный, выполнивший указание вожака, тут же покинул место преступления. Но автоматика засекла тепловую аномалию, потому и выполнила боевой заход.
Откуда ей или оператору знать, что тепло излучает ложная цель, установленная как раз ради отвлечения дронов.
Дальше базе пришлось поднимать один беспилотник за другим. Они все так же впустую сливали аэрозоль или выпускали ракеты, успевая попасть на места событий лишь к шапочному разбору.
Потеряв стационарные каналы наблюдения, база суетливо пыталась заполнить брешь при помощи дронов. Они, отстрелявшись, так и остались в воздухе, кружа над проблемным районом.
Трэш, наблюдая за воздушной обстановкой при помощи десятка с лишним пар глаз, посматривающих сквозь прорези в маскировочных щитах, в какой-то момент насчитал в воздухе одновременно девять крупных беспилотников. Плюс пару единиц мелочи. Их подняли с форпоста – слишком маловат радиус действия, чтобы смогли работать далеко от основной базы.
Девять – это прилично. Это даже для корпуса, в котором отбывал контрактную службу сержант Нэш, – солидная цифра. Данный мир крайне недружелюбен не только к людям, но и к авиации. Так что о многочисленных эскадрильях приходится лишь мечтать. Вот потому и в прошлой его жизни не получалось одновременно хотя бы два десятка летательных средств в воздух поднять. И на его памяти ни разу не возникла необходимость столь массированного применения беспилотников.
А вот здесь возникла. Прямо сейчас возникла. Внешники подняли все, что сумели поднять оперативно. И теперь целая стая дронов наворачивает круги вокруг другой стаи.
Стаи зараженных, управляемых Трэшем.
Пора делать следующий шаг.
Один исправный переносной зенитно-ракетный комплекс Трэшу достался при разгроме первой островной базы. Именно там он познакомился с Коньяком. Этот хитрый жук где-то добыл оружие, строжайше запрещенное внешниками. По договору, аборигены обязаны его уничтожать или передавать за вознаграждение. Вознаграждение щедрое, потому бизнес считался выгодным.
Всем хорошо: туземцы получают из внешнего мира то, в чем остро нуждаются; ну а внешники меньше волнуются за безопасность полетов. Небеса они контролируют полностью, это один из их главных козырей, вот и платят, не жалея, за то, чтобы авиацию поменьше трогали.
Коньяк не сказал, для чего он прикарманил один комплекс. Ну, а Трэш не спрашивал.
Куда интереснее оказалось другое. Вожак туземцев сразу намекнул, что знает, где можно достать еще. И готов был поделиться запрещенными вещами с новым знакомым. Разумеется – за встречную услугу.
После доставки Бланша Трэшу были переданы еще восемь комплексов и одна редкая машина военного назначения. Но ее выход на сцену запланирован чуть позже, а вот зенитные ракеты должны полететь прямо сейчас.
Оружие чересчур сложное для интеллектуально ограниченных зараженных, и потому каждый пуск Трэшу приходилось контролировать лично. Но он уже до такого совершенства довел управляемость стаей, что ухитрялся делать парные запуски, проводя изготовку к выстрелу поэтапно, молниеносно переключаясь с одного подчиненного на другого. Ну и про раствор гороховый, конечно, не забывал. Вливал во всех, не жалея, до тошноты. Это значительно упрощало взаимодействие.
Условия для охоты на «пернатую дичь» близки к идеальным. Регион богат на зоны деструктивных аномалий, поблизости огромный массив черноты располагается.
Пусть он в десятках километров, но для авиации это слишком опасное соседство. Дроны в таких условиях не поднимают выше тысячи метров, даже если это очень нужно.
Обычный диапазон их рабочих высот – триста-пятьсот метров. Для переносных зенитно-ракетных комплексов – идеальный тир. Главное, подкараулить беспилотники там, где они пролетят не слишком далеко.
Трэш заранее разведал схему сети наблюдательных комплексов. И как располагать позиции зенитчиков, он знал. Противник предсказуем. Он не ожидает, что сюда через земли союзных туземцев сможет пробраться серьезное подразделение агрессивных аборигенов. Зараженные – да, возможно. Но авиации они не страшны.
Все правильно. До сегодняшнего дня так и было. А вот после него авиации придется считаться не только с аборигенами, а и с мертвяками.
Охота началась.
Первые несколько минут выдались самыми плодотворными (хотя внешники вряд ли согласятся с этим утверждением). Стая выпускала в каждую цель по две ракеты, почти одновременно, с разницей в две-три секунды. Одна может и не поразить даже столь несложную цель, а вот пара сделает это почти наверняка.
Три ударных беспилотника потерял экспедиционный корпус, прежде чем операторы начали поднимать машины на опасные высоты, суетливо ломая траектории полета и отводя машины подальше от позиций, с которых выпускали ракеты.
Радиус действия переносных зенитных комплексов, увы, невелик, а территория, которую следовало прикрыть, наоборот, не из компактных. Однако даже в ухудшившихся условиях Трэш ухитрился атаковать еще две цели. Одну успешно, а вот вторая ракета ушла за горизонт, отстреливая тепловые ловушки. Увы, глупые головки самонаведения пошли именно за ними, а не за горячим двигателем.
Но все равно неплохо. И десяти минут не прошло, как корпус потерял четыре дорогих дрона. Считай, половину из всего, что смог поднять оперативно, – звонкая оплеуха для тех вояк, которые уверовали в полное господство в воздухе.
Спустя пять минут внешники потеряли еще один дрон. Но Трэш и его подчиненные здесь совершенно ни при чем. Должно быть, машина поднялась чересчур высоко и цапнула воздушную границу аномалии, после чего камнем свалилась куда-то на окраину города.
Это переполнило чашу терпения командования. Оставшиеся дроны потянулись назад, в сторону базы. Небо очистилось.
И больше ничего не происходило.
А это плохо. Трэш рассчитывал, что на этом этапе соберет чуть более богатый урожай.
Да все нормально. Могло быть гораздо хуже.
Пора продолжать.

* * *

Территорию невозможно контролировать исключительно средствами наблюдения и ударными дронами.
Да, разведка и авиация способны переломить ход войны, но вот саму войну выигрывать приходится наземным ударным силам. И удерживать захваченное приходится тоже им. Они не настолько мобильные, как воздушные, поэтому экспедиционным корпусам, помимо баз, приходится держать форпосты.
Это хорошо укрепленные объекты с сильными гарнизонами и запасами всего необходимого. Они способны как выдержать нападение, так и выслать мобильную группу, а то и не одну, чтобы показать диким туземцам или стае сильных тварей, кто здесь хозяин.
Эти глупцы еще не поняли, что хозяин здесь сменился, нынешние хозяева – это внешники. Пора бы уже начинать привыкать к смене власти.
Потеря дронов не должна остаться безнаказанной. Корпус обязан отреагировать быстро и жестко.
Трэш предполагал, что с ближайшего форпоста вышлют ударную группу как минимум к одной из позиций зенитчиков. Или выгонят дивизион реактивной артиллерии, врезав за десятки километров из нескольких установок залпового огня.
Это они умеют… на себе проверено.
Но шло время, а внешники никак не реагировали. Напрасно Трэш, изо всех сил прикидываясь невидимкой, следил за форпостом. Никакого движения там не наблюдалось, комплекс будто вымер.
Приземистая бетонная коробка с множеством пристроек, несколько дотов по периметру, ангары для негерметичной техники, единственная дорога, ведущая к обрезанному шоссе, которое начиналось на ближайшем стандартном кластере.
Поверить в то, что корпус так долго раскачивается, невозможно. Следовательно, приказали сидеть тихо. Объяснить это можно лишь одной причиной – база собирается отработать по наглецам основными силами. Должно быть, командование решило, что ресурсов форпоста для борьбы с неведомой угрозой недостаточно.
Ну что же, командование внешников не ошиблось. Трэш немало времени потратил, изучая этот комплекс. Да и от Коньяка кое-какую информацию по нему получил. Поэтому он почти уверен, что легко справится.
Но все же жаль, что придется работать так топорно. Отправь внешники ударную группу, это могло ослабить гарнизон форпоста и предоставить дополнительные рычаги для давления на экспедиционный корпус.
Ладно, раз легкий вариант отпадает, придется переключаться на сложный.
В лесу по команде Трэша захлопали минометы. Всего лишь на восемьдесят два миллиметра калибр, таким против тяжелых железобетонных конструкций не повоюешь. Кроме того, у корпуса прекрасно налажена контрбатарейная борьба. Внешники быстро засекут позиции и отработают в ответ высокоточным оружием.
Вокруг форпоста сыплются особые мины, любезно предоставленные Коньяком. Убить такая способна, только если по голове попадет. У них задача не смерть приносить, а дымовую завесу ставить. Мин таких Коньяк выделил немного, и все они сейчас будут израсходованы. После этого расчеты Трэша, если успеют, отступят вместе с минометами, и внешники могут из чего угодно обстреливать опустевшие позиции.
По другую сторону от форпоста часто захлопал автоматический гранатомет. Это оружие еще ничтожнее миномета, из него железобетон разве что поцарапать получится. Ну да и пускай работает впустую, его задача – дополнительный шум создавать, отвлекая противника.
Им ведь сейчас как-то не по себе. Внезапно оказались в дыму, ничего не могут рассмотреть, с воздуха их больше никто не прикрывает. В общем, ситуация непонятная и явно угрожающая. Нервничают и всего боятся, в такой обстановке они просто обязаны реагировать на любой раздражающий фактор.
Вот пускай на гранатомет реагируют, пока настоящие дела творятся в сторонке.
Точнее – со всех сторон. Несколько дней Трэш скрытно вылавливал мелких зараженных, запирая их по подвалам, гаражам и прочим местам временного содержания. Сейчас всех их выпустили и погнали к форпосту. Благо система наблюдения в этом районе почти полностью выведена из строя, а внешники в шоке от всего происходящего. Самое лучшее время, если тебе понадобилось стадо мертвяков выгулять.
Пара сотен низкоуровневых зараженных – это семечки для оборонительных систем форпоста. Но на какое-то время они вояк отвлекут, среди этой мелочи легче затеряться серьезным целям.
Трэш, лихорадочно переключаясь с одного подчиненного на другого, расслышал близкую очередь из автоматической пушки. Один из дотов, прикрывавших форпост, открыл огонь по приближающимся зараженным.
Ну что же, пора переходить к следующему этапу. Переключился на минометчиков. Те уже успели занять новую позицию и готовы работать. Проверив наведение, Трэш приказал для начала выпустить по нескольку дымовых мин, а затем начать отрабатывать обычными. Особого ущерба от них ожидать не приходится, но это дополнительный беспокоящий фактор.
Пусть враги занимаются контрбатарейной борьбой, а не другими делами. Надо занять их разной ерундой полностью, чтобы не отвлекались.
Все, минометчиков можно оставлять в покое. Задача у них простая – сидеть на месте, опустошая ящики с боекомплектом. С этим они и без плотного контроля справятся.
А сейчас на очереди выход Пса. Никому другому Трэш не доверит машину, полученную все от того же Коньяка. Туземец более чем щедро расплатился за голову Бланша. Цена несопоставимая. Но он не похож на альтруиста или человека, страдающего от чрезмерной щедрости. Скорее всего пытается прикормить полезного союзника. Какие-то великие планы строит, в которых подразумевается использование Трэша.
Трэшу плевать на мотивы хитрого аборигена. Вожак стаи мертвяков получил от него то, что требовалось. Но если абориген будет и впредь полезен, так почему бы не сотрудничать с ним и дальше. Потому расстались если не союзниками, то уж точно не врагами. Со взаимными заверениями, что эта встреча не окажется последней.
Пса перед операцией пришлось хорошенько потренировать, ведь до сих пор ему не доводилось водить бронированную технику, да еще и на гусеницах. В процессе обучения машина пару раз ломалась, и Трэшу пришлось устраивать ей серьезный ремонт. Затем ее провели поближе к форпосту, используя глухие дороги или вовсе бездорожье. Маршрут пролегал в стороне от зон, контролируемых комплексами наблюдения, а на переходах в округе дежурили разведчики, с высоких точек отслеживая воздушную обстановку. При появлении дронов установка глушила двигатель, и ее накрывали листами теплоизоляции и маскировочной сетью.
Замысел удался. Внешники не заподозрили, что в нескольких километрах от форпоста в лесу скрывается машина, способная устроить неслабую пакость.
Вот именно этим она сейчас и занималась.
Пакость устраивала.
Форпост опоясывал традиционный для этого мира периметр. Здесь он состоял из внешней стены, собранной из разделенных на секции стальных решеток. Надежная преграда от не самых опасных тварей и одновременно почти не мешает работать сквозь нее из пулеметов и автоматических пушек. Дальше протягивались два ряда колючей спирали, минные заграждения, а также тройная линия, устроенная из основательно вкопанных бетонных столбов. Через такую даже самому тяжелому танку на полной скорости не прорваться. Если, конечно, он вообще сюда доедет.
А это сложно. Его должны засечь на дальних подступах с систем наблюдения. Ну, а там отработают беспилотники. Если все же каким-то чудом доедет и не подорвется на минах и фугасах, то словит ракету с одной из турелей.
Их по главному корпусу и пристройкам десятка полтора установлено. Как с автоматическими пушками, так и с противотанковыми комплексами. Часть из них уже вела огонь, ведь дым для тепловизоров – невеликая помеха. Зараженных внешники видят, вот и лупят из всех стволов, не позволяя им приблизиться к периметру. Местность под форпост выбрана ровная, растительность почищена на сотни метров, противников видно издали, уничтожать в таких условиях мертвяков – сплошное удовольствие.
Да уж. Следовало напрячься и попытаться собрать тысячную толпу. Нескольких сотен надолго не хватит.
Но было на подступах к форпосту место, где ландшафт не назовешь идеально ровным. Небольшой пригорок, почти незаметный, символический. Внешники его частично срыли, из-за чего образовалась лишенная растительности проплешина, в ненастье превращающаяся в грязевой омут. Дожди активно размывали незакрепленную почву, со временем образовалось подобие рва, по которому осадки стекали в сторону леса.
Ров – громко сказано. Глубина, увы, ничтожная. Но даже такой способен скрыть пробирающихся к периметру от взглядов с форпоста. Машина с невысоким силуэтом может укрываться до последнего, подойдя к решетчатой стене почти на двести метров.
Вот по этому рву и продвигалась машина под управлением Пса. Не сказать, что маленькая, но и высокой не назовешь. То, что надо, чтобы не отсвечивать издали. Ехала она медленно и аккуратно, дабы не завязнуть в матерой грязище и не влететь в стенку рва. И пока на ее приближение гарнизон форпоста не реагировал.
Внешники сейчас сильно заняты. У них там и дымом все заволокло, и мины рвутся, и гранаты, и зараженные вокруг мечутся, бестолково погибая под пушками и пулеметами. Шум и гам, пламя и дым, все на нервах, офицеры суетливо раздают противоречивые приказы, а рядовые в ответ безнадежно тупят. Скрытное передвижение одной единицы техники в сложившихся условиях заметить непросто.
Трэш по прошлой жизни помнил, как однотипно устроены все форпосты. Максимально возможная эффективность при минимальной стоимости возведения. Плюс важнейший фактор – время. Затягивать строительство нежелательно. Потому и принято быстренько ставить основной корпус, а уж на него, по модульному принципу, навешивать все прочее. На этой стадии аврал уже не нужен, ведь объект даже в минимальной комплектации способен защищать рабочих от всех угроз этого мира.
Вот и этот форпост, несмотря на принадлежность к другому экспедиционному корпусу, такой же стандартный. Индивидуальных черт почти нет. Гарнизон в таких местах действует настолько же шаблонно, как выглядят их постройки. Нет у них протокола на тот случай, когда приходится иметь дело с разумным элитником и его непростой стаей. И в условиях уничтожения наблюдательной сети тоже действовать не привыкли. А стандартные схемы сейчас играют против них, потому что Трэш все эти схемы знает.
Машина, которую Пес подтащил под периметр, была военной. Однако это не танк и не бронетранспортер, это специализированная инженерная техника. Наверное, Коньяк отдал ее с легким сердцем, потому как ниша применения столь специфической установки чересчур узка. Мало на что сгодиться может.
Но сейчас Трэшу требовалась именно такая машина.
Стоп, ни метра дальше. Там склон идет на подъем, могут заметить со стороны форпоста. Работать придется отсюда. Пара минут на приведение установки в готовность. Ну и переключение с подчиненного на подчиненного, дабы проверить их действия и раздать необходимые указания.
Пора начинать!
Пусковая установка выстрелила. Или как правильнее сказать? Произвела запуск? Трэш в терминологию не вникал, зато вникал в суть работы. И потому даже дым не помешал ему понять, что именно сейчас происходит.
Да и дым, если честно, не такой уж и густой. Пожадничал Коньяк, сильно пожадничал. Мог бы и побольше мин выделить, не обеднеет.
Ракета, выпущенная установкой, не несла в себе боевую часть с зарядом. Это, можно сказать, миниатюрное подобие космического транспортника. Только тот тащит груз впереди, а за этой он волочится следом.
Груз непростой. Длинный двойной шланг, набитый мощной взрывчаткой. До запуска укладывается в таком положении, чтобы в полете вытянулся ровно, не запутавшись.
Ракета ударила в стену пристройки, и на этом ее миссия завершилась. А шланги, или, говоря языком военной терминологии, заряды разминирования, вытянувшись во всю длину, улеглись поперек решетчатой стены, рядов спирали и, разумеется, минных заграждений.
А потом все полторы тонны взрывчатки рванули в один миг, разрывая сталь, проволоку, круша бетон, взрыхляя почву. И заставляя детонировать взрыватели мин. Или даже выбрасывать из земли те, которые вкопаны неглубоко или даже вовсе установлены на поверхности.
В теории установка способна создать проход шириной около сотни метров, однако полная его зачистка не гарантируется. Некоторые типы взрывателей и мин способны выдержать ударную волну и устроить нехороший сюрприз.
Именно поэтому Трэш после взрыва ринулся вперед не в одиночку, а в сопровождении пары новобранцев, рекрутированных в походе на запад.
С решетчатой стеной нехорошо получилось. Оказывается, чуток не рассчитали с дистанцией. Заряд через нее пролетел, и потому взрывом преграду не повредило. Только спираль, накрученную поверху, снесло ударной волной.
Для развитых зараженных – это убожество, а не препятствие. Оба сопровождающих спокойно преодолели стену, без помощи Трэша.
Направив их вперед, по вскопанной взрывом полосе, Трэш тоже вскарабкался наверх, после чего спрыгнул по другую сторону от преграды.
Над головой в тот же миг пронеслось несколько трассеров. По вершине стены что-то врезало с дикой силой, а потом хлопнул разрыв миниатюрного фугасного снаряда.
Сопоставив направление обстрела с выученной наизусть схемой форпоста, Трэш понял, что в одном из дотов заметили проникновение и развернули башенку со скорострельной тридцатимиллиметровой пушкой. Очень популярный у всех внешников калибр.
Трэш присел, прикрылся щитом, чуть просеменил вперед. Новая порция снарядов пролетела за спиной – стрелок умудрился потерять цель. Но красться потихоньку – не выход, ведь от тепловизоров прикрываться со всех сторон не получится. Да и сейчас не автоматику приходится обманывать, за мониторами сидят живые люди. А от них такие хитрости на открытой местности если и спасают, то ненадолго. Потому рванул дальше с максимально возможной скоростью, надеясь, что внешники не успеют среагировать.
Картинка даже в стационарных тепловизорах не ахти. Да много чего нехорошего вокруг внешников происходит, а это отвлекает.
Трэшу сейчас даже близкий разрыв может здорово нагадить. Ведь он не с пустыми руками мчится. Винтовку пришлось оставить, а вот меч прихватил. И короб, в котором переносил Ловкача, а затем Бланша, с собой пришлось нести. Причем не пустой.
А еще он взвалил на спину самодельный мощный заряд, смонтированный в стальном конусе. Около четырехсот килограммов взрывчатки и под центнер металла.
Для элитника – не слишком тяжелый груз. Тем более что для удобства переноски к нему не забыли приделать лямки.
Но вот если такая штука взорвется на стадии переноски… Это все равно что авиабомбу на горб словить. Даже сверхпрочный хребет элитника вряд ли такое переживет.
Потому настроение Трэша уходило в глубокий минус при близких разрывах и пролетах трассеров. Увы, но полностью исключить риск из плана так и не получилось. Времени на все не хватило. Да и возможностей.
Перепрыгнул через расположенные в шахматном порядке бетонные столбы. По высоте – коротышки. Они технику способны задержать, но не развитого мертвяка. Затем пришлось еще раз прыгать, через почти разорванное тело одного из посланных вперед подчиненных. Похоже, бедолага поймал два, а то и больше снаряда. Даже для элитника это неприятно, а этому до элиты расти и расти. Теперь не вырастет.
Щит дернулся в руке, его верхняя часть украсилась пробоиной. Шальной снаряд или стрелок нащупывает новую цель?
От таких мыслей Трэш припустил еще быстрее, пытаясь давить на шар маскировочного умения и одновременно посматривать за иконками подчиненных. На всех направлениях творится какой-то кавардак, нити управления боем запутывались в неразрешимый узел. Сейчас бы присесть в спокойном месте, обновить приказы, достучаться до каждого.
Но нельзя. Нет времени. Подошел черед следующего этапа плана. И затягивать время сейчас нельзя.
Подбежав к бетонной стене, Трэш отбросил в сторону щит, он больше не понадобится. Помог забраться наверх уцелевшему подчиненному, легко взлетел следом. Снял заряд с плеч, аккуратно положил, рядом с ним поставил короб. Избавившись от поклажи, промчался вдоль края, склонился, ударом меча согнул ствол пушки на одной из турелей, после чего с силой постучал плоской стороной клинка по тубусам ракет, смяв их, будто жестянки из-под пива.
Дальше, разбежавшись, заскочил на крышу основного корпуса, или, точнее, на крепкую решетку, прикрывавшую ее на случай обстрелов с воздуха или из минометов. Бегать по столь неудобной железной поверхности непросто, но Трэш справился. Промчался по всему периметру здания, выведя из строя все четыре турели, расставленные по углам.
Зачистив крышу, вернулся на пристройку. Прихватил оттуда конический заряд и приказал подчиненному оставаться там и никуда не пытаться лезть, как бы тому ни хотелось. Очень уж сильно он мечтает с кем-нибудь разобраться. Если в таком агрессивном состоянии увидит добычу, может не сдержаться.
Пожрать мечтает, конечно, а не о медалях с орденами. Они все только об одном и мечтают. Как ни запрещай, все облизываются при мыслях о человеческой плоти.
Форпосты разных экспедиционных корпусов в основном сходны. Кто-то где-то когда-то разработал оптимальную конструкцию мини-крепости, которую легко строить и оборонять малыми силами, не контактируя с враждебной атмосферой. Все прочие идею тут же позаимствовали и принялись лепить такие сооружения одно за другим.
При внешней общности неизбежны и отличия от оригинала, иногда значительные. Но спасибо местным внешникам, они предоставили Трэшу возможность изучить особенности их строительства. Дело в том, что не так далеко отсюда располагался почти точный клон этого форпоста. Сооружение спроектировали в неудачном месте, но осознали это слишком поздно, когда возвели значительную часть конструкции.
Пришлось бросить недоделанное и взяться за работу заново, уже здесь.
А Трэш брошенную стройку внимательно изучил. Измерил толщину стен в разных местах, про перекрытия тоже не забыл и даже понырял в затопленном подземном уровне. А еще он сопоставил изученное с тем, что помнил из прошлой жизни.
В общем, у Трэша имелся план внутренних помещений. В том числе информация о толщине стен. Саперам корпуса стоило подорвать недоделанный форпост, он ведь слишком много информации мог предоставить тем, кому лишнее знать не полагается.
Трэш, вновь оказавшись на крыше, отправился к дальнему углу. Приблизившись к нему, на глаз прикинул расстояние до вентиляционной шахты, после чего взялся за меч.
Несколько ударов пришлось сделать, чтобы разломать стык двух решетчатых секций. Далее отогнул металл руками и наконец оказался непосредственно на поверхности крыши. Отбросил в сторону обломки решеток, осторожно установил заряд, но активировать пока не стал.
Вместо этого вновь пробежал по крыше, последовательно сбрасывая в каждую вентиляционную шахту по гранате. Если бы эти события происходили в кинофильме, гранаты без помех долетели бы до нижнего яруса, где, эффектно разорвавшись, создали бы врагу множество проблем. Но инженеры, проектировавшие объект, столь легкодоступную лазейку оставлять не стали и на уровне крыши установили несколько крепких решеток. Сквозь них даже пистолетному патрону не пролететь, а уж заряду весом с десяток килограммов и подавно.
Ну а если что-то и пролетит, на этот случай аналогичные решетки стоят ниже чуть ли не через каждый метр. Далеко гранаты протиснуться не смогут.
Но Трэш такие затруднения предвидел, и потому гранаты у него сейчас не простые, а созданные специально для этого случая. Вместо взрывчатки в них термит – несложная в изготовлении смесь, при реакции разогревающаяся до температуры более двух тысяч градусов. И при этом выдающая расплав металла.
В теории этот металл, стекая вниз, должен просочиться через любую преграду. Ну, а если не просочиться, так прожечь, если та не слишком тугоплавкая. И там, выбравшись за пределы вентиляционной системы, вызвать многочисленные очаги возгорания.
Как это обернется на практике, точно никто не скажет. Но в том, что хлопот у внешников прибавится, сомнений нет. Чем больше всякого нехорошего на них свалится, тем легче действовать Трэшу и его воинству.
Забросив в цель последнюю гранату, помчался назад. Покачнулся от близкого разрыва, простучавшего осколками по броне. Ну надо же, очередная мина прилетела точно в крышу. Невеликая батарея все еще работает, продолжает набрасывать. Так сказать, угодил под дружественный огонь.
Лишь бы в голову не попала. Все остальное Трэш как-нибудь стерпит.
Справа заревело, вышибив пластиковую крышку шахты, в небо ушла немаленькая ракета. Непонятно: или пытаются достать минометчиков, или думают, что выхлопы двигателя сметут с крыши тех, кого туда не приглашали?
Трэша так просто прогнать не получится. Он – серьезный гость, а не случайно зашел. Стартовая шахта слишком далеко, для него ее деятельность не более чем ласковый порыв теплого ветерка. Но активность в той стороне ему не понравилась. У него на ракетную шахту имеются свои виды.
Пора озадачивать внешников новыми сюрпризами.
Подскочив к конусу заряда, он взмахом лапы сбил сминаемую вершинку, открыв полость, скрывавшую грубое металлическое кольцо. Ухватился за него, потянул плавно, без рывков. И помчался оттуда все к тому же краю крыши.
Слетев на пристройку, присел и приказал подчиненному:
– Ложись быстрее. И рот пошире раскрой.
– Меня что, кормить будут? – обрадовался мертвяк.
– Сейчас тебя так накормят, что неделю жрать не сможешь. Ложись, сказано!
Тот едва успел подчиниться, как заряд сработал.
Учитывая количество использованной взрывчатки, эффект вышел предсказуемо мощным. Поверхность крыши качнуло так, будто это не пристройка железобетонная, а палуба парусника, угодившего в ураган. Грохотнуло столь сильно, что на несколько мгновений воцарилась неприятно звенящая тишина, – уши отключились из-за изуверской нагрузки.
Трэш подскочил, взвалил на плечо лямку от ящика, помог подчиненному забраться на крышу основного блока, после чего и сам туда залез.
От заряда, естественно, ничего не осталось. Как и от решеток, прилегавших к месту взрыва. Их секции разлетались с такой дурью, что сильно искалечили и без того пострадавшие турели.
Дымящимся выходам вентиляционных шахт тоже досталось. Некоторые начисто подмело, только отверстия в крыше зияли. Но они не шли ни в какое сравнение с отверстием, возникшим на месте взрыва.
Мало того, что оно размерами куда побольше, так еще и извергалось, будто проснувшийся вулкан. Выбрасывало дымную струю на десятки метров, рассыпая по округе угольно-черные хлопья, похожие на сгоревшие бумажки.
Значит, заряд капитально повредил основной блок. Дело в том, что во внутренних помещениях форпоста всегда поддерживается повышенное давление.
В случае разгерметизации воздух устремляется наружу, а не внутрь. Таким несложным способом снижают риск заражения и легко определяют мелкие утечки.
Но сейчас насосы вряд ли справятся. Слишком велика пробоина, кроме того, от сотрясения могли разойтись щели между бетонными блоками, а то и трещины пойти. Сейчас где-то там, внизу, персонал торопливо пытается локализовать прорыв, окружая поврежденную часть здания гермодверьми, коих на таких объектах устанавливают десятки, а то и сотни.
Это хорошо. Пусть считают потери площади, пусть окружают, отгораживаясь от атмосферы Стикса. Чем больше дел их отвлекает, тем лучше.
И Трэш отдал подчиненным один из главных приказов.
Атака всеми силами со всех направлений. Неважно, выйдет у них что-нибудь или нет, сейчас надо нагружать внешников по полной.
Загнув вверх мешающие прутья порванной арматуры, Трэш спустился вниз, навстречу бьющему в рожу потоку воздуха. Нащупав под ногами твердое, отступил в сторону, прокашлялся, позвал подчиненного:
– Эй! Новое мясо! Спускайся, здесь еды полно!
После такого приглашения мертвяка долго ждать не пришлось. Чуть ли не кубарем свалился и начал озираться с жадным видом. Не увидев ничего, кроме широкого коридора, заполненного дымом, с обидой спросил:
– А где еда? Я ее не вижу.
Трэш подошел к ближайшей гермодвери. Она опустилась не до конца – что-то повредилось в механизме. Уши, чуть отошедшие после взрыва, уловили характерный шум. Где-то с другой стороны работают люди, пытаясь устранить неисправность.
Размахнувшись, Трэш так мощно ударил мечом, что не слишком крепкую дверь буквально смело. Двое техников, обнаружив рядом чудовище, забыли о служебном долге и помчались прочь, бросив инструменты.
Указав на них, Трэш прогудел:
– Это не еда, но их можно убивать. Убивай всех, кого увидишь. Ищи еду, она должна быть где-то ниже.
– Первый, я все понял, – бросил подчиненный уже на бегу, довольно добавив: – Хорошее место. Большое. Еды должно быть много.
Трэш, развернувшись, направился в другую сторону. Сломал еще одну гермодверь, тоже поврежденную. Следующая выглядела целой, но сдалась столь же легко.
Несмотря на повышенную надежность сооружения, которое достойно пережило знакомство с тяжеленным зарядом, система внутренней изоляции здесь продумана слабо. Даже не слишком развитая тварь быстро расправится с подобными преградами.
Эти смешные жалюзи лишь воздух способны надежно задерживать. Но, в сущности, в этом и заключается их задача. Так что Трэш придирается необоснованно.
Ситуация с проникновением зараженных подразумевает эвакуацию и прочие серьезные меры, но никак не оборону во внутренних помещениях.
Последней преградой оказалась обычная дверь. Не герметичная, а техническая. Хлипкая железная створка, за которой скрывался колодец для ракетной шахты. Именно из нее запустили ту единственную тяжелую ракету, которую Трэш заметил.
Дверь, естественно, не продержалась и пары секунд. Стенки ракетной шахты выглядели куда надежнее, но Трэш не собирался с ними сражаться. Его устраивали просветы колодца, из которого от подземного уровня до крыши вздымалась направляющая труба.
Сбросив в колодец фугасную гранату, Трэш отошел, переждал взрыв и, открыв ящик, достал оттуда мертвяка. Обычный бегун, взятый в стаю ненадолго. Он него требуется сделать то, что он вряд ли переживет, потому Ловкача использовать не стал.
Тот уже опытный. К нему привык. Да и жизнью ему обязан. Свои старые кадры беречь надо.
Мертвяка пришлось облачать в защитный костюм, прихваченный из коридора. Там у каждой гермодвери в стенах скрываются шкафчики с такими облачениями.
Комбинезон закрывает с ног до головы, пластик напротив глаз прозрачный, под ним топорщится цилиндр фильтра.
Вещь простенькая, но способна на несколько часов избавить от знакомства со смертоносным воздухом этого нехорошего мира.
Мертвяк, несмотря на низкий уровень развития и неудобный костюм, спустился по колодцу с ракетной шахтой с приличной ловкостью. Внизу обнаружилось, что граната, как и планировалось, разнесла тонкую стену, открыв доступ в коридор, куда этому лазутчику и требовалось проникнуть.
Но не сейчас. Время еще не пришло. Форпост, несмотря на все его несчастья, продолжал сражаться. Оглушенные уши даже в окружении толстенного бетона слышат пальбу на улице. Значит, этому подчиненному придется немного подождать.
Теперь Трэша ничего не отвлекает. Все, что следовало сделать, сделано.
Пришло время для его коронного выхода.
Меч разнес очередную гермодверь. В открывшемся взору коридоре стояли двое. Выражения их лиц за стеклами противогазов Трэш видеть не мог, но не сомневался, что радость там не наблюдалась.
Заплясали выхлопы на концах автоматных стволов. Не обращая внимания на удары пуль, Трэш замахнулся и отправил меч в горизонтальный полет.
Пальба мгновенно стихла.
Направившись дальше, переступил через кровь и разрубленные тела, поднял меч, врезал по лифтовой двери. Та удар выдержала неплохо, но только первый удар. Последующие легко ее разнесли.
Сунув голову в лифтовую шахту, Трэш оценил обстановку и без раздумий прыгнул вниз. Пролетев метров десять, приземлился на бетонный пол. Вновь взялся за меч, ломая вторую дверь.
Надолго она его тоже не сдержала. Выбравшись в очередной коридор, метнул стальной блин вслед улепетывающему солдату. Хотел было и во второго внешника чем-нибудь тяжелым бросить, но тот проворно заскочил за угол.
Трэш направился за удравшим. Нет, не догнать решил, а просто потому, что им сейчас по пути.
Дверей больше не встретилось. Кроме, разумеется, самой последней, до которой добрался уже без помех. Именно за ней скрывается то, что ему нужно.
Мимо промчался подчиненный. Кровь заливала его с ног до головы, но по всем признакам принадлежала она не ему.
На ходу мертвяк коротко отчитался:
– Продолжаю искать вкусную еду.
– Стоять! – скомандовал Трэш. – Сейчас помогать будешь. Вид у тебя подходящий… психологически убедительный.
Эта дверь оказалась серьезной. Пусть и тонкая, но все же броневая плита, а не стальной лист с пластиком и резиной, усиленный лишь ребрами жесткости. Меч только вмятины на ней оставлял.
Но Трэш знал, что следует делать. Почти не прилагая усилий, ослабил защиту рук, перебросив большую часть силы в ладони. И надавил, заставляя силу компактно набиваться к когтям, что выступали так далеко и удобно. Аналог шипов, тех самых центров, на которые опиралась биологическая броня. Но только броня защищает, а у когтей – иная задача.
Удар. Еще удар. Вот так сильные монстры способны прошибать корпуса боевой техники. Прочнейший железобетон разлетается, будто некачественный пенопласт. Хорошенько постучал по периметру, разрубая скрытые в недрах стен крепления. А потом, разогнавшись, живым тараном сшиб ослабленную преграду.
Та еще не успела по полу загрохотать, как загремели выстрелы. В основном пистолетные, серьезное вооружение в зале управления имелось только у пары дежурных солдат. Да и то всего лишь обычные автоматы, Трэшу их огонь – что щекотка.
Сквозь пальбу наконец послышался голос системы оповещения, раз за разом повторяющий долгожданное сообщение:
– Внимание! Главный зал атакован! Всему персоналу срочно проследовать в убежища! Внимание! Главный зал атакован! Всему персоналу…
Одним взмахом меча разрубив обоих автоматчиков и заодно чуть не снеся голову подвернувшемуся под горячую руку технику, Трэш тоже подал голос, злобно рявкнув:
– Всем стоять! Успокоились! Бросили оружие! Считаю до трех! Кто не бросит, того скормлю вот этому милому парню!
И Трэш указал на подчиненного. Тот, полностью залитый кровью, выглядел так, что в озвученную угрозу поверит даже самый заядлый скептик.
Пальба, и без того шедшая на спад по причине ее зримой бесполезности, резко притихла. А Трэш указал когтем на одного из операторов, который укрывался за стойкой с мониторами:
– Ты почему так поздно бросил оружие?! Жить надоело?! Ты кто такой?! Отвечай! Быстро отвечай!
Из-под фильтра послышалось приглушенно-испуганное:
– Капрал Лев.
– Лев? – задумчиво протянул Трэш. – Какое грозное имя. Да, с таким именем ты и должен последним оружие бросать. Капрал Лев, это ведь твой пост?
Покосившись на лапу, направленную на кресло перед пультом, капрал кивнул:
– Да, мой.
– Прекрасно. Присаживайся, Лев.
Пока тот выполнял указание, Трэш, бегая взглядом по другому пульту, протянул руку, раздавил когтем предохранительное стекло, после чего потянул укрытый за ним рычаг рубильника.
Прекрасно. Уцелевший персонал мчится в убежища, а автоматизированные системы уничтожения Трэш только что отключил. Дальше надо повторить процедуру с другим рубильником, открыв все уцелевшие двери.
В общем, форпост можно считать захваченным.
То, что гарнизон почти не понес потери, ничего не значит. Это ведь только начало.
Люди смотрели на Трэша с таким ужасом, что на разумные мысли в головах места не оставалось. Но пара взглядов ему не понравилась. Даже защитные маски не скрыли то, что эти операторы чересчур внимательно следят за действиями монстра. Конечно, им страшно, но соображают они, по-видимому, вполне здраво.
Мысленно назначив их первыми кандидатами на заклание, Трэш обернулся к капралу:
– Лев, мне надо провести разговор на общей частоте. И на всех резервных частотах. Одновременно на всех. Давай, начинай. И шифратор не включай, я буду говорить открытым текстом.
– Я понял. Одну минутку.
– Не торопись, капрал. У тебя есть целых десять минут. А может, и пятнадцать. Мои ребята должны протянуть сюда провод, быстрее у них вряд ли получится.
Форпост захвачен, но это и правда только начало.
Уже много чего сделано, но дел все еще невпроворот.

Глава 35

Напрягая связки, чтобы говорить понятнее, Трэш произнес:
– Вызываю Гнездо. Повторяю, вызываю Гнездо.
– Гнездо на связи. Назовитесь, – прозвучало в динамике, примотанном к ушному отверстию на манер наушника.
– Называйте меня Форс-мажор.
– Назовитесь. Корреспондент Форс-мажор неизвестен. Перейдите на частоту двенадцать и используйте скремблер.
– Парень, ты что, на голову больной? Я тот самый Форс-мажор, из-за которого твои командиры разбрасывают атомные бомбы. Так что никуда я не пойду. Я здесь останусь. А вот ты сходишь за этими самыми командирами. Мне нужен самый главный. Хочу ему кое-что сказать.
– Оставайтесь на связи.
– Останусь, останусь. Я сильно не тороплюсь.
Спустя секунд тридцать из динамика послышался другой голос, чуть посолиднее:
– Гнездо на связи.
– Я, кажется, ясно сказал, что буду говорить только с самым главным, – ответил Трэш. – Ты не самый главный.
Он, конечно, блефовал, но, будучи знаком с системой, был уверен, что так быстро с высшим руководством его связывать не станут.
Собеседник на блеф купился и врать не стал:
– Я дежурный офицер. Я передам генералу все, что вы скажете.
– Я сам передам генералу то, что хочу ему сказать, – парировал Трэш. – Кстати, вы в курсе новостей? Так получилось, что я теперь самый главный на территории седьмого форпоста. Власть поменялась. И тут много ваших людей. Сейчас один из них подаст голос. Эй! Капрал Лев! Представьтесь дежурному офицеру базы!
– Я капрал Лев, – проблеял оператор, косясь на коготь напротив своей шеи.
Лапой, которой принадлежал коготь, управлял Трэш. Издали управлял, сидя в водостоке под железнодорожной насыпью, в паре километров от форпоста. Но это не мешало ему контролировать ситуацию.
– Капрал Лев, доложите дежурному офицеру обстановку на объекте, – сказал Трэш.
Тот, чуть оживившись, начал сыпать сведениями:
– Сэр, седьмой форпост захвачен. Это зараженные. Управляемые зараженные. Двое из них сейчас в главном зале, рядом со мной. Ими управляет очень большой измененный. Я о таких никогда не слышал. Точное количество нападающих неизвестно. Но их много. Повторяю, их замечено много. Все дежурные тоже рядом со мной. Остальной персонал в убежищах. Но я не уверен, что туда успели добраться все наши.
– Стоп, капрал Лев, – перебил Трэш. – А теперь скажите дежурному офицеру, что делают зараженные, которые сейчас рядом с вами.
– О!.. Матерь божья! О, господи! Сэр! Тварь только что сорвала маску с лейтенанта Корса! Сэр, у лейтенанта руки связаны проволокой, он не может ничего с этим сделать! Сэр, база заражена! Лейтенант дышит местным воздухом!
– Помолчи! – рявкнул Трэш и вежливо продолжил: – Эй, дежурный офицер. Я буду убивать их одного за другим. Я остановлюсь только тогда, когда со мной станет говорить главный.
– Но он сейчас не может выйти на связь, – изменившимся голосом ответили с базы.
– Жаль, – вздохнул Трэш и добавил: – Капрал Лев, четко и ясно объясните дежурному офицеру, что только что случилось.
– С… сэр. Эта тварь… этот зараженный… Он только что снял маску с сержанта Ивона… а до этого с лейтенанта Корса.
Трэш продолжил:
– Ивон и Корс дышат свежим воздухом. Я еще многих могу заставить им подышать. А все потому, что ваш главный не хочет со мной поговорить. Как видите, его застенчивость вам дорого обходится.
– Одну минуту, – напряженно ответил дежурный офицер. – Я пытаюсь вас связать. Качественную связь не гарантирую. Я делаю все, что возможно.
– Делай, делай, мы в тебя верим, – одобрил Трэш. – Но ты сам сказал, что справишься за минуту. За язык тебя не тянули. Если не успеешь, кому-то придется присоединиться к Ивону и Корсу.
Офицер уложился в сорок с небольшим секунд.
Успел. Не пришлось трогать никого, кроме той парочки, которую Трэш изначально определил первыми кандидатами на избавление от защитных масок.
– Говорит генерал Милош. Это действительно я, прекратите убивать заложников.
– Это не заложники, это мои пленники. А я никакие конвенции не подписывал и могу делать с ними, что угодно. Да и разве это смерть? Вашим людям, генерал, при любом раскладе светит новая жизнь.
– Чего вы хотите?
– Я слышу знакомый шум. Это похоже на авиационный двигатель, – ответил Трэш. – Вы летите на вертолете. И я догадываюсь, куда. Похвально, что не отсиживаетесь в тылу. Но вам придется развернуться. Никто не должен приближаться к филиалу. И ничто.
– Я вас плохо слышу. Чего вы хотите? Каковы ваши требования?
– Все вы прекрасно слышите, – вздохнув, сказал Трэш. – Вы одновременно и со мной говорите, и слушаете ваших людей, которые заперты в убежищах. Решили вытащить их, да? А как же те, которых я держу в зале управления? Ну да, там всего лишь несколько человек из дежурной смены, ими можно и пожертвовать. Я понимаю. Но вы, генерал, напрасно не слушаете, что я вам говорю. То, что я говорю, надо выполнять. Вы не выполнили. Этим самым вы только что убили половину своих людей. Я о тех, которые сейчас в убежищах.
– О чем вы? – продолжал гнуть свое военный. – Чего вы хотите?
– Я уже сказал, чего хочу, – ответил Трэш. – Но вы не хотите меня слушать. Ну что же, послушайте своих людей. Тех, кто сидят в убежищах. Им ведь там ничего не грозит, не так ли?
На самом деле грозило. Еще и как грозило! Но никто об этом даже не подозревал.
Кроме Трэша.
Убежища в форпостах создавались с таким расчетом, чтобы вероятные противники не смогли туда проникнуть за час и тем более быстрее. Ни развитые зараженные, ни аборигены не в силах быстрее расправиться с многослойными броневыми плитами и решетками, перекрывающими входы. Чтобы обойти преграды, придется сокрушить несколько метров прочнейшего железобетона, местами дополненного стальными листами. В общем, все устроено надежнее, чем в хранилищах некоторых уважаемых банков.
За час должно подоспеть подкрепление с главной базы и соседних форпостов. А ударная авиация способна подтянуться куда быстрее.
Даже близкий подрыв тактического ядерного боезаряда не должен навредить убежищу. Кластер можно залить тереном в несколько слоев, смертоносный аэрозоль тоже не доберется до укрывшихся людей.
Трэш все это знал и предвидел, что на каком-то этапе гарнизон форпоста попытается закрыться в убежищах на нижнем уровне. При этом в его распоряжении останутся лишь те люди, которых он застанет в зале управления. Именно захват этого поста просто обязан запускать процедуру эвакуации.
И он не стал препятствовать внешникам бросать посты. Пускай без помех собираются в местах, которые считают безопасными, и потом докладывают по автономной связи, что у них все прекрасно. Руководство ведь должно поверить и на основании этой информации принять решение.
Решение нелегкое. Они должны постараться уничтожить Трэша и его стаю, несмотря на риск, которому подвергнется захваченный персонал.
Это нормально. В гарнизоне форпоста около сотни человек. В зале управления живыми захвачено девять. Из них двоих уже нельзя считать полноценными заложниками. Остаются семеро. Ими, конечно, жертвовать не хочется, но ради спасения почти сотни – вполне приемлемая математика.
Пожалуй, пора объяснить генералу, что в его расчеты закралась ошибка.
Фатальная ошибка.
– Капрал Лев, мне кажется, меня не понимают. Передайте генералу Милошу, чтобы прямо сейчас связался с убежищем номер два. Пусть спросит, какая у них там обстановка. Может, вас он поймет лучше.

* * *

Обстановка в убежище номер два была нервозной. В бронированный отсек набилось четыре десятка человек. Всем им пришлось спешно бросать боевые посты и мчаться вниз, пытаясь не попасться тварям, проникшим в главный корпус. Кому-то выпала сомнительная удача полюбоваться на монстров издали и остаться при этом в живых. Теперь они взахлеб рассказывали о чудовищах, помимо естественной брони защищенных громадными бронежилетами и угловатыми касками. Нечего и думать навредить таким колоссам из личного оружия. Спасибо, что размер уродов не позволял им развивать высокую скорость в тесноте комплекса.
Другие, также взахлеб, торопились рассказать о том, что видели на мониторах турельных прицелов. По их словам, чудовищ снаружи разгуливало еще больше. В основном мелочь, но за ее спинами такие особи укрывались, что смотреть страшно.
В общем, народу, столпившемуся в тесноте отсека, было о чем поговорить. И даже маски индивидуальной защиты не помеха. Одновременно все пытались поделиться тем, что видели, потому ор стоял неимоверный.
Лишь один из присутствующих скромно помалкивал. Скорее всего простой техник без допуска к наружным работам. По тревоге ему пришлось забираться в аварийный костюм биологической защиты. Такие хранятся в нишах возле каждой гермодвери. Защита у них – так себе. Непрочный материал, стесняющий движения. Но здесь ведь долго держаться не требуется, всего-то и надо – менее часа подождать. Ну и система защиты дыхания тоже не ахти. С такой полноценно не поговоришь. Может, потому и сидел, словно воды в рот набрав.
В общем, обстановка шумная и нервная. Плюс освещение аварийное – красноватое и тусклое. Это добавляло волнения, потому как означало, что убежище больше не получает электричество от центрального узла. Вот и приходится сидеть в масках, не растрачивая ресурсы резервных батарей на автономную систему вентиляции.
На молчаливого техника, скромно пристроившегося у стеночки, никто не обращал внимания. Сидит себе тихонечко и никому не мешает.
Полностью неинтересный.
Под грубым материалом защитного костюма скрывался не техник. Этот человек вообще не имел отношения к экспедиционному корпусу.
Да он даже человеком не являлся. По классификации туземцев – зараженный стадии бегун. Тот самый, которого Трэш пронес в основной корпус, запустив в колодец для ракетной шахты.
Этот «одноразовый подчиненный» удосужился получить персональное прозвище.
И звали его – Троянский Конь.
Пусть форпост и чужой, но Трэш похожих навидался. Ну и подготовился неплохо. Да там много и не потребовалось.
Всего-то разворотить электрощит, от которого питался нижний уровень, и вовремя вывести Троянского Коня из колодца для ракетной шахты. А дальше зараженный, одетый в скрывающий тело и голову защитный костюм, легко затерялся среди внешников, торопящихся укрыться в одном из двух убежищ. В условиях паники и скудного освещения неестественно ковыляющая фигура ни у кого не вызвала подозрения.
В таком костюме не всякому дано нормально передвигаться. На то он и аварийный.
Вот так в убежище проникла смертоносная часть этого бесчеловечного мира.
Получив последний приказ вожака, Троянский Конь, не раздумывая, взрезал коротким ножом ткань костюма, вытащил гранату, слегка модифицированную Ловкачом, потянул за кольцо. Опустил руку, чуть подал кистью вперед, позволив покатиться по полу яйцу, скрывавшему под пластиковой оболочкой небольшой заряд взрывчатки и тысячи мелких стальных шариков, выпачканных зараженной кровью.
Никакой реакции на это не последовало, действия молчаливого техника остались незамеченными.
Рука вновь скользнула в прорезь, проделанную в костюме, и повторила то же самое со второй гранатой.
Трэш убрал контроль и отключился от подчиненного.
Дело сделано.
А Троянский Конь, оставшись предоставленным самому себе, вскочив, сорвал маску вместе с капюшоном и, радостно урча, впился зубами в ухо ближайшего внешника.
Как удачно, что у жертвы оказался простенький респиратор, а не противогаз, прикрывающий всю голову.
В следующий миг разорвалась первая граната.

* * *

Трэш, выждав паузу, с напускным сочувствием спросил:
– Генерал, я слышал, что у вас плохие новости. Какие-то проблемы со вторым убежищем. Говорят, оно внезапно подверглось заражению. Так ведь? Какая трагедия! Теперь все, кто там оказался, сыграют в игру, которую туземцы называют лотереей Стикса. Шансы на победу там невелики. Ну, вы это сами знаете. Итак, проясню ситуацию. Вы только что убили около сорока человек. Сами убили, своим решением. И если продолжите в том же духе, убьете еще приблизительно столько же. Я сейчас про первое убежище. Вы, генерал, считаете себя здесь самым хитрым, но это не так. То, что вы против меня придумаете через минуту, я знал еще неделю назад. Я все наперед знаю, всю вашу систему. Она хороша, не спорю, но она уязвима. И я знаю все ее уязвимости. Форс-мажор на то и Форс-мажор. Капрал Лев, скажите, каким способом я сейчас разговариваю. Доложите генералу Милошу.
– Сэр, этот… это… Здесь режим громкой связи. И существа принесли сюда колонку. Небольшую колонку и микрофон. Самого этого… Самого Форс-мажора здесь нет. Здесь только его голос, из колонки, а вас он слышит через микрофон. И меня.
– Все правильно, – признал Трэш. – И скажи, капрал Лев, какой длины провод связывает тебя и меня?
– Я не могу это точно знать.
– А ты предположи.
– Ну… мне кажется, что он длинный.
– Верно, капрал Лев, он очень длинный. В нем несколько километров. Так что извините за низкое качество звука – длина линии сказывается. Генерал, вы понимаете, к чему я это веду? Это к тому, что вы можете все свои бомбы скинуть на филиал, но все, что я при этом потеряю – это колонку с микрофоном. Хорошая колонка, мне она понравилась. Красиво оформлена. Сам выбирал. Но я как-нибудь переживу эту потерю. Как и потерю тех, кого вы называете существами. Здесь такой богатый мир, что новых помощников я найду даже быстрее, чем новую колонку. А вот вам здесь новых людей не найти, как и новый филиал. Придется доставлять их из родного мира. И отстраивать филиал заново. В другом, конечно, месте, потому что этот стаб вы испоганите радиацией. А потом вам понадобятся еще люди. Еще и еще. И новые филиалы. Потому что я буду приходить к вам снова и снова, и вы никак не сможете этому помешать. Это мой мир, я хожу здесь, где захочу. Я могу побывать в таких местах, о которых вы и думать боитесь. Могу даже подкинуть вам оттуда пару подарков. Например, ядерные заряды. Вы не представляете, сколько разного добра можно найти на востоке. Туда даже туземцы не ходят, нет им на восток дороги. А вот для меня все дороги открыты. Так что, генерал и все те, кто сейчас слушает наши переговоры, готовьтесь к тому, что я стану часто заглядывать к вам в гости.
– Я уже приказал разворачиваться! – нервно ответил Милош. – Ни по воздуху, ни по земле никто не подойдет к филиалу! Чего вам еще надо?! Ваши требования?!
– Мудрый поступок, – довольно заявил Трэш. – Жаль, что вы с ним слегка запоздали. Ну да ничего, всего-то меньше полусотни потеряли. Могло быть и хуже. И да, будет гораздо хуже, если вы не выплатите мне по пятнадцать жемчужин каждого цвета. И границу зоны, которую вы оставляете мне, придется перенести на двадцать километров к северу. Это от первоначальной цифры. Все, что южнее этой линии, мое. И да, я слаб в геометрии, так что вы поблизости от границы не показывайтесь. Во избежание. И летать рядом тоже не надо. И эти шарики ваши, которые вы любите подвешивать… Подвешивайте их где-нибудь подальше от моей земли. Ну и да, еще один момент остался. По три жемчужины каждого цвета я должен буду получать каждые тридцать дней. Это маленькая компенсация в наказание за ваше ослиное упрямство. Старайтесь с выплатами не опаздывать.
– Вы это серьезно?! – чуть не лопаясь от возмущения, прокричал генерал.
– Ну… в принципе я понимаю, что сильно продешевил, – насмешливо ответил Трэш. – Экспедиционный корпус стоит куда дороже, а я ведь со временем могу его на ноль умножить. Ну да ладно, не будем мелочиться. И я даже поблажку сделаю. Я понимаю, что вас сильно волнует город на моей территории. Это потенциальный источник угрозы, его принято подчищать. Я все понимаю и не хочу создавать вам лишние проблемы. Потому после каждой перезагрузки у вас будет ровно неделя. Можете вводить в город наземные силы, можете работать авиацией. Прямиком к нему приезжайте и работайте. Но если кто-то заедет не туда или задержится хотя бы на час сверх недельного срока, я буду огорчен. А огорчать меня не надо. Это вам слишком дорого обойдется.
– Вы должны понимать, что у меня нет полномочий на принятие таких решений. Да у нас даже столько жемчужин нет. Где мы их возьмем?
– Это ваши проблемы, а не мои. У вас, генерал, три дня. Три дня, чтобы принять мои условия и принести жемчуг. На то же самое место принести. Как только жемчуг будет получен, мои помощники уйдут из форпоста. Вы там поторопитесь, генерал. Людям в первом убежище тесновато и страшно. Тем, кто снаружи остался, тоже невесело. А уж что сейчас во втором убежище творится, мне страшно представить. Прощайте, генерал, на этом я отключаюсь. Все, что надо было обсудить, мы обсудили. С вас жемчуг и отвод всех сил за линию границы.
Трэш опустил грубую деревяшку с примотанным к ней миниатюрным микрофоном.
Дело сделано. И скорее всего у него все получилось.
Эти люди выглядят, как солдаты, сражаются, как солдаты, говорят, как солдаты. У них есть воинские звания, знаки различия и награды.
Но это все мишура. Это не армия – это бизнесмены. Они здесь делают деньги. Большие деньги. А то, что им сейчас устроил Трэш, называется издержками.
И это не просто издержки, а издержки большие. И это при том, что речь идет только о начале настоящих неприятностей.
Бизнес издержки не любит. В такой ситуации для них проще всего – заплатить. Да, это тоже непредвиденные траты, но они куда меньше тех, которые они рискуют заполучить, если продолжат в том же духе.
Не говоря уже о том, что разговор шел в открытую, по многим частотам. Его слушали многие, а кто не слушал, тот быстро узнает содержание.
Эти люди не солдаты. Они пришли сюда деньги получать, а не умирать. Рисковать своими шкурами из-за того, что кто-то не захотел договориться с непонятным монстром, им не захочется. Пойдут разговорчики, а там и до разного саботажа недалеко. У низового персонала есть свои способы давления на вышестоящих. Это корпус, здесь все зависят от всех, разлад вносить нельзя.
Трэш получит свое. Ему даже три дня ждать не придется. Внешники быстрее подсуетятся.

Глава 36

Стая изрядно поредела. Из новичков уцелело лишь четверо, причем трое из них серьезно потрепаны. Им теперь придется не один день отъедаться и отсыпаться. Считая Второго, Пса и Ловкача, у Трэша осталось всего лишь семь подручных, при лимите в пятнадцать.
Да уж, немало крови седьмой форпост попил.
Но это не разгром, это, как ни странно, – победа. Зачем сожалеть о потерях, если не так далеко отсюда располагаются места, где можно с легкостью набрать новый состав?
А если повезет, получится еще и лимит увеличить.
Трэш осторожно поставил штангу на упоры. Сколько в ней веса? Понятно, что больше пары тонн, но вот точное значение неизвестно. Увы, приходится навешивать на гриф все, что под руку попадется. Только на максимуме получается результат, вот потому и добавляет железяку за железякой, работая на пределе.
Кажется, Трэш нащупал баланс. Схему, при которой, почти не прибавляя в весе, можно увеличивать как грубую физическую силу, так и мощность незримой сетки, которая оплетает все ткани. Пока не все ясно, но с каждым днем он все больше и больше понимает, как именно работает его тело и что следует предпринимать для его улучшения.
Максимально завышать вес спортивных снарядов – один из путей для этого самого улучшения.
Теперь бы еще дождаться, когда истечет срок ультиматума. И тогда Трэш вволю поэкспериментирует с жемчугом. Хотя с этим жемчугом тоже не все ясно. Он уже однажды, в прошлой жизни, ошибся с ним, приписав несуществующие свойства. Как бы и в новой не опростоволоситься!
Впрочем, у него имеется прекрасный источник информации по этой теме. К сожалению, слегка несговорчивый. Ну да ладно, ведь время многое лечит. Оно способно превращать злобных врагов если не в друзей, то в людей, открытых для плодотворного сотрудничества.

* * *

На одно лишь время Трэш полагаться не захотел и потому к делу перевоспитания Лопуха привлек своего старого подручного – Пса.
Тот знахарю скучать не давал. Несчастному узнику день за днем приходилось торчать посреди клетки в крайне неудобном положении. Чуть отклонишься, и тебя достанет лапа, протянутая сквозь просветы между прутьями.
Потому почти каждое пробуждение Лопуха было кошмарным. Он зарабатывал все новые и новые раны от когтей, а заодно и нервное расстройство.
Часами приходилось смотреть, как перед лицом размахивают лапами, пытаясь дотянуться. Ну и плюс бытовые неудобства, включающие сложности с гигиеной и однообразно-скудное питание, подобранное с таким расчетом, чтобы не баловать узника приятными вкусовыми ощущениями.
Из развлечений только музыка – колонка в углу, проигрывающая одну и ту же полностью бездарную песню, от которой уже после первого прослушивания взвоет даже глухой.
Но она не умолкала двадцать четыре часа в сутки.
Надо отдать знахарю должное. Он поначалу держался бодро. Все также хамил и даже агрессивно пытался достать Пса, стуча по его лапам той самой фанеркой, которую отодрал от ящика в первый день.
Но фанерка вскоре развалилась, а поток брани оскудел, а затем и вовсе иссяк.
Потянулись тоскливые дни, где ни поспать нормально, ни хотя бы прилечь без сна. Тусклый и зловещий свет от маленьких красных лампочек по углам, омерзительная музыка и постоянное мелькание когтей со всех сторон.
Вечно такое терпеть, может, кому-то и по силам, но Лопух к таким людям не относился.
Знахарь спекся.
Глядя на этого, еще не так давно агрессивно-наглого и уверенного в себе туземца, Трэш скривился. И дело здесь не в запашке, который исходил от тела знахаря. Тому, впервые за все время, позволили вымыться и сменить одежду, но нюх элиты так просто не обманешь, чует отголоски застарелого смрада.
Глаза Лопуха походили на глаза безумца. Он непрерывно озирался, иногда при этом корча такую рожу, будто увидел черта. Что в принципе недалеко от истины, потому как за спиной у знахаря стоял Пес.
Подручный, столько дней скрашивавший жизнь Лопуха, не просто стоял. Он то и дело шумно подбирал стекающую изо рта слюну и плотоядно облизывался. При этом мертвяк непрерывно сверлил макушку человека жадным взглядом.
Похоже, знахаря все это сильно нервировало.
Трэш, изображая из себя радушного хозяина, указал на самодельный стол, заставленный деликатесами:
– Уважаемый Лопух, ну что же ты сидишь, ничего даже не пробуешь. Угощайся, не надо никого стесняться.
Знахарь, в очередной раз покосившись на Пса, нервно произнес:
– А водки можно?
Трэш покачал головой:
– Я хочу с тобой поговорить. И хочу, чтобы ты при разговоре был трезвым.
– От трезвого меня толку сейчас вообще не будет, – заявил на это Лопух. – Мне надо башку разгрузить. Прямо сейчас надо.
– Так, может, тебе стоит отдохнуть? – тем же радушным голосом предложил Трэш. – В клетку ведь вернуться недолго, а ты к ней привык уже. Полежишь, музыку послушаешь.
Знахаря аж передернуло:
– Все! Замяли тему! Говори уже, чего хотел. И вообще, чего сразу не сказал? Зачем так было делать?
– Так ты поначалу не выглядел таким сговорчивым.
– А я просто резкий такой. Со мной всегда так. Со мной по-хорошему народ договаривается, один ты хрен знает что учудил. Я ведь так и помереть мог. И что потом? Где ты еще нормального знахаря найдешь? Я тут такой один, остальные против меня не играют.
– Стикс велик, – философски заметил Трэш. – Поискать, так и получше найти можно.
– Ни хрена ты не понимаешь. Ты даже Улей Стиксом зовешь. Слыхал, что имя Господа всуе не поминают? Вот Стикс – это как имя Господа.
– Понимаю, – кивнул Трэш. – Для вас это сакральное слово. А Улей – повседневное.
– Ишь ты… какие слова умные знаешь. Так чего тебе от Лопуха понадобилось? Говори уже.
– Помощь нужна.
– И что дальше?
– Понимаешь, я и сам толком не знаю, чем ты можешь мне помочь…
– А кто тогда знает?! – чуть не взвыл Лопух. – Я, что ли? Да я вообще ни хрена не знаю. Я даже не знаю, кто ты такой. Вот какого ты со мной так?! Чего тебе надо, урод?! Да я…
Пес, подчиняясь команде, слегка стукнул знахаря по макушке. Тот от его прикосновения чуть глаза не потерял и ухитрился так вжаться в стул, что макушка оказалась чуть ли не вровень со столешницей.
– Повежливее себя веди, – без угрозы сказал Трэш. И перешел к делу: – Для начала мне надо разобраться с умениями. Со своими умениями.
– У тебя что, еще и умения есть? – Глаза Лопуха полезли на лоб.
Трэш, держа в памяти все, что узнал из методички и выведал у Коньяка, покачал головой:
– Мне рекомендовали тебя как лучшего знахаря в этих краях. А ты, получается, не замечаешь очевидные вещи.
– Это я-то не замечаю?! – вскинулся Лопух. – Да все я замечаю. Если посмотреть дают, а не по ушам ездят.
– Вот и посмотри.
Знахарь, поднявшись, оглянулся на Пса, неуверенно обошел стол, остановился сбоку от Трэша и попросил:
– Ты бы это… Ты бы не мог чуть наклониться. Мне доступ к голове твоей нужен.
– Если ты какую-нибудь пакость задумал, учти, что этих ребят я держу под контролем. – Трэш указал в сторону потрепанных новобранцев, шумно грызущих коровьи мослы. – И про Пса тоже не забывай, он давно мечтает до тебя добраться.
– Да понял я, понял. Не напрягайся. Мне просто надо посмотреть.
Работу знахаря Трэш не ощущал. Он видел, как порхают руки Лопуха, то замирая на висках, то перебираясь куда-то в область затылка. Но ничего более, никакой реакции.
Непонятные манипуляции продолжались минут пятнадцать, после чего Лопух отступил на пару шагов, утер испарину со лба и севшим голосом заявил:
– Да ты кто вообще-то такой?
– Некоторые называют меня Трэшем. Для других я Форс-мажор. Я не гордый, я и на то, и на то отзываться могу.
– Я не о прозвище. Получается, ты никакой не кваз. Ты вообще непонятно что такое. Что с тобой не так?
– Именно это я и хотел узнать, – ответил Трэш. – Я так понял, ты ничем помочь не сможешь?
– В каком смысле помочь?
– Я насчет умения.
– Ну… в принципе я какое-то умение у тебя вижу. Не так, как обычно, но вижу. Это как в сковородку заглянуть, а там, вместо яичницы, волосатая рука кукиш крутит. Ну ты понял, ненормально все с тобой. Но Улей дал тебе свой дар. И этот дар активирован. Я это вижу. Что ты еще от меня хочешь?
– Понимаешь, Лопух… это умение. Я его вижу как светящийся шарик. Маленький мячик. Это внутри меня.
– Ты видишь свое умение? – искренне поразился туземец.
– Ну да. Вижу. Говорю же, это выглядит как мячик светящийся.
– Никто не может это видеть. Только знахари. И это нельзя называть видением. Это что-то другое. Тому, кто не знахарь, нас не понять.
– А я вот вижу, – стоял на своем Трэш. – Я даже управляю умением через это видение. Я внутрь себя заглядываю, и вот он, мячик мой. Но я не могу его усиливать. Точнее, сначала мог, но потом как в стену уперся. Дальше никуда, сплошной тупик. И еще вокруг мячика начал летать шарик. Тоже светящийся и очень маленький. Но я ничего не могу с ним сделать. Я не понимаю, что это такое. От тебя я хочу узнать, как сделать умение сильнее. И насчет шарика тоже хочу понять, что это такое и есть ли от него какая-нибудь польза.
– Сразу надо было это рассказать, – заявил знахарь. – Ладно, давай заново посмотрю. Самому интересно стало, что у тебя там за шарики с роликами.
– Один шарик без ролика, – поправил Трэш.
– Да хоть сто с костылями, это неважно. Давай башку подставляй.
На этот раз знахарь провозился куда больше. Минимум с полчаса прошло, прежде чем он вновь отступил на пару шагов и, стирая со лба ручьи пота, устало и одновременно ошеломленно протянул:
– Да-а… ну и дела-а…
– И что там? – жадно спросил Трэш.
– А хрен его знает, что. У тебя ведь все не как у людей. Но есть что-то и от нас, от иммунных. Я тебе точно могу сказать одно, что институтские дадут трахнуть своего самого главного профессора, если я им расскажу то, что сейчас у тебя видел.
– Получается, тебе светит прекрасная награда, – без тени насмешки ответил на это Трэш и вернулся к наболевшему: – Ну, а что там с умением?
– Ты говорил, что можешь им управлять?
– Да.
– И каким способом? – уточнил знахарь.
– Я сжимаю его.
– Мысленно сжимаешь?
– Не знаю как, но я это делаю не руками.
– Ну так возьми то, чем ты это делаешь, ухвати этот маленький шарик и затащи его в большой.
– Не понял? – напрягся Трэш.
– Что ты не понял?! – чуть не взвыл знахарь. – Да пойми же ты, я ведь сам не знаю, что и как должно делаться. Но я знаю, что надо провести объединение. То, как у тебя устроено, – неправильно. Похоже на то, как у некоторых иммунных не проходит слияние. Оно само по себе должно получаться, при развитии умения, но у некоторых бывают сбои. Контузия не вовремя приключится, или по башке сильно врежут, или просто на ровном месте. И все ползут ко мне с глупыми вопросами! Вот им тоже самим надо себе вправлять умения. Знахарь только направить может в таком деле, сам он вряд ли что-то сделает.
– Понял, – кивнул Трэш. – Сейчас попробую.
Удивительное дело, но получилось сразу. С первой попытки. Так легко и естественно, будто он всю жизнь только тем и занимался, что вставлял светящийся шарик в такой же яркий мячик.
Это до того естественно, что хоть бери и начинай костерить себя последними словами. За то, что без помощи не разобрался.
– Я сделал это, – осклабился Трэш. – У меня получилось.
– Ну да, это понятно. Хоть у тебя рожа и похожа на дверь сортирную, но видно, что сильно обрадовался. И чего тебе дальше надо от Лопуха?
– Видишь ли… – замялся Трэш. – Дело в том, что я не всегда был таким.
– А то я всегда руками вокруг тупых голов водил, – хмыкнул знахарь. – Все мы здесь когда-то были совсем не такими.
Трэш продолжил еще более неуверенно:
– А можно как-то исправить?.. Вернуть назад… Убрать то, что со мной сделали.
Знахарь покачал головой:
– Парень, да я понятия не имею, что с тобой делали. Ты весь какой-то ненормальный. Таких не бывает. Я ведь знахарь, я бы о таких знал.
– Я не местный. Издалека пришел.
– И какого ж тебе дома не сиделось? Вот там и спрашивай, как с тобой такое получилось.
– Некоторые моменты я знаю, – сказал Трэш. – Но, к сожалению, не все. Так получилось, что я на несколько лет выпал из жизни.
– Ну а я чем могу помочь? Мне подсказки нужны. Вот вроде той, когда ты про шарик с мячиком рассказывал. Я не понимаю, что с тобой сотворили. Мне надо знать все. До последней мелочи знать. Я почти уверен, что ты – случайность. Стечение много чего всякого в одном месте, в одно время.
Трэшу не хотелось делиться деталями своей биографии, поэтому он попытался рассказать о себе с минимумом конкретики:
– Я был обычным человеком. Потом попал сюда, в этот мир. И так получилось, что сразу принял черную жемчужину. Потом внешники ставили надо мной всякие эксперименты. Знаю точно, что вначале не давали живец. От этого я вроде бы переродился. Или случилось что-то, очень похожее на перерождение. Потом не знаю, что было. На несколько лет полностью из жизни выпал. Вроде как кормили только растительной пищей, мяса ни грамма ни разу не давали. И опыты всякие ставили. Однажды приложили электроды к затылку и подали высокое напряжение. Вроде электрошока устроили. Вот с того момента я и начал что-то понимать. Потом получилось сбежать от них. Долго бродил, пока сюда не добрался.
Знахарь печально вздохнул:
– Лучше бы ты к нам не добирался, от тебя сплошной геморрой. Мне то, что ты рассказал, вообще ни о чем не говорит. Но мне понятно, что Улей к тебе руку приложил свою. Крепко приложил. Что-то такое случилось или случалось, о чем ты сейчас не рассказал.
– Я рассказал то, что знал, – возразил Трэш.
– Тогда надо не тебя спрашивать, а тех, кто опыты над тобой проводил в те годы, о которых ты ничего не помнишь.
Трэш медленно кивнул и проурчал Псу простой приказ:
– Принеси большую бутылку, из которой я живец делаю.
– Сделаем живца и съедим этого вонючку? – оживился лотерейщик.
– Нет. Просто надо дать этой… этому человеку выпить немного.
– Хорошо, если он от этого станет вкуснее, – радостно заявил Пес, удаляясь в сторону склада.
Знахарь, покосившись на мучителя, вздохнул облегченно. У него даже плечи поникшие при этом расправились. Близость лотерейщика на Лопуха действовала резко угнетающе.
Надо взять на заметку, что спонтанно родившаяся идея с «веселой клеткой» весьма эффективна. Мало ли, вдруг придется склонять к сотрудничеству других упрямцев.
Трэш развернулся и уставился на юг. Туда, где за прочными стенами скрываются люди, у которых есть столь нужные ему знания.
Уж они-то помнят наверняка, что именно происходило в потерянные годы. Для них это всего лишь эксперименты, а не пытки. И это открывает кое-какие перспективы.
Дело в том, что всякая научная деятельность подразумевает строгую фиксацию. Все записано если не в памяти исполнителей, то в лабораторных журналах.
Здесь у Трэша все нормализовалось. Жизнь налажена. У него есть прекрасная база с неиссякаемым запасом пищи. Есть возможность увеличивать и усиливать стаю. Есть знахарь, который поможет разобраться со старым умением и с новыми умениями, которые, возможно, появятся. Есть местные внешники, они теперь даже смотреть в сторону странного кваза побоятся.
И есть то, что скрывается в нем. То, что не дает ему сидеть на месте, объедаться говядиной и не думать ни о чем серьезном.
Он панически боится потерять разум, как уже потерял тело.
Этот мир очень непрост. Кто знает, может, и существует какой-то выход. Если не искать, не найдешь.
Разговор со знахарем – первый шаг поисков. Сколько еще придется сделать таких шагов? И приведут ли они к цели?
Неизвестно.
Трэш, не сводя взгляда с точки на юге, где красноватая синь предзакатных небес сливается с чернотой, зловеще ухмыльнулся.
Люди, которые издевались над ним восемь долгих лет, еще не знают, что к ним собирается наведаться тот, кто доберется и до их памяти, и до их лабораторных журналов.
Но скоро узнают.

Конец второй книги